Category: образование

СМИ сообщили об избиении учителя учениками в «Назарбаев интеллектуальной школе»

В «Назарбаев интеллектуальной школе» в Актобе (город в Западном Казахстане) ученики избили учителя, передает Tilshi.kz. Пока неизвестно, кто является пострадавшим и сколько человек участвовали в избиении. В школе изданию подтвердили информацию об инциденте, не сообщив никаких подробностей.

По словам руководителя управления образования Актюбинской области Ляззат Оразбаевой, «Назарбаев интеллектуальная школа» (НИШ) не относится к их ведомству. В свою очередь пресс-секретарь департамента внутренних дел области Ерболат Саркулов сообщил, что по данному случаю к ним заявления не поступало.

В конце февраля исполняется пять лет со дня открытия НИШ в Актобе, однако из-за произошедшего торжественные мероприятия отложили, говорится в статье.

«Назарбаев интеллектуальные школы» – это сеть государственных школ в Казахстане для одаренных детей. Ее создание началось в 2008 году по инициативе президента Нурсултана Назарбаева. Учебные заведения имеют два основных направления: с физико-математическом и химико-биологическим уклоном. Для поступления туда детям необходимо пройти конкурсный отбор. На сегодняшний день в республике действуют 21 Интеллектуальная школа в 17 городах.

НИШ физико-математического направления открылась в Актобе 25 февраля 2013 года. Она расположена в микрорайоне «Батыс-2» и рассчитана на 720 мест. Как сообщалось, в школе провели три конкурсных отбора учителей, в которых участвовали 376 претендентов. Среди них выбрали 97 человек.

Президент Казахстана, чье имя носит сеть интеллектуальных школ, ранее не раз заявлял о намерении обеспечить страну квалифицированными кадрами. Под его руководством был реализован еще один крупный образовательный проект – в 2009 году в Астане основали Назарбаев Университет, который является партнером известнейших в мире высших учебных заведений, в том числе университетов Карнеги-Меллон и Дьюка. Кроме того, в Казахстане действует фонд имени первого президента, который, в частности, поддерживает талантливую молодежь.

Здание НИШ в Актобе. Фото с сайта Nis.edu.kz
http://www.fergananews.com/news.php?id=28535

Центр тестирования абитуриентов откроет отделения во всех областях Узбекистана

Государственный центр тестирования (Давлат тест маркази) абитуриентов откроет отделения во всех регионах Узбекистана. Об этом говорится в постановлении правительства от 21 февраля. Руководству Каракалпакстана и областей дан месяц на поиск и оборудование помещений для целей ГЦТ.

Причиной открытия отделений называется возникновение проблем с организацией и проведением тестирования в результате увеличения количества поступающих в высшие учебные заведения страны. В частности, если в 2016 году их насчитывалось 663 тысячи, в 2017-м – свыше 729 тысяч, то в 2018 году вступительные экзамены будут сдавать, как ожидается, более 810 тысяч абитуриентов.

Резкий рост количества участников потребовал увеличения числа организаторов и наблюдателей, участвующих в процессе тестирования, и улучшения качества заданий для экзамена. В последние годы здания и аудитории, выбранные для проведения тестирования, не всегда соответствовали установленным требованиям. В результате возник ряд проблем, связанных с резким снижением качества контроля хода экзамена.

Ранее сообщалось, что с 2018 года вступительные экзамены в вузы будут проходить не в один день, а в течение 15 дней. Абитуриентам придется сдавать их в больших помещениях или даже на спортивных аренах, где будут установлены камеры видеонаблюдения, что позволит вести онлайн-трансляцию. Результаты обещают объявлять на следующий после экзамена день.

О том, как процесс тестирования абитуриентов проходил в прошлые годы, можно узнать из материала «Высшее образование в Узбекистане. Ещё раз о тестировании, абитуриентах и коррупции».

Государственный центр тестирования был создан в 1994 году. Его основными задачами являются разработка тестовых заданий, организация, проведение вступительных испытаний и обнародование их результатов.

Фото c сайта Uz24.uz
http://www.fergananews.com/news.php?id=28533

Устроившего поножовщину в Ташкентском юридическом колледже студента осудили на пять лет

Суд Учтепинского района города Ташкента приговорил студента юридического колледжа Саидкамрона Саидвалиева к пяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима - за убийство однокурсника, сообщает Uznews.uz.

Восемнадцатилетний житель узбекской столицы признан виновным в совершении преступления по части 3 пункта «д» статьи 104 («Умышленное тяжкое телесное повреждение, повлекшее смерть потерпевшего») Уголовного кодекса Узбекистана. Законом предполагается тюремное заключение сроком от 8 до 10 лет, однако для несовершеннолетних граждан предусмотрено лишение свободы максимум на 7 лет.

Инцидент со смертельным исходом произошел 6 октября 2017 года на территории Ташкентского юридического колледжа. В драке Саидвалиев нанес ножевые ранения другим учащимся того же заведения - Асадбеку Парпибоеву и Рахматилле Ёркориеву. В результате Парпибоев, несмотря на старания врачей, скончался в больнице – по сообщениям в соцсетях, ему было нанесено более тридцати ножевых ранений. Позже сообщалось, что виновник инцидента находился под воздействием препарата «Лирика», который считается психотропным и широко используется наркоманами.

Ранее ташкентскую общественность всколыхнула жестокая расправа со студентом второго курса медицинского колледжа имени Боровского Жасурбеком Ибрагимовым, учиненная группой однокурсников. Однако осужден был лишь один участник драки. Подробнее об этом можно узнать из подборки публикаций «Ферганы» «Дело Жасурбека».

Иллюстрация: Саидкамрон Саидвалиев. Кадр видеозаписи с сайта Uznews.uz Суд
http://www.fergananews.com/news.php?id=28515

Центр-переселенец. Кто поможет «Таким же детям»?

Несколько месяцев назад 14-летний подросток из Сирии, спасаясь от войны, приехал в Россию. «Я сегодня ставал в 9 чесов и приготовел завтрак и покучал потом я приехал в магазин потом я сидил нечего не зделал и потом в один чеса мы приехали суд. Мне нраветца музика и камера, фотбол, четает кнеге, я люблю фотограф», - так он описывает (уже на довольно понятном русском языке) свой обычный день в Москве. Центр адаптации и обучения детей беженцев «Такие же дети» помогает ему подтянуть знание русского языка и делает так, чтобы в его российской жизни были не только походы в суд, а еще и музыка, и книги, и футбол. Мы узнали, как выживает школа для беженцев в условиях отсутствия какой-либо поддержки со стороны государства.

О центре

Интеграционному центру «Такие же дети» 21 год. Он открылся в 1996 году при Комитете «Гражданское содействие». Триггером послужили чеченские войны — в Москву хлынул поток беженцев c Кавказа. Детей без московской регистрации не принимали в школы, и они слонялись без дела в коридорах правозащитных организаций. Тогда волонтеры начали проводить с ними первые занятия по русскому языку и математике. Вскоре из таких занятий родился отдельный центр для детей мигрантов.

За эти годы в центре изменилось многое: сейчас здесь разработана четкая система программ для детей разного возраста и с разным уровнем подготовки. У каждой программы есть свой координатор и волонтеры. К тому же, кроме них и директора здесь работают штатный психолог и администратор. В целях экономии средств один человек совмещает несколько должностей.

В феврале 2016 года власти Москвы выгнали школу мигрантов из их помещения, усугубив и без того тяжелое положение сотрудников центра, волонтеров и их учеников. Но занятия не остановились. Теперь они проходят в разных частях Москвы, что, конечно, очень неудобно. В этом году занятия в центре официально начались 16 сентября.

Второго сентября прошла встреча с новыми волонтерами, которые хотят работать в школе мигрантов в этом году. Летом заявки подали примерно 50 человек, на встречу пришло около тридцати. Каждый рассказывал о себе – откуда он, что умеет и чему мог бы научить детей. А координаторы объясняли, какая новичков ждёт работа и постоянно напоминали, что все-таки их цель – помочь беженцам в социализации и адаптации, а не пичкать детей глубокими академическими знаниями.

В постоянном поиске средств

Директор Интеграционного центра Анна Тер-Саакова встречает меня в библиотеке имени Некрасова на Бауманской.

- Подожди минутку, я отвечу спонсору, а то останемся без денег, - быстро произносит Анна, не отрываясь от планшета.

Тер-Саакова занимается поиском денег в должности директора с мая 2016 года. За 21 год существования организации Анна – седьмой директор. Она познакомилась с одним из волонтеров центра на курсах армянского языка, и он привел ее в коллектив. Так как Анна до этого не один год работала в секторе НКО, ее кандидатура вместе с еще пятью участниками была предложена на должность директора.

- Я из Ашхабада. В 1994 году мы переехали с семьёй в Калужскую область, а сейчас живем в Москве. Во второй половине 1990-х, на мой взгляд, к мигрантам относились проще. Всем было наплевать, и не было такого ужаса из телевизора. В школе я все время занимала первые места в олимпиадах по русскому языку. Это казалось парадоксальным для тех, кто видел мою фамилию. Очень хорошо помню, когда мою фамилию называли громко на весь актовый зал после какой-нибудь районной олимпиады, я шла за своей грамотой под всеобщее хихиканье. Это меня очень пугало, и в школе я стыдилась своих армянских корней. Но благодаря учебе в университете на кафедре этнологии, где люди только этим и интересуются, сейчас я смотрю на свои корни по-другому, - рассказывает Анна, переводя свои большие карие глаза то на меня, то снова на планшет.

Основной вопрос для Анны как для директора – найти деньги. Центр в основном существует на средства спонсоров. Но это нерегулярная помощь. До недавнего времени Анна даже не знала, на что они будут существовать в октябре. Сейчас текущая ситуация стабилизировалась, но такое положение дел никого не веселит. Нужно платить три зарплаты немногочисленной штатной команде, покупать канцтовары и проездные для 30 детей, а еще их нужно кормить. Массовые сборы денег на фандрайнзинговых площадках не дают почти никакого результата, потому что тема мигрантов неудобная, а для многих еще и табуированная.

- В прошлом году мы жили на четырех площадках, сейчас мы хотя бы минимизировали их количество до двух мест. Пока мы сами, как беженцы, носимся туда-сюда. Чуть позже планируем перейти к системе филиалов по Москве, чтобы одни и те же дети не ездили в разные места, а постоянно ходили в тот филиал, который ближе к их месту жительства, - описывает планы Тер-Саакова.

Но реальность сложнее планов. У центра не хватает денег на аренду помещений, а какое-либо помещение от государства получить очень сложно, ведь центр не занимаемся «патриотическим воспитанием молодежи». Центру не дают никакого помещения вообще даже при том, что немало недвижимости в Москве просто пустует. А просить деньги на аренду тоже можно не у всех: связываться с иностранными деньгами центр не хочет, чтобы не попасть под закон об «иностранных агентах». Как вариант, можно попробовать попросить помощи у бизнесменов, которые сами выходцы из Средней Азии и знают, как трудно быть мигрантом. Все, что нужно школе – 100 квадратных метров и около 190 тысяч рублей в месяц на выживание. Сюда входят 60 тысяч рулей на проездные, 25 тысяч – на еду для детей, а остальное – на зарплаты сотрудников, которые ниже средних на рынке.

Дети

Основной наплыв учеников центра – из Афганистана и стран Центральной Азии: Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана. Следом идут африканские страны: Конго, Нигерия, Кот-д’Ивуар, Камерун, Зимбабве. В последнее время добавилась Сирия. Для беженцев из Африки в центре стараются искать волонтеров, владеющих английским языком, но основная цель – набрать людей, свободно владеющих языками стран Азии. Очень часто это спасает ситуацию, когда ребенок не хочет идти на контакт, и только человек, объясняющийся с ним на его родном языке, может наладить связь. Сейчас в центре таких волонтеров несколько человек, но этого определенно мало.

- Чаще всего родители учеников весь день стоят на рынке в попытках что-то заработать. Вот поэтому мы покупаем детям проездные, иначе бы многодетные афганские семьи не приезжали бы совсем. Примерно треть детей — из семей, которые находятся в тяжелом материальном положении, и мы постоянно покупаем им проездные и сухие пайки во время занятий, - говорит Анна. - В самых тяжелых условиях живут африканские семьи.

На этом фоне ксенофобия уже не кажется такой большой проблемой, но это, конечно, иллюзия. Директор «Таких же детей» уверена, что из-за своей национальности или цвета кожи ученики с агрессией сталкиваются регулярно.

- Они нам об этом не рассказывают, обычно мы сами это замечаем по косвенным признакам. Дети настолько привыкли к ксенофобии, что не считают это чем-то удивительным. Была такая ситуация: мы пошли в театр с детьми, и охранник в адрес нашего афганского ученика отпустил неприятный комментарий, после которого мы уже еле сдерживали себя, чтобы ему все не высказать. А ребенок махнул рукой: «Да ладно, я привык». И тут мы поняли, что не знаем даже, до какой степени дети свыклись с ксенофобским обращением, - рассказывает Тер-Саакова.

Пренебрежительное отношение к мигрантам и их детям ощущается даже в государственном масштабе. К примеру, невозможно даже точно сказать, сколько детей беженцев и трудовых мигрантов в России — официальной статистики по ним нет. Это проблема не только для центра, которому для своих программ и денежных поступлений нужно обосновывать все точными цифрами, но и для самих детей, интеграцию которых пускают почти на самотек. Интеграционных программ в школах Москвы нет в принципе, и ситуация с каждым годом ухудшается: детей-мигрантов становится все больше, и ком проблем только нарастает.

- Я недавно общалась с пятью директорами школ. Это адекватные люди, понимающие, что учить можно любого ребенка вне зависимости от того, есть ли у него регистрация или нет. Проблема в том, что все школы зависят от подушевого финансирования, и директора не знают, как оформить ребенка без регистрации.
Некоторые школы сами открывают бесплатные уроки по русскому языку для тех, кто отстает в программе. Но школы — не благотворительные организации, поэтому нам бы хотелось, чтобы государство выделяло средства на обучение русскому как иностранному языку, - говорит Анна.

Пока эта ситуация не решена, работа центра – это капля в море. Но центр делает все, чтобы таких капель стало больше. В этом году центр ввел должность координатора по работе с семьями. На этой должности будут работать два волонтера. Они будут работать с семьями, консультировать их по вопросам получения помощи. А еще планируется издать нечто вроде справочника, который поможет мигрантам получить какие-то услуги в Москве: в нем будет подробно описано, как устроить ребёнка в школу, как получить медицинскую справку, где и как собрать все нужные документы. В центре рассчитывают, что «путеводитель» будет переведён на другие языки — таджикский, например, или узбекский.

Волонтеры

Есть среди волонтёров и новички, и «старожилы» с большим стажем. Последние всегда готовы рассказать, почему они пришли работать в центр и поделиться историями из своей практики работы в «Таких же детях». Вот некоторые из них.
Аминат Солтаханова, 33 года, в 2002 году приехала в Москву вместе с семьёй. Сама училась в центре «Такие же дети» как ребёнок из семьи беженцев. Работает администратором центра последние 8 лет.

- Мне было 14 лет, когда мы впервые приехали в Москву из маленького городка недалеко от Грозного. Мой старший брат здесь учился, и мама решила, что, раз идёт война, то девушкам нельзя оставаться в Чечне. Мы ехали сюда на несколько месяцев, думали, что вернемся, а потом закончили здесь школу, поступили в университет и до сих пор здесь живем. У нас в семье все знают русский язык, и в центр мы приходили не только учиться, а чтобы общаться с другими людьми.

Первые два года жизни в Москве я все время хотела уехать домой. Это было очень тяжелое время: теракты, полицейские на улицах и в метро. Я чувствовала себя здесь в опасности. С одноклассниками часто были неприятности, чеченский вопрос стоял слишком остро. Мы снимали жилье, и каждый раз новые соседи среди ночи могли вызвать полицию — думали, что, раз у них в доме живет чеченская семья, то мы обязательно их взорвем. Полицейские ночью проверяли нашу квартиру. И так продолжалось очень долго. Моя мама и сестренка смуглые и темноволосые. Они почти в любом месте – в больнице, в школе, в магазинах, просто на улице – каждый день сталкивались с «понаприехали».

Этот центр нужен, я по себе знаю. Когда ребенок приезжает в чужую страну, он напуган, плохо понимает язык, ему кажется, что все москвичи злые, а тут он встречает тех, кто относится к нему с теплотой и заботой. Это меняет всё представление о городе, и ты уже не чувствуешь себя изгоем.

Света Клименко, 20 лет, студентка:

- Я знала о центре давно, многие мои знакомые здесь работали, и информация о нем периодически всплывала в моем окружении. В прошлом году в университете у меня начался курс преподавания русского языка как иностранного. И я подумала, что было бы хорошо эти знания где-нибудь использовать. До этого с мигрантами я почти не общалась, только с разнорабочими в магазинах или с лифтерами в нашем доме.

Мне поручили работать с девушкой из Зимбабве. С ней я занималась индивидуально русским языком и математикой. Мне очень повезло, она оказалась открытой в общении, и мы быстро поладили, несмотря на то, что она почти не говорила по-русски. Сейчас эта девушка перешла в центр для взрослых при комитете «Гражданское содействие», но мне кажется, наши занятия не прошли даром. Показателем для меня стала ситуация, когда мы с ней и с моей сестрой гуляли, и я разговаривала с сестрой, а потом повернулась к ученице, чтобы перевести для нее наш разговор. Но она ответила, что всё поняла.

Здесь я осознала, что преподавание – это мое призвание. Мама считает, что это мое личное дело, где я работаю и провожу время, а у бабушки представление о мигрантах ровно такое, как в телевизоре. Ей иногда тяжело объяснить, почему это нужно, почему это правильно.

Алексей Самсонов, 41 год, историк, волонтер со стажем:

- О центре я узнал через международный «Мемориал» и пришел сюда в мае 2017 года. У меня самая простая мотивация – сделать страну лучше. У нас много беженцев, а данные о них замалчиваются. У меня большой опыт общения с иностранцами, я был почти во всех странах бывшего Советского Союза. Волонтерский опыт я получил в Нидерландах, там мы тоже работали с беженцами. В Буркина-Фасо мы работали с местными племенами и строили школу.

Я историк, люблю антропологию, этнографию. Много лет я занимался бизнесом, работал в крупных иностранных компаниях. Сейчас решил работать в организации, которая помогает нашей стране. В центре я работаю в программе «Школа на коленке», веду обществознание. На моих уроках мы обсуждаем понятия и процессы, для этого нужно хотя бы базовое владение русским языком. Для многих — это основная проблема, - отмечает Алексей.

Новые волонтеры, готовые отдавать часть своих знаний и времени для детей мигрантов, всегда нужны центру, как воздух. Но надолго хватает не всех.

- Многие волонтёры неверно рассчитывают свои силы и сначала думают, что смогут помогать нам во всем, но в результате не выдерживают ответственности и быстро «выгорают». Они все сначала замотивированы спасать мир, а потом наступает усталость. Поэтому у нас появился штатный психолог и постоянные тренинги для волонтеров. Иногда мы сразу видим, что с этим волонтёром мы не сможем работать. По заполненной анкете можно понять, представляет ли человек чётко свой рабочий график, сколько времени он сможет уделять работе и когда. Приходят многие, а потом постепенно их становится меньше, особенно часто это происходит со студентами во время сессий. А кто-то оказывается просто безответственным и пропадает, - говорит директор Анна Тер-Саакова.

В центре вспоминают, что в прошлом году на 93 ребенка в какой-то момент приходилось 92 волонтера. Но уже к маю волонтеров стало в два раза меньше, некоторые просто перестали отвечать на звонки. Вместо 16 учителей математики осталось, к примеру, всего четверо – и это, конечно, отражается на общем уровне подготовки детей.

* * *

Начался новый учебный год. Интеграционный центр «Такие же дети» снова открыл свои двери для юных иностранцев, делающих первые шаги в своей жизни в новой стране. А его руководству придется приложить немало усилий для поиска финансирования, помещения и новых волонтеров. Если у кого-то из читающих эти строки возникнет желание помочь «Таким же детям», это можно сделать на сайте центра — здесь будут рады любой помощи.

Мадина Куанова
http://www.fergananews.com/article.php?id=9558

Туркменистан: В Ашхабаде новый учебный год начнётся 1 июля

В школах Ашхабада учебный год 2017-2018 начнётся на два месяца раньше обычного - 1 июля, сообщает «Азатлык» (туркменская служба Радио Свобода) со ссылкой на источник в Министерстве образования Туркменистана. Официальное уведомление об этом учебные заведения туркменской столицы получат в начале апреля.

«Согласно новому постановлению, в школах Ашхабада нынешний учебный год предусмотрено завершить до 1 июня, а новый учебный год должен начаться не 1 сентября, как обычно, а 1 июля. Первая четверть нового учебного года завершится в конце августа. После этого ученики снова будут отдыхать в течение одного месяца, а вторая четверть начнется в октябре», - рассказал чиновник.

По его словам, перенос даты связан с проведением пятых Азиатских игр (Азиада) в закрытых помещениях и по боевым искусствам, которые пройдут в Ашхабаде в середине сентября 2017 года. Есть также информация о сокращении отпуска преподавателей средних школ с 45 до 30 дней.

Церемония открытия Азиады пройдёт 17 сентября. По данным «Википедии», в программу Азиатских игр вошли состязания по 21 виду спорта: по шахматам, футзалу, теннису, муай таю (тайский бокс), самбо, курашу, джиу-джитсу, боулингу, велогонкам на треке, плаванию в 50-метровом бассейне, легкой атлетике, тяжелой атлетике (пауэрлифтинг), баскетболу, тхэквондо (WTF), спортивным танцам, кикбоксингу, конкуру, борьбе на поясах, спортивной борьбе (греко-римская и вольная), бильярду и туркменской национальной борьбе. Для участия в соревнованиях в Туркменистан съедутся сборные 63 стран. Специально для Азиады в Ашхабаде построены олимпийский комплекс стоимостью $5 млрд и новый международный аэропорт за $2 млрд.

Право на проведение Азиады Туркменистан получил 19 декабря 2010 года. С тех пор властями Ашхабада с целью благоустройства были снесены тысячи жилых домов, демонтированы «портящие внешний облик города» спутниковые антенны и кондиционеры, разрушены частные пристройки.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26197

В России издана книга об узбекских тюрьмах - «Школа стукачей»

В России издана книга об узбекских тюрьмах «Школа стукачей». Ее выпустило московское издательство «Эксмо», автором книги указан Винсент Килпастор – это псевдоним проживающего в США узбекского эмигранта Вадима Голованова.

В своем автобиографическом романе Голованов описал, что ему пришлось пережить в заключении, рассказал, как из страха перед пенитенциарной системой Узбекистана ему пришлось пойти на сотрудничество с администрацией колонии, о повседневной жизни узбекских заключённых - как уголовников, так и «политических».

Подробнее об авторе можно прочитать в интервью «Фергане» «Бывший заключенный: «Пытки в тюрьмах - наследие большой страны, частью которой был Узбекистан», отрывки из книги – в материале «Непереносимое. В России выходит автобиографическая книга об узбекских тюрьмах».

Искусство и культура Центральной Азии. Второе рождение таджикской миниатюры

В последнее столетие в Таджикистане она была предана забвению. Ее утонченные черты, изумительное изящество и ювелирную технику исполнения практически никто не пытался воспроизвести. И это при том, что она - персидско-таджикская художественная миниатюра - на протяжении многих веков сопровождала все рукописные книги на фарси и была царицей персидской живописи вплоть до XX века. Только сейчас в Таджикистане появилась надежда на возрождение таджикской школы художественной миниатюры, второе дыхание которой дал художник Олим Камалов. Несколько лет назад он создал Центр художественной миниатюры «Мино», в котором обучает этому старинному искусству детей. А с 2015-го учебного года он преподает предмет миниатюрной живописи, впервые введенный в курс обучения студентов кафедры станковой графики Таджикского государственного института изобразительного искусства и дизайна.

О перспективах развития и продолжателях традиций классической миниатюрной живописи в республике рассказал «Фергане» сам мастер.

- Олим, как получилось, что искусство миниатюры практически прекратило свое существование в Таджикистане в XX веке?

- Вообще, миниатюрная живопись - один из самых древних видов изобразительного искусства. В главных центрах таджикской культуры - Самарканде и Бухаре - она развивалась и в советское время, и еще активнее развивается сейчас - существуют школы миниатюры, отделения и факультативы в художественных университетах Узбекистана. К сожалению, в Таджикистане в силу объективных исторических причин связь со школами миниатюрной росписи оказалась прерванной. Мы просто территориально оказались вне самаркандской и бухарской школ - все мастера остались там. Наши художники стали приобщаться к западному искусству живописи, а миниатюра почти на целый век оказалась вычеркнутой из сферы художественного искусства нашей республики. Долгое время ею никто не занимался - не было ни инициаторов, ни поддержки.

- А теперь поддержка есть?

- Центр художественной миниатюры «Мино» организован общими усилиями всей нашей семьи, так как в его работе участвуют и моя супруга, художник Сарвиноз Ходжиева, и две мои дочери - Мумтоз и Бону. Его деятельность поддерживают международные организации. Наш центр один из первых в стране получил статус Клуба ЮНЕСКО от Национальной комиссии по делам ЮНЕСКО в Таджикистане. Отрадно, что при поддержке министерства культуры и по инициативе Союза художников Таджикистана в Государственном институте дизайна и искусств при факультете графики утверждены часы таджикской миниатюры, куда меня пригласили преподавать. Для графиков теперь это обязательный предмет. Это очень важное событие, и я рад, что наши студенты начали практически изучать технику миниатюры.

- То есть, у миниатюры в Таджикистане сегодня обрисовалось будущее?

- Я очень надеюсь, что это искусство будет продолжено. Оно не должно исчезнуть. Некоторые из учеников нашего Центра поступили в художественный колледж и сейчас продолжают обучение. Теперь особенности миниатюрной живописи постигают студенты вуза. Я вижу, что им это интересно. Но самая первая моя ученица и продолжательница моего дела - это моя дочь Бону. Конечно, ей еще нужно много работать над техникой письма, так как для этого требуется длительное время.

Миниатюра с ее, на первый взгляд, незатейливыми сюжетами, приковывает внимание яркими красками, тонкой техникой исполнения. Миниатюру можно разглядывать очень долго, и она радует глаз. Поэтому на этот вид искусства есть немалый спрос со стороны его ценителей как среди зарубежных гостей, так и среди таджикистанцев. Радует, что есть интерес и частных лиц, и коммерческих организаций. Например, администрация одной из столичных гостиниц заказала мне оформление шести этажей картинами-миниатюрами.

- А когда вы поняли, что миниатюра - это то, чем вы хотите заниматься?

- После окончания художественного колледжа некоторое время я работал на сувенирной фабрике «Армугон» в Душанбе. Там я научился расписывать подносы и сувениры в стиле палехской миниатюры. Тогда же у меня возник интерес и к нашей персидско-таджикской миниатюре. Почти двадцать лет я занимался изучением творчества Камолиддина Бехзода и представителей его школы. Мне также нравятся техника исполнения миниатюр великого мастера бухарской школы Резы Аббаси. Я начал делать копии всех их работ.

(Камолиддин Бехзод (1455-1535) - таджикский художник, живший и работавший в Герате (одном из крупнейших городов государства Тимуридов), основоположник гератской школы миниатюры. Почти всю жизнь возглавлял шахскую библиотеку, сначала - при дворе Тимуридов, затем - при Сефевидах. Достиг высокого мастерства в изображении портретов и фигур людей, пейзажей. Творчество художника оказало большое влияние на Самаркандскую и Бухарскую школы миниатюрной живописи.)

Мои учителя - это книги с иллюстрациями миниатюрных росписей. Работал над копиями много лет. В начале 2000-х годов я стал делать собственные композиции. Мне пришлось до всего доходить своими руками, самостоятельно постигать технику письма миниатюры. Учился у современных художников-миниатюристов из других стран, по их иллюстрациям и печатным изданиям. В 2013 и 2014 годах я был приглашен со своими работами на Международный фестиваль миниатюристов в Алжир, где познакомился с художниками из Ирана, Пакистана, Узбекистана, России, Индии и других стран. Многие особенности техники миниатюры почерпнул у них, потому что без общения, обмена опытом невозможно совершенствовать свое мастерство.

- А в каких странах сейчас самые сильные школы миниатюристов?

- Самые сильные школы находятся в Иране, где миниатюру никогда не забрасывали, ею занимались всегда. В Пакистане, Индии, Турции есть свои школы, в последнее время арабские страны стали активно заниматься миниатюрой - Алжир, например. В Китае, Монголии развивается их собственный стиль миниатюры. Как я уже сказал, Узбекистан развивает свою школу, и вот теперь, надеюсь, и мы будем развивать свою. Я продолжаю традиции именно школы Бехзода, который заложил основы таджикской миниатюры. Бехзода называют «Рафаэлем Востока». Хочу возродить его школу, которую отличала умеренность и гармоничность композиции.

- Какие сюжеты в те времена становились основой композиций Бехзода?

- В то время художники-миниатюристы занимались в основном украшением книг. Бехзод был руководителем шахской библиотеки, поэтому в первую очередь он выполнял придворные заказы. Но, тем не менее, в его миниатюрах часто присутствует простой человек - дровосеки, пастухи, дервиши. В середине у него обычно шахская тема, сцены дворцовой жизни, но где-то на заднем плане или на периферии картины обязательно нарисованы бытовые сценки из жизни простых людей. Но у него есть миниатюры, выполненные не по заказу - там изображены любовные сцены, жанрово-бытовые сценки из жизни народа. Он также мастер батальных сцен. Огромное количество миниатюр Бехзода, к сожалению, утрачено. А те, что сохранились, находятся за рубежом - в музеях и библиотеках Англии, Франции, США, Ирана и других стран.

- В чем особенности миниатюры эпохи Бехзода, техники ее выполнения? Вы воспроизводите эту технику точь-в-точь или у вас есть какие-то свои находки?

- Я стараюсь использовать те каноны композиции, которые в свое время ввел в миниатюру Бехзод, и стараюсь быть ближе к той технике. В миниатюре тех времен нет перспективы - дальнего и ближнего планов, нет светотеней. Иногда герои или объекты, например, дерево или гора выходят за очерченные рамки композиции. Это придумали миниатюристы древности - своего рода аналог современного 3D, попытка создания иллюзии пространства и объема.

Миниатюра отличается тщательным прописыванием каждой мелочи, детали - каждой травинки, цветочка, узора на одежде, человека. Это очень тонкая и нежная работа. Бехзод в ней достиг совершенства. В темперу (краски на водной основе. - Прим. «Ферганы») я добавляю яичный желток, как это делал Бехзод и художники тех времен. Желток закрепляет краску и сохраняет цвета на очень длительное время. Так писал и Рафаэль, и Леонардо да Винчи, и все художники средневековья до появления масляных красок. Конечно, мы, современные художники, пользуемся заводскими красками, не проверенными временем, поэтому не знаем, что будет с ними через 50-100 лет. В своих работах я использую более яркие краски, часто - золотые и серебряные, под каждый сюжет - своя палитра. Я придерживаюсь принципа, что миниатюра должна радовать глаз.

- Она и радует. И ее действительно хочется рассматривать очень тщательно. На ваших картинах, кстати, неожиданно обнаруживаешь изображение машины, велосипеда. При первом беглом взгляде кажется, что перед тобой та самая миниатюра из прошлого, но приглядевшись, видишь сюжет из современной жизни со всеми ее атрибутами…

- Вы верно заметили - в свои миниатюры я стараюсь добавить немного современности, поэтому иногда на моих картинах вы можете увидеть автомобиль или мобильный телефон. Но при этом для меня важно в миниатюре показать то, чем живет мой народ, - его мир, его культуру, разные стороны его жизни, традиции и обычаи.

Сюжеты моих работ самые разнообразные - например, гахворабандон (обряд укладывания ребенка в колыбель. - прим. «Ферганы»), национальные свадьбы, праздники - Иди Рамазан (праздник завершения мусульманского поста в священный месяц Рамазан. - Прим. «Ферганы»), Навруз (Новый год в ряде стран Востока, отмечаемый в день весеннего равноденствия. - Прим. «Ферганы»). Навруз - это вообще неисчерпаемая тема для художника. Тут море сюжетов, связанных с традициями его празднования, такими как гуштингири (национальная борьба. - Прим. «Ферганы»), бузкаши (козлодрание. - Прим. «Ферганы»), бой баранов, бой петухов, скачки, приготовление сумалака (блюдо из пророщенной пшеницы. - Прим. «Ферганы»). И, конечно, я стараюсь изобразить таджикскую национальную культуру в одежде - наши атласы, чакан (традиционная таджикская вышивка. - Прим. «Ферганы»), красивые мужские халаты, обувь - кавши, ичиги (виды национальной обуви. - Прим. «Ферганы»). Мне нравится, что наш народ сохранил свою традиционную национальную одежду - чапан (вид верхней одежды, кафтан. - Прим. «Ферганы»), национальные женские платья, шаровары - и культуру жилья. Наша миниатюра интересна именно национальным колоритом и сохранением той, старой манеры исполнения.

Фото из личного архива семьи Камаловых

Беседовала Нигора Бухари-заде

Педагоги аграрного колледжа «Ржевский» обратились к президенту России

Педагоги аграрного колледжа «Ржевский» написали письмо, адресованное президенту России Д.Медведеву, премьеру В.Путину, генпрокурору Ю.Чайке, председателю Государственной Думы РФ Б.Грызлову и министру образования и науки РФ А.А.Фурсенко.

В письме рассказывается о ситуации, которая сложилась вокруг колледжа с сентября 2010 года, когда на основании договора, подписанного президентами России, Кыргызстана, Казахстана и Белоруссии, а также на основании межправительственных соглашений во Ржев приехали учиться около 270 граждан Кыргызстана. «Мы были рады и счастливы, что выполняем государственные задачи и требования руководства страны, - говорится в письме. - Но на деле получается, что любой царский указ через боярское сито просеивается, как говорили в Древней Руси». Прием на учебу иностранных граждан не понравился администрации Ржева, которая «попросила Ржевскую межрайонную прокуратуру провести тотальную проверку» колледжа.

Collapse )

Геноцида в Кыргызстане нет!

Группа анонимных «независимых ошских экспертов» распространила текст, который мы предлагаем вниманию читателей. В данной публикации делается попытка убедить аудиторию в том, что узбекское меньшинство на юге Кыргызстана живет припеваючи, а во время событий 11-14 июня 2010 года в большинстве свое пострадали представители киргизской национальности. Оставляем все нижеприведенные данные на совести авторов данного текста и просим наших читателей его прокомментировать.


Collapse )

«Старая» консерватория: Реквием по Храму музыки

В эти по-весеннему теплые январские дни в столице Узбекистана Ташкенте полным ходом идет снос исторического здания бывшей старой консерватории, переименованной в годы независимости в музыкальный колледж имени Хамзы. Добротное здание, основательно построенное немцами в послевоенные годы, поддается разрушению нехотя, скрипя и стоная под ударами ковша экскаватора.



Collapse )