?

Log in

No account? Create an account

November 21st, 2017

Жители частных домов старой части Ташкента, которые планируется снести ради строительства Центра исламского развития, недовольны предлагаемым планом переезда. Об этом сообщает радио «Озодлик».

Извещения о сносе получили жители домов, расположенных в районе мечети «Хазрати Имам». Им предписано переехать в многоквартирные дома. Жительница одного из домов Муяссар-опа рассказала журналистам, что им с соседями предлагают квартиры в Сергелийском районе Ташкента. Если же они не желают туда переезжать, то имеют право получить денежную компенсацию для покупки или строительства такого жилья, которое их устраивает.

Однако, по словам Муяссар, ни она, ни ее соседи не хотят переезжать в отдаленный район или самостоятельно искать жилье. «Требуем, чтобы власти выдали нам квартиры в многоэтажных домах или частные дома в центре города», – заявила собеседница радиостанции.

Анонимный сотрудник Главного управления архитектуры и строительства при хокимияте (мэрии) Ташкента в беседе с журналистами заявил: «Жители, получившие письмо-извещение, уже должны готовиться к освобождению жилья. Мы предупредили их заранее, чтобы они не выражали недовольство, когда приедут бульдозеры». Представитель хокимията подчеркнул, что снос домов у мечети «Хазрати Имам» и строительство Центра исламского развития – лишь первый этап модернизации старой части города. В рамках проекта «Ташкент-сити» все частные дома в этой части города планируется снести, а на их месте построить современные многоэтажки.

К старой части Ташкента относятся Алмазарский и Шайхантахурский районы, где до сих пор сохранилось несколько махаллей (традиционных узбекских кварталов). Это самые густонаселенные районы города. Плотность населения в Алзамарском районе приближается к девяти тысячам человек на квадратный километр, в Шайхантахурском районе – к 11 тысячам. «У нас в махаллях в одном частном доме живут семьи, в которых по 10-15 человек. В нашей семье всего восемь человек, дети и внуки», – рассказала «Озодлик» Муяссар-опа.

Массовый снос зданий в Ташкенте продолжаетсяобъявлено о «самом массовом сносе зданий за весь период независимости». Тогда бульдозеры работали в Хамзинском районе, был снесен, в частности, рынок «Машиностроитель». О начале реализации проекта «Ташкент сити» в центре города стало известно в августе 2017 года. Деловой квартал возведут на площади 70 гектаров, стоимость работ оценивается в 1 миллиард долларов.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27292
В Узбекистане подготовили тренеров, которые научат сельских жителей правильно принимать туристов. Об этом 20 ноября сообщается на сайте Госкомтуризма республики.

17 ноября состоялось вручение сертификатов курсантам двух потоков – собственно тренерам и региональным представителям. Им предстоит научить сельчан создавать так называемые гостевые дома.

Гостевые дома планируется открывать в рамках проекта Европейского Союза «Усиление сельского и экотуризма через бизнес-ассоциации для устойчивого экономического развития в Центральной Азии». Смысл программы состоит в создании туристической инфраструктуры в отдаленных местностях азиатских стран, где нет гостиниц и не развита культура гостеприимства в его западном понимании. Предполагается, что зарабатывать на туристах смогут сами сельчане, если научить их правильно воспринимать приезжих.

Первые шаги по реализации проекта в Узбекистане уже были предприняты. В августе 2017 года Госкомтуризм призвал жителей Ташкентской области открывать гостевые дома. В тот же месяц эксперты Ассоциации частных туристических организаций Узбекистана провели несколько тематических тренингов в Сурхандарьинской области. Однако до сих пор речь шла о разрозненных инициативах, а не о систематическом обучении.

Сейчас на тематических туристических сайтах можно увидеть список примерно полутора десятков действующих в Узбекистане гостевых домов.

В начале ноября правительство Узбекистана своим постановлением разрешило использовать для размещения туристов автофургоны, трейлеры и другой наземный транспорт, приспособленный для ночлега. Теперь за это будет взиматься такой же туристический сбор, как при размещении в гостинице или пансионате. Одновременно правительство разрешило операторам, которые организуют туристические поездки на машинах или автобусах за пределами населенных пунктов, вместо временной прописки туристов предоставлять властям их списки с паспортными данными, маршрутом и местами ночевки. Ранее требование временной прописки затрудняло автотуры (другие туристы получают временную прописку в гостиницах).

9 ноября президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев заявил на внеочередной сессии Самаркандского областного Кенгаша (совета) народных депутатов, что туристическая отрасль в несколько раз прибыльнее хлопковой. По словам президента, с начала 2017 года туристы принесли Самаркандской области 480 миллиардов сумов ($59,6 млн), а фермеры региона заработали за тот же период лишь 52 миллиарда. Мирзиёев отметил, что хлопководческий потенциал ограничен, а туристический – безграничен.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27293
Бывший директор Национальной библиотеки Таджикистана Сайфиддина Назарзода опубликовал на специально созданном сайте фотографии со свадьбы сына, из-за которой ранее был уволен и приговорен к выплате штрафа.

Назарзода подчеркивает, что на «незаконном» торжестве присутствовали сотрудники антикоррупционного агентства. Их лица на фотографиях он обвел красным. По словам бывшего директора библиотеки, сотрудники агентства пришли на свадьбу в качестве гостей, ели плов и снимали все на камеру.

Таким образом Назарзода пытается оспорить обвинения в слишком большом количестве гостей на свадьбе. По его словам, из 247 людей, упомянутых прокуратурой, лишь 143 действительно являются приглашенными гостями. «47 человек – это повторяющие фотографии одних и тех же людей, 19 человек – незнакомые люди, мы их не приглашали, 13 человек из обслуживающего персонала ресторана, семь человек вообще подозрительные, и девять человек из Агентства по госфинконтролю и борьбе с коррупцией, которые тоже ели плов, и на фото себя посчитали, как будто они мои гости, но я их не звал», – подсчитывает экс-директор библиотеки.

Назарзода был уволен в августе по распоряжению президента Таджикистана Эмомали Рахмона. Официально причина этого решения не называлась, но из неофициальных источников стало известно, что причиной отставки стала свадьба сына, на которую было приглашено слишком много гостей. Количество гостей на семейных торжествах в Таджикистане ограничивает закон «Об упорядочении традиций, торжеств и обрядов».

В конце сентября суд оштрафовал Назарзоду на 12,5 тысяч сомони (около $1,5 тысячи), а его свата Тоджиддина Хабибуллоева – на 5 тысяч сомони. Их обоих признали виновными в нарушении закона об упорядочении традиций, обычаев и обрядов.

Этот закон был принят в Таджикистане в 2007 году. Согласно нормативному акту, все праздники должны отмечаться в нерабочее время и в течение одного дня. Число гостей на свадьбе не должно превышать 150 человек, а сама свадьба должна длиться не дольше трех часов. Также в законе содержатся ограничения по празднованию дней рождений, а некоторые торжества (такие как обручение) вообще запрещены. Власти пытаются переломить традиции, предписывающие тратить крупные суммы на многочисленные пышные торжества. Эти традиции наносят большой урон малоимущим семьям.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27294
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев своим указом от 20 ноября создал государственный комитет по оборонной промышленности, передает UzNews.uz. Новая структура войдет в состав комплекса правительства по вопросам развития внешнеторговой деятельности, экспортного потенциала, машиностроения, автомобильной и электротехнической промышленности, стандартизации продукции. В свою очередь, в состав госкомитета войдут три государственных предприятия – «Узмахсусимпекс» (занимается закупкой вооружения и боевой техники, а также выводом их из эксплуатации и утилизацией), ГУП НПО «Восток» (машиностроение) и Чирчикский авиационный ремонтный завод.

Согласно документу, новый госорган займется обеспечением армии Узбекистана вооружением, военной техникой, военно-техническим и вещевым имуществом, продовольствием и другими материально-техническими средствами. Он также будет ответственен за проведение единой государственной политики при формировании оборонных заказов и организации оборонных производств.

Кроме того, начиная с 1 июля 2018 года, разработка, производство, ремонт, переработка и ликвидация военно-технических средств будет осуществляться на основе лицензий, выдаваемых Госкомитетом по оборонной промышленности.

Напомним, в начале текущего года президент Шавкат Мирзиёев предложил создать в Узбекистане собственный военно-промышленный комплекс для переоснащения войск современным вооружением и техникой. «В этом плане необходимо проработать вопрос образования под руководством первого заместителя премьер-министра Ачилбая Жуманиязовича Раматова соответствующего государственного органа […], передав в его состав все ремонтные предприятия министерства обороны, а также Чирчикский авиационный ремонтный завод и госпредприятие НПО “Восток”», – заявил тогда президент. В перспективе, по его мнению, можно сосредоточиться на создании научно-производственной базы, сервисных центров и локализации отдельных видов продукции военного назначения на ведущих предприятиях страны. Глава государства также предложил создать программу на 2017-2021 годы, в которой будут прописаны конкретные мероприятия по покупке продукции военного назначения, ремонту и модернизации имеющейся на вооружении техники.

Согласно отчету международной аналитической компании Global Firepower, оборонный бюджет Узбекистана составляет составляет 70 миллионов долларов, а армия республики признана одной из сильнейших в регионе. В ее распоряжении, в частности, находятся 420 танков, 715 боевых машин пехоты, 109 систем залпового огня. ВВС республики располагают 175 самолетам (из них 69 истребителей-перехватчиков) и 70 вертолетами.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27298
Агентство «Синьхуа» с гордостью сообщает, что Государственное управление по делам туризма КНР опубликовало новую трехлетнюю программу «туалетной революции». В рамках этой программы будет построено 47 тысяч новых общественных туалетов, и еще 17 тысяч – реконструировано.

Оно же утверждает, что туалетная революция началась в Китае в 2015 году.

Тут мы с агентством «Синьхуа» серьезно расходимся в оценке ситуации.

Я прекрасно помню, как в 2004 году проходил Всемирный туалетный саммит в Пекине. Я сам, правда, не был тогда его делегатом, поскольку область моих интересов лежит в несколько иной сфере. Однако последствия этого саммита я, как и многие в Китае, испытал буквально на себе. Как раз тогда в Китае была предложена градация туалетов – от беззвездочных до четырех звезд.

Так вот, я полагаю, что туалетная революция произошла в Китае не в 2015, а в 2004 году. Именно тогда в Китае появились внушающие восторг монументальные сооружения, больше похожие на гостиницы или рестораны, – вылизанные, кондиционированные, с высокими потолками, с креслами и диванчиками у входа, где так приятно почитать журнал или просто отдохнуть от уличной жары.

Но это не были потемкинские деревни для иностранных корреспондентов. Даже в самых простых уличных туалетных «забегаловках» сделалось очень мило, расторопная обслуга поддерживала там постоянную чистоту. При этом общественные туалеты были бесплатными, а попытки местных «бендеров» взимать с посетителей деньги за вход воспринимались с возмущением. Туалетов тогда было построено очень много, в крупных городах нельзя было сделать шагу, чтобы не увидеть указателя: «До ближайшей уборной – 250 метров».

После окончания пекинской Олимпиады 2008 года ситуация, некогда столь блестящая, понемногу стала ухудшаться. И вот китайские власти решили совершить новый прорыв, который назвали туалетной революцией.

Откуда вышли китайцы

Революция эта имеет тысячелетнюю предысторию.

Традиционный китайский туалет – вовсе не выгребная яма, как думают многие, кому довелось побывать в китайских деревнях. Исторически китайский туалет – это так называемый матун, лошадиное ведро. Почему лошадиное? Потому что по форме оно напоминает тело китайской лошади – пузатенький цилиндр с круглыми боками. Такой именно цилиндр, только с крышкой, и есть матун.

Первое упоминание о матуне встречается в эпоху Хань (206 гг. до н.э – 220 гг. н.э). Матун упоминается в одном ряду с лунцзо – драконовым (то есть императорским) троном, лунпао – императорским облачением и луннянь – императорским выездом.

Казалось бы, странно, что такой ничтожный и даже не совсем приличный предмет стоит в одном ряду с вещами грозными и возвышенными. На самом деле предмет этот только кажется ничтожным. Уже в эпоху Хань император, отправляясь в путь, брал с собой какое-то количество ночных горшков. Среди них были матуны из золота, из резного нефрита, из серебра, а также отлитые из меди – на любой вкус и настроение. Все они были покрыты оригинальным рисунком и изящными узорами, на многих имелись благопожелательные надписи.

Такое отношение к ночной вазе распространено было не только среди императоров и вельмож. В старом Китае, независимо от того, беден или богат человек, его матун должен был выделяться среди прочих предметов своей красотой. Даже самое простое деревянное ведро покрывали лаком внутри и снаружи, расписывали, украшали резьбой. Обычно горшок стоял в спальне, но его не стеснялись выставлять и на всеобщее обозрение.

Соседи по улице часто вступали в негласное соревнование – чей матун красивее и изысканнее. Для горшков традиционно выбиралось только самое твердое дерево. Часто их украшали замысловатым орнаментом, а богачи предпочитали ночные горшки с инкрустацией из серебряных нитей. Некоторые романтично настроенные обыватели даже сравнивали свои горшки с шедеврами каллиграфического искусства.

Матун, помимо прочего, имел и магические функции, без него не обходились самые главные события в жизни человека.

Так, новобрачная, переселяясь в дом мужа, в составе приданого обязана была иметь свое собственное туалетное ведро. В матун, который приносила с собой в новый дом невеста, обычно клали конверт с деньгами, куриные яйца, большие финики, арахис, рисовые пирожные и прочее в том же роде. Это должно было гарантировать хозяйке богатство, долголетие и плодовитость. На свадьбе ее ночным горшком по очереди любовались все гости, оценивая его красоту и изящество. После этого матун обычно прятали, и жених с невестой должны были обязательно его отыскать.

Бывало, что ночной горшок использовали в самых неожиданных целях. Так, в старом Нанкине в них готовили соленья. Разумеется, сначала горшки хорошенько промывали колодезной водой, потом пропаривали травяными настоями, и только после этого засаливали там овощи. Правда, не у всех хозяек получалось стерилизовать горшок достаточно хорошо, и тогда соленые овощи начинали пованивать. Таких мастериц шутливо звали «чоу шоу» – вонючие ручки.

Со времен эпохи Мин матун стали использовать еще более необычным образом: беременные женщины рожали туда детей. Это был своего рода магический ритуал, считалось, что это добавляет здоровья и долголетия не только ребенку, но и самой матери.

Чтобы ребенок не ушибся, на дно горшка укладывали слой рисовой соломы, а поверх него – хлопковую вату. Эту вату пропитывали теплой водой: считалось, что это убережет малыша от травмы.

Если рождался мальчик, новость быстро распространялась повсюду, и начиналось всеобщее веселье. Если же в горшке обнаруживали девочку, все приходили в уныние, слышны были лишь упреки в адрес матери и горькие рыдания.

Бывало и такое, что обнаружив в горшке девочку, «счастливые» родители или повитуха закрывали его крышкой. Сами они садились сверху, преграждая проход воздуху, в результате ребенок умирал от удушья. Поэтому среди названий ночного горшка было и такое, как «нисы», утопленница. До последнего времени на улицах Нанкина можно было слышать, как старухи кричат непослушным девчонкам: «Ах ты, негодница! Раньше бы тебя утопили в ночном горшке!»

Таким образом, можно сказать, что в старые времена практически каждый китаец буквально являлся на божий свет из ночного горшка. Поэтому горшок воспринимался, как вторая утроба, и отношение к нему было гораздо более теплым и интимным, чем на Западе.

Вонючая прелестница

Мастера, делавшие туалетные ведра, пользовались в старом Китае особенным уважением. Однако и клиент относился к выбору такого умельца очень придирчиво: считалось, что правильный горшок может принести в дом благополучие, а неправильный – даже разрушить семью.

Перед тем, как сделать заказ, потенциальный покупатель всегда уточнял ряд вещей. Считалось, что в семье резчика должно было царить так называемое полное счастье, по-китайски – «цюань фу». В это понятие, разумеется, входило здоровье. Лучше всего, если на протяжении двухсот лет в роду мастера не случалось тяжелых болезней, особенно – наследственных. Кроме того, настоящий мастер ночных горшков должен был иметь несколько детей мужского пола, здоровых и красивых – в противном случае его квалификация подвергалась сомнению. Перед началом работы как заказчик, так и мастер должны были совершить возжигания благовоний перед образом Будды.

Если ночной горшок «приносил» в дом много мальчиков и материальный достаток, акции его создателя серьезно повышались. К особенно удачливым мастерам выстраивалась отдельная очередь из заказчиков.

Вообще же работа специалиста по матунам состояла из восемнадцати этапов. Каждый из них требовал сосредоточенности и внимательности, все должно было делаться без спешки. И только на последнем этапе мастер мог отдать свое произведение в чужие руки. В самом конце работы уже готовый ночной горшок нужно было покрыть лаком, этим занимались отдельные люди.

Как уже говорилось, горшки обычно расписывались разными благопожелательными иероглифами и картинками. Если гадатель или астролог определял, что в доме плохой фэншуй, крышку туалетной вазы украшали триграммами – гуа. Считалось, что триграммы, подпитываясь от горшка, получали дополнительную силу и могли исправить даже очень тяжелую ситуацию в доме.

Конечно, в таком важном вопросе, как именование горшка, китайцы не могли ограничится одним именем – матун. Со времен эпохи Тан его часто называли также просто мацзы, лошадка.

Кроме того, в старом Китае военные звали свой горшок чоу мэй, вонючая прелестница. Когда войско отправлялось в поход, такая «прелестница» имелась у каждого пешего за плечами, а у каждого конного была приторочена к седлу. Но перетаскивать в горшке воздух китайцы считали недопустимой роскошью, поэтому во время переходов часто засовывали туда съестные припасы, одежду и разный мелкий скарб. Если же в горшке возникала прямая необходимость, его быстренько опустошали, использовали по назначению, а потом, вымыв, снова наполняли разной полезной мелочью.

Еще одно название горшка – хуцзы, тигр. В провинции Хэнань бытует легенда, объясняющая такое название. Когда-то в местных горах свирепствовала банда тигров. Они воровали у людей скот, разоряли их дома, ранили и убивали крестьян. Люди молились, чтобы кто-нибудь избавил их от этой напасти. Небо услышало их молитвы и послало им существо, похожее на китайского единорога цилиня. Он был необыкновенно свиреп и вступил в бой с тиграми. Бой этот длился 49 дней, и тигры были повержены. В знак того, что они покорены окончательно, цилинь справил малую нужду тиграм прямо в рот. Говорят, что именно поэтому первые писсуары в Китае делались в виде тигра. Понятно, что такой писсуар годился только для мужчин, женщины ограничивались обычным матуном.

Коротышка в военном мундире

Знаменитый китайский поэт Су Дунпо, живший в XI веке, говорил о «сань шан» – трех (важных) вещах, которые делаются, сидя на чем-то. Среди этих трех важных вещей было и сидение на горшке – матун шан.

К матунам в старом Китае отношение было одновременно трепетное и практичное. Для них делали специальные короба с крышкой – во-первых, чтобы уменьшить запах, во-вторых, для удобства. В таком коробе имелись специальные кармашки, куда клали книги, сигареты, нитки с иголкой для рукоделия, а также свечи, чтобы можно было читать по ночам.

Люди образованные и утонченные, сидя на горшках, обычно читали книги и газеты, сочиняли и декламировали вслух стихи. Публика попроще, чтобы не терять времени зря, прямо на горшке закусывала и пила чай. Кто-то в это время курил, кто-то штопал одежду, кто-то занимался традиционными китайскими промыслами, например, делал вырезки из бумаги. Некоторые любили, сидя на горшке, вести долгие назидательные беседы с домочадцами. Именно поэтому туалетная ваза называлась также сюси чжунсинь, центр отдохновения, ну, или на современный лад – досуговый центр.

Манера эта отчасти сохранилась и до сего дня. Часто в пекинских старых кварталах приятели ходят в уличный туалет вместе, чтобы обсудить разные животрепещущие вопросы. Не раз я встречался с ситуацией, когда в общественном туалете один китаец сидит орлом, а другой просто стоит рядом. При этом они горячо спорят, например, о перспективах роста юаня. Нередко к их спорам присоединяется смотритель туалета, который стоит снаружи, или просто проходящие мимо люди. Они перекрикиваются во весь голос, вовлекая в свои дискуссии все большее количество народу. Как ни странно, никого не смущает двусмысленность ситуации. В конце концов, в туалет ходят все люди, что же тут такого особенного? Почему человек должен делать это в полной тишине и анонимности, разве он занимается чем-то преступным?

И как после обеда китаец комментирует его качество и изобилие, так же, выходя из туалета, он может оповестить знакомых и незнакомых о том, как складывался процесс и вполне ли он удовлетворен результатом. Правда, этот милый обычай постепенно сходит на нет в больших городах, где все больше многоэтажных домов и все меньше старых построек.

Принято считать, что первые общественные туалеты появились в Нанкине. Своим появлением они обязаны одному из самых богатых людей эпохи Мин – некоему Шэнь Ваньсаню. Именно он, заботясь о своих рабочих, приказал установить на улице несколько крытых камышом хижин, где размещались ночные вазы. Впрочем, пользоваться этими хижинами могли не только рабочие, но и все желающие. Такой импровизированный уличный туалет сначала назывался «бянь цзи», срочная нужда. Довольно быстро такие хижины распространились по всему городу, и за ними закрепилось стыдливое название «мао у» – домик с соломенной крышей.

За тысячелетия ежедневных упражнений туалетная тема так или иначе вошла во все сферы китайской жизни. Разумеется, получила она свое отображение и в речи. В современном китайском языке полно фразеологизмов, где есть упоминание о ночной вазе. Например: нырнуть в ночной горшок – не знать ни в чем меры, пустить газы в матун – попусту мечтать, драгоценности из ночного горшка – грязные деньги. Есть и загадки на туалетную тему, например: пузатый коротышка в красном военном мундире, ты снимаешь с него шапку, а он с тебя – брюки (ответ: ночной горшок).

Короли большие и малые

Однако тысячелетнее господство ночной вазы в жизни китайца серьезно подорвал XX век.

Показательна в этом смысле история Шанхая.

В тридцатых годах прошлого века здесь жило примерно четыре миллиона человек. Ежедневно город выбрасывал более 1200 тонн жидких отходов, здесь работали почти две тысячи специальных машин по сбору фекалий. Избавлялись от них очень просто – по доброй китайской привычке сбрасывали прямо в реку Хуанпу, для чего было построено 22 специальных причала.

Однако такой размах шанхайская ассенизация приобрела не сразу. Дело в том, что Шанхай еще в конце XIX века был небольшой рыбацкой деревушкой, у которой, понятно дело, особенных проблем с утилизацией отходов просто не существовало. Обычно нечистоты выливали в ближние речки, или собирали и перевозили на поля, где закапывали как удобрение. Однако к тридцатым годам двадцатого века Шанхай стал торговым, экономическим, промышленным и культурным центром юга страны. Сюда стекались люди со всего Китая.

В результате количество отходов возросло невероятно. Каждое утро на рассвете на улицах слышались крики: «Опустошаем ночные горшки!» Выставленных по утрам на улицу ночных ваз было столько, что по ней иногда просто нельзя было пройти.

Больше всего такая ситуация удручала взыскательных жителей иностранных кварталов. Они неоднократно обращались к городским властям со слезной просьбой пустить специальные машины по сбору отходов, нанять людей, создать особую службу – навести, в конце концов, порядок в городе. Гоминьдановские власти относились к таким реляциям с некоторой прохладцей: подумаешь, ночные горшки, дело-то житейское, можно и потерпеть.

По счастью, в это время в Шанхае жил некий предприниматель и торговец по имени Ма Хунцзи, который быстро смекнул, какими деньгами пахнет опорожнение ночных горшков.

Получив подряд и разрешение от властей на работу ассенизатором, Ма Хунцзи взялся за дело с поистине китайским размахом. Он нанял 600 человек с тачками для сбора и перевозки жидких отходов и выпустил их в город. После этого он в народе его стали звать «королем фекалий».

В Шанхае, впрочем, был и другой такой же король – некий Ван Жункан, у него было 500 таких же мастеров уборки. Два короля не стали ссориться – фекалий на всех хватит. Они разделили сферы влияния и энергично принялись за свой дурно пахнущий, но выгодный бизнес.

Однако монополия господ Ма и Вана продержалась недолго. Разнюхав, какие деньги приносит ассенизация, за нее решили взяться и другие китайцы. В городе появилось большое количество «фэнь сяо ванов», то есть малых фекальных королей. Они обслуживали те кварталы, до которых не доходили руки крупных воротил.

Вскоре они стали создавать профессиональные союзы, увеличивая количество рабочих на своих предприятиях. Людей, занятых в этом бизнесе, в старом Шанхае называли «чоу тоу», вонючая башка. В большинстве своем они приехали из соседней провинции Цзянсу. Как правило, это были крестьяне, бежавшие из деревень от нужды в процветающий Шанхай.

Согласно статистическим данным, в Шанхае в 1946 году насчитывалось более пяти тысяч таких уборщиков, это была настоящая армия чистоты. Каждое утро без выходных они выходили на улицы города, не пропуская ни одного, даже самого маленького переулка. Все они объединились в три союза по территориальному признаку – в зависимости от того, откуда были родом сами уборщики.

Однако со временем союзы ассенизаторов переориентировались на другой бизнес, не такой вонючий, но не менее грязный. Многие из них стали преступниками. Поменяв профессию, они начали контролировать улицы и переулки, устанавливая там свои порядки и правила. Часто они перекрывали дорогу честным мусорщикам, требуя деньги за проезд. Если им отказывали, они разбивали повозки, а самих ассенизаторов обливали содержимым ночных горшков. Многие уборщики, не выдержав издевательств, предпочитали откупаться от разбойников, некоторые перебирались в другие кварталы, а кое-кто становился бандитом сам.

Вообще говоря, рядовые уборщики мусора находились на самом дне социальной лестницы. Их презирали, обзывали обидными кличками, не пускали в приличные заведения. Часто эти люди заливали свою горькую жизнь вином и тратили последние гроши на азартные игры.

К 1937 году в старом Шанхае за каждую опорожненную ночную вазу местные уборщики получали от трех до пяти феней, по-нашему – копеек. Это было совсем дешево, но до поры до времени они терпели. Однако к 1945 году, на фоне идущей войны между коммунистами и Гоминьданом, власти подняли налоги, выросли цены на жилье, и ассенизаторы оказались на краю финансовой пропасти. От отчаяния они начали забастовку и самочинно подняли тарифы на свои услуги. Деваться жителям было некуда, они согласились с новой ситуацией. После этого цены на ассенизацию стали расти непрерывно.

Уже на следующий год местные газеты писали: «В период с февраля по апрель 1946 года каждый уборщик ночных ваз получал в месяц от пятисот до двух тысяч юаней. А в дни праздника Двух пятерок их зарплата доходила до четырех тысяч юаней». Бывшие «вонючие головы», которых раньше и в чайные-то не пускали, зажили, как настоящие короли.

Жители Шанхая были крайне недовольны ценами на ассенизацию, в руководство города полетели требования призвать зарвавшихся уборщиков к порядку. Однако гоминьдановское правительство отвечало, что не в состоянии что-либо сделать. Из-за жадности ассенизаторов городу угрожал фекальный хаос.

На счастье, вскоре в Шанхай вошли коммунистические войска Освободительной армии Китая. «Жить стало лучше, жить стало веселее!» – обрадовались «вонючие головы», и цены на ассенизацию снова выросли.

Правда, коммунисты, в отличие от буржуев из Гоминьдана, чикались с уборщиками недолго. После провозглашения республики в 1949 году коммунисты объявили все сообщества ассенизаторов незаконными. В городе начали прокладывать канализацию, и роскошная жизнь «вонючих голов» кончилась.

Но жизнь ночных горшков продолжалась. Во-первых, далеко не ко всем старым домам можно было подвести канализацию. Во-вторых, китайцы очень держатся за старые привычки и традиции, и эта не оказалась исключением. Они по-прежнему ходили в свои матуны, но опорожняли их уже сами – в уборных.

Все, что осталось

В середине восьмидесятых годов прошлого века Дэн Сяопин в рамках борьбы за цивилизованность сделал следующее заявление: «Чтобы к концу XX века и следа не осталось от восьмисот тысяч ночных горшков и восьмисот тысяч старых, работающих на угле печурок!» Этот наказ был выполнен лишь частично. Если в 1983 году в том же Шанхае оставалось пять миллионов семей, пользующихся ночными вазами, к 2003 году таких семей в городе было уже всего четыреста тысяч.

Еще в начале двухтысячных можно было видеть, как жители старых кварталов в разных китайских городах с утра идут к общественным туалетам, чтобы вылить в них свои ночные горшки. Сейчас, конечно, этого становится все меньше и меньше.

В многоэтажных китайских домах, построенных в восьмидесятые годы прошлого века, унитазов обычно не было, вместо них была дырка в полу. Надо помнить, что во время культурной революции очень много крестьян переехало в город, и они просто не понимали, как обращаться с унитазами. Они влезали на них с ногами, многие падали, получали увечья и кляли дурацкую иностранную моду.

Тем не менее, время идет, меняются поколения, а вместе с ними и нравы. В новых китайских домах в XXI веке обычно устанавливаются привычные для европейца унитазы. Новое поколение китайцев их вполне освоило и пользуется ими ловко и без лишнего страха. Правда, некоторые китайцы относятся к ним так же трепетно, как их предки – к ночным горшкам.

Унитазы украшаются иероглифами с именами хозяев, те, кто побогаче, расписывает их золотом и инкрустирует драгоценными камнями. Особенные эстеты окружают унитазы зеркалами, чтобы видеть себя в решительный момент со всех сторон. Кое-кто, увлеченный новой модой, ставит унитаз прямо посреди жилой комнаты, лишь иногда стыдливо огородив его прозрачными пластиковыми панелями.

Однако, несмотря на новые возможности, представленные техническим прогрессом, пожилые китайцы до сих вспоминают свои милые матуны, с которыми была связана вся их жизнь, а также жизнь их родителей и предков. Переезжая в новые благоустроенные дома с канализацией, многие все еще с трудом расстаются со старыми добрыми ночными горшками. Иногда приходится слышать, как люди говорят: «Матун был сосредоточением моей прежней жизни, матун – это все, что у меня от нее осталось...»

Алексей Винокуров
http://www.fergananews.com/article.php?id=9654
Правительство Таджикистана провозгласило туризм одной из приоритетных отраслей экономики. Летом этого года Комитет по развитию туризма был выделен в отдельный регулирующий орган при правительстве республики. С целью активизации развития сферы туризма власти за последние полтора года предприняли и другие шаги, в частности ввели онлайн-оформление виз, освободили ввоз оборудования и строительных материалов для туристических объектов от налоговых и таможенных выплат, а также туристические компании — от уплаты налогов на доходы в первые 5 лет деятельности. Безусловно, все эти институциональные и законодательные меры имеют положительный эффект — число туристов выросло вдвое (с 200 до 400 тысяч) за три года. Однако есть ряд других факторов, которые могут свести этот эффект к минимуму. Что мешает развитию туризма в Таджикистане — разбиралась корреспондент «Ферганы».

Менты туризму не кенты

Почти все туристы, побывавшие в Таджикистане, отмечают гостеприимство и дружелюбие местного населения, завораживающую красоту и разнообразие природы. В то же время любому приезжему бросается в глаза большое количество милиции в столице и других городах, а также на дорогах республики. Причем, им приходится не только постоянно наблюдать людей в погонах, но и частенько с ними пересекаться. Туристов это настораживает.

«Я проехал от душанбинского аэропорта до своего отеля в центре города, и нашу машину на этом коротком отрезке раз 10 останавливала милиция. Это тревожит, портит имидж республики. В моей стране полицию не видно и не слышно. Туристы, побывавшие в Таджикистане, потом делятся на форумах и в соцсетях своими впечатлениями, и прочитав такие комментарии, тысячи людей, которые хотят приехать в Таджикистан, откажутся от поездки», - говорит Томас Сандерс из Канады.

С мнением Томаса согласна и независимый гид Мастура Курбонова. «Стоит на дороге какой-нибудь сержант милиции, он не думает об имидже страны — ему сегодня нужны деньги, и он вымогает их у туриста. Он может просто так, безо всяких причин остановить иностранца на улице и допрашивать его с пристрастием. Или в какую-нибудь поселковую гостиницу, где поселился турист, приходят представители органов правопорядка и просят на проверку документы, хотя иностранный гражданин получил визу, прошел пограничный контроль, и раз ему разрешили въехать в страну, значит, его личность уже проверили», — отмечает она.

Онлайн-виза: плюсы и минусы

С июня 2016 года для выезжающих в Таджикистан граждан 80 стран упрощен порядок оформления въездных виз. Теперь оформить заявку и получить визу можно без посещения консульства республики за рубежом, а на специальном портале по выдаче электронных виз. Еще один плюс: через портал можно также получить разрешение на посещение Горного Бадахшана (ГБАО) — региона республики, пользующегося особым интересом у горных туристов и альпинистов. Раньше для поездки в ГБАО требовалась отдельная разрешительная бумага от органов МВД, ее оформление могло занять несколько дней. Теперь же это можно сделать в онлайн-режиме в течение пары часов.

«Это очень хорошо для развития туризма на Памир, но есть места, где требуются дополнительные разрешения — это заповедник Зоркуль в Мургабском районе и озеро Сарез в долине Бартанг. С заповедником «Зоркуль» мы заключили партнерское соглашение, и теперь доступ для наших туристов туда разрешен. По Сарезу работает туроператор Sarez Travel — они через Госкомитет по ЧС делают такое разрешение. Такое разрешение стоит $50 за каждый день пребывания, включая завтрак, обед, ужин и ночлег, но его надо делать заранее, потому что процедура занимает много времени», — рассказывает зампредседателя Памирской экокультурной туристической ассоциации (ПЭКТА) Мирзо Мирзоев.

У, казалось бы, удобной процедуры электронных виз есть и обратная сторона, считает гид Мастура Курбонова. «Электронные визы, конечно же, хорошее дело, если бы не было человеческого фактора. Представьте, турист в онлайн-режиме заполняет все документы, платит $50 за въезд в Таджикистан, плюс $20 за специальное разрешение на въезд на Памир. Но он может получить отказ. Раньше турфирмы разрешение на въезд в ГБАО делали сами, и турист платил по факту его получения. Теперь он может 5-6 раз заполнять бланк, платить деньги, и не факт, что он получит это разрешение. Бывали случаи, когда разрешение в конечно итоге выдавали, но далеко не с первого раза. Это осложняет жизнь туристам», — сетует Курбонова.

Беда с транспортными коммуникациями

Для развития туризма нужно облегчить и обеспечить цивилизованное прохождение границ с Узбекистаном, Кыргызстаном и Китаем, считает директор турагентства Pamir Silk travel Шагарф Мулло-Абдол: «Если в районе Пенджикента, что граничит с Узбекистаном, в районе Кульмы на КПП с Китаем, в районе Карамыка на КПП с Кыргызстаном, граница была бы более открытой со стороны наших соседей, то поток туристов, посещающих нашу страну наземными маршрутами, увеличился. Благодаря более прозрачным границам мы можем создать новые туристические маршруты. Например, туристов, которые прилетели в Душанбе, отвезти на Памир, затем — в Вахан и Мургаб, далее — через киргизский Сары-Таш вернуться в Таджикистан — Джиргиталь и обратно в Душанбе. Получается недорогой и замечательный тур».

Другая проблема, по мнению туроператора, — ограниченность воздушных сообщений Таджикистана с внешним миром. «Сотни авиарейсов соединяют Бишкек, Ташкент с другими странами мира. Но в Таджикистане их можно по пальцам пересчитать — у нас есть прямые авиасообщения с Арабскими Эмиратами, Турцией, Индией, Ираном, китайским Урумчи и только одно — с Европой («Сомон эйр» летает во Франкфурт). Несколько лет назад в Таджикистан летала недорогая Air Baltic, благодаря которой можно было из Европы прилететь в Таджикистан за 400 евро, но она покинула наш рынок. У нас нет конкурентных прямых авиалиний. А транзит через третьи страны туристам дорого обходится», — говорит Мулло-Абдол.

Туристы также жалуются, что в Таджикистане не налажены внутренние авиарейсы. «В этом году самолет в Хорог (административный центр ГБАО. – Прим. «Ферганы») летат всего несколько раз. Самолет АН-28 старый, туристы опасаются лететь на нем, они предпочитают машины. Но и дороги наши тоже не радуют, особенно участок из Дарваза до Хорога, да и другие дороги по области в очень плохом состоянии», — отмечает замглавы ПЭКТА Мирзо Мирзоев.

Водитель Содык уже не первый год возит туристов по Памиру. «Дорога до Ишкашима и от Ишкашима по Харгуша в сторону Мургаба в ужасном состоянии. Про дорогу на Бартанг, куда сейчас идут самые большие потоки туристов, тоже ничего хорошего не скажешь. Если бы ваши дороги были в порядке, говорят иностранцы, мы бы приезжали к вам с детьми», — констатирует Содык.

Нет простых удобств и безопасной еды

О том, что развитию туризма мешает отсутствие инфраструктуры, говорят все, но ее как не было, так и нет. «За пределами Душанбе у нас пока очень мало гостиниц и гостевых домов, которые соответствуют пожеланиям туристов. Самое главное их требование — дешевизна и чистота. Вот, например, мы выехали с туристами из Душанбе и решили заночевать в Калаи Хумб (центр Дарвазского района ГБАО, граничит с Афганистаном. – Прим. «Ферганы»). Там кроме большой гостиницы «Карон», в которой один номер стоит $130, других, подешевле, мы не нашли. Для туристов это накладно. Был один гостиный дом за 20 таджикских сомони, но там было настолько грязно, что мы уехали оттуда», — говорит гид Мастура.

Кроме того, туристы жалуются на низкокачественную еду в придорожных кафе и столовых. «У нас нет хороших кафе, ресторанов по всей дороге от Душанбе до самого Мургаба. Пища в них очень жирная, посуда не всегда чисто вымыта. Мы проводим тренинги для сотрудников гостиниц, гостевых домов, кафе и столовых, рассказываем, как улучшить сервис, учим готовить, правильно обслуживать, но вкус и качество еды оставляет желать лучшего», — замечает Мирзо Мирзоев.

Все собеседники «Ферганы» сетуют на отсутствие вдоль туристических трасс приличных отхожих мест. «Я часто вожу туристов из Душанбе на Памир. Извините, по дороге, бывает, у них начинаются проблемы с пищеварением, а туалетов нормальных нет. Все ужасно грязные и зловонно пахнут. Ни в Хатлоне, ни по дороге в Дарваз, ни в Хороге нет общественных туалетов. Уже когда темнеет, я останавливаю машину на свежем воздухе, но иностранцы очень трепетно относятся к природе, и отсутствие отхожих мест их очень огорчает. Приходится терпеть, пока не доедем до гостевых домов. А мне так за это неудобно перед гостями», — сокрушается водитель Содык.

«В прошлом году приезжали менеджеры мировых туристических организаций. Увидев эти безобразия, они профинансировали строительство туалетов. При этом была настоятельная просьба строить туалеты, соответствующие международным стандартам. На данный момент мы построили 7 платных туалета в ГБАО. Там работают люди, которые содержат их всегда в чистоте. Уже есть гостевые дома, где функционируют биотуалеты, установленные при поддержке Фонда Ага Хана. Важно не только завлечь в Таджикистан туристов на один раз, а сделать так, чтобы они хотели вернуться сюда еще и еще раз и привозили своих друзей», — дополняет Мирзо Мирзоев.

В этом году Комитет по развитию туризма, наконец, озадачился наличием, вернее, отсутствием общественных туалетов на главных транспортных магистралях республики. В Комитете предполагают построить на каждые 50 километров автодорог по одному туалету, а на каждые 100 километров — мотель со стоянкой, пунктом питания и необходимыми средствами связи.

Бренд Таджикистана

Мастура Курбонова, которая провела немало туров по Памиру, объясняет, чем привлекателен этот регион для иностранцев: «Туристы в большинстве своем приезжают из-за гор, чистого воздуха, родников, минеральных источников. Они идут по тем местам, где проходил Великий Шелковый путь. Вахан, Мургаб, Бартанг — это традиционные места, куда идут туристы. Есть туры из Оша через Памир до Душанбе и наоборот. Многим туристам нравится, что мы близки к Афганистану, их это захватывает».

Но других, напротив, отпугивает. «Если на севере Афганистана неспокойно, то и у нас туристический сезон застывает. «В этом году в июне у нас уже были сформированы 12 групп по 15-18 туристов в каждой, и 10 из них отказались от туров, потому что талибы напали на район Вардудж в афганском Бадахшане. Туроператоры понесли большие убытки», - рассказал директор турагентства Pamir Silk travel Шагарф Мулло-Абдол.

В прошлом году на Памир приезжал консультант из Германии Мико Граф, который изучил местную инфраструктуру и предложил несколько туристических маршрутов: «Например, пешком от бартангского кишлака Пасор до ледника Грум-Гржимайло или 35-километровый сплав по реке Мургаб. У нас также есть идеи пеших прогулок по озерным местам в районе реки Верхний Гунт. В районе Бадчора есть родник Кав — туда уже тоже пошли туристы. В планах — развитие зимнего туризма. Пока с этим сложно, опять же из-за труднодоступности в зимнее время, плохих дорог и дороговизны полетов, но в Шугнанском районе и других местах у нас есть все условия для развития лыжного туризма», — поделился планами Мирзо Мирзоев.
Памир становится брендом Таджикистана, и этим нужно пользоваться, отмечает эксперт. «Горы Памира включены в список Всемирного природного наследия ЮНЕСКО и в число 100 самых зеленых мест планеты для туризма. В 2016 году журналом National Geographiс высокогорная трасса Ош — Хорог была названа одной из 10-и самых красивых автодорог мира», — перечисляет Мирзоев рейтинговые «достижения» памирских гор.

Научить обслуживать и получать вознаграждение

Но сама по себе природа Таджикистана — не повод для того, чтобы почивать на лаврах. Помимо решения перечисленных проблем, развитию туризма должны способствовать качественная реклама и другие мероприятия по продвижению турпродукта. «Нельзя останавливаться на достигнутом, много зависит от самих туроператоров — насколько они могут продвигать свой продукт. В прошлом году мы проводили рекламные кампании в Германии и Швейцарии — были во многих городах и презентовали нашу страну. Результаты уже есть — число туристов из этих стран растет. К нам приезжают даже из Канады, Австралии и Новой Зеландии, а если провести рекламные кампании в этих странах, то будет приезжать намного больше людей», — говорит замглавы ПЭКТА.

Развитие туризма может создать в Таджикистане тысячи новых рабочих мест, дать толчок развитию частного предпринимательства, семейного бизнеса. Создание в своем доме небольшого мотеля — лишь один из таких вариантов заработка. Но местных жителей, особенно сельчан, нужно обучать, как общаться с туристами, улучшать качество сервиса и даже... брать деньги за свои услуги.

«У нас безработица, которая больше всего отражается на сельских жителях, поэтому для местного населения туристы могут стать спасением. Хотя таджики — народ гостеприимный и дружелюбный, к туристам у нас относятся, как к гостям, и зачастую денег с них не берут или говорят: сколько дадите, хватит. Теперь во всех путеводителях Таджикистана помечено, что, если местное население по традициям гостеприимства не берет денег, то туристу рекомендуется самому оставить им определенную сумму. И сейчас многие туристы уже об этом знают и сообщают другим на своих форумах. И туристу приятно, и местные жители подрабатывают. Но в дальнейшем, когда рынок туристических услуг будет расширяться, конечно, появятся определенные расценки на те или иные виды услуг», — заключает Мирзо Мирзоев.

Ульфат Масум
http://www.fergananews.com/article.php?id=9653

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner