October 26th, 2017

Валютные схемы по-узбекски. Многолетняя история финансового вопроса

Утром пятого сентября 2017 года двери обменных пунктов в Узбекистане гостеприимно распахнулись для посетителей. Люди жаждали обменять имеющуюся у них инвалюту на хрустящие сумы. Незадолго до даты «открытия конвертации» Центральный банк Узбекистана выпустил новые купюры номиналом в 50 тысяч сумов ($6,2), милиция почти две недели трясла «черный рынок» и практически все нелегальные менялы приостановили свою работу. К моменту открытия официальных обменных пунктов ЦБ провел резкую девальвацию национальной валюты, официальный курс сравнялся с курсом «черного рынка» и достиг отметки 8100 сумов за доллар США против 4182 сумов днем ранее.

Обменные пункты скупали инвалюту по новому курсу, но не продавали ее, предлагая зачислять на некие конверсионные карты с ограниченной ликвидностью, депозитами и с уплатой комиссии. Относительно свободно производилась конвертация безналичной валюты юридическим лицам, предпринимателям – для оплаты импортных контрактов. Но уже через несколько недель заявки на конвертацию стали придерживать. «Черный рынок» вновь ожил. Судя по дальнейшим событиям, валютная реформа как минимум буксует, а скорее – провалилась. О причинах поговорим ниже, а пока оглянемся назад, в прошлое, чтобы оценить эволюцию валютного регулирования.

Проблемы с конвертацией национальной валюты в Узбекистане были практически всегда, хотя большинство постсоветских стран (за исключением Туркмении) решили валютный вопрос уже много лет назад. Тем не менее полки магазинов и базары в Узбекистане ломятся от импортных товаров, купленных, разумеется, на откуда-то взятые доллары и евро. Взаиморасчеты по импортируемой продукции происходили по разным схемам. Их можно условно разделить на те, что действовали до 1996 года, и те, что применялись с 1996-го вплоть до настоящего времени.

Расчеты по «легитимным» сумам

До 1996 года на территории Узбекистана активно использовались схемы расчетов через корреспондентские счета иностранных банков в национальной валюте (лоро). Право открывать счета для иностранных банков в национальной валюте предоставлялось ограниченному кругу узбекских кредитных учреждений, это была своего рода привилегия, носившая, скорее всего, коррупционный характер. В свою очередь, не каждый иностранный банк мог открыть в узбекском банке счет в сумах, это тоже было правом «по договоренности». Состав банков-счастливцев менялся. Среди них были, к примеру, «МЕНАТЕП» и «Диалог-оптим».

Схема выглядела следующим образом. Импортер-нерезидент Узбекистана завозил и продавал товар, выручка в узбекских сумах зачислялась на счет иностранного банка в узбекском банке (корсчет лоро). За счет этой выручки можно было вывезти из Узбекистана товар, который не входил в так называемый перечень валютных позиций. Например, нельзя было вывезти хлопок, хлопковые отходы, цветные металлы. С течением времени список валютных позиций расширялся и вариантов потратить узбекские сумы оставалось все меньше и меньше. Такой клиринговой системой немедленно воспользовались отдельные латвийские банки, которые открывали мультивалютные счета нерезидентам и имели корреспондентские отношения с финансовыми институтами, имеющих корсчета лоро в узбекских банках. Достаточно было купить оффшорную компанию и открыть счет в некоторых латвийских банках, и шустрые рижские дилеры могли выкупить безналичную валюту или продать ее по коммерческому курсу.

Все это продолжалось до октября 1996 года, когда президенту Исламу Каримову попалась на глаза одна из российских газет, в которой были опубликованы курсы валют, в том числе узбекского сума. В публикации был указан «черный курс» узбекского сума, намного превышающий рыночный. В качестве оператора был указан банк «Российский кредит», имевший в то время в Ташкенте свое представительство.

Ислам Абдуганиевич всегда верил только в то, во что он хотел верить. «Несправедливая» котировка, согласно которой доллар стоил в три раза дороже, чем демонстрировал официальный курс узбекского ЦБ, привела тогдашнего президента Узбекистана в ярость, он устроил разнос руководству Центробанка, которое в итоге составило письмо №16/27-226 от 08.11.1996 года «О закрытии корреспондентских счетов зарубежных банков». Начало этого письма выглядело следующим образом: «В последнее время в средствах массовой информации проявляются действия финансовых институтов по необоснованному определению курса национальной валюты - сума, предлагается оказание услуг на совершение незаконной конвертации. Уполномоченными банками республики осуществляются корреспондентские отношения с коммерческими банками без соответствующих экономических обоснований, при этом открытие новых корреспондентских счетов производится без сопоставления с уже действующими счетами. В связи с этим Центральный банк Республики Узбекистан выражает озабоченность деятельностью коммерческих банков республики и предлагает уполномоченным банкам произвести инвентаризацию корреспондентских счетов (ЛОРО И НОСТРО) на предмет целесообразности их ведения с учетом финансового состояния банков-корреспондентов».

Внезапное закрытие корсчетов нанесло ощутимый удар по добросовестным импортерам, их деньги «зависли» и в дальнейшем были потеряны. Корсчет лоро остался только у российского «Азия-Инвест банка», «дочки» Национального банка внешнеэкономической деятельности Узбекистана (НБУ), штаб-квартира которой находится в Москве. Чем этот банк занимается в России, мало кому известно. Единственный интересный момент в его деятельности: сын Ислама Каримова от первого брака, Петр, какое-то время занимал в «Азия-Инвест Банке» должность заместителя председателя правления.

После 1996 года был задействован, в основном, механизм расчетов через товарно-сырьевые биржи и ярмарки. Импортеры-нерезиденты имели право открыть счет в клиринговой палате биржи, после чего они могли в пределах выручки и в соответствии с таможенной декларацией зачислить на него узбекские сумы, затем выкупить и вывезти товар, не включенный в список валютных позиций. Иностранные инвесторы также имели возможность зачисления на счет в клиринговой палате дивидендов, полученных от компаний, в которой была их доля. Средства, находящиеся на счете в клиринговой палате, можно было направить также на инвестиции внутри Узбекистана, на покупку акций.

В этих условиях сформировался уникальный внебанковский рынок конвертации безналичного узбекского сума. Нерезиденты через брокеров составляли с другими нерезидентами договоры уступки прав денежного требования, и расчет в долларах проходил вне юрисдикции бирж. Фактически шла неофициальная конвертация по «рыночно-биржевому» курсу. В отдельные годы разница с официальным курсом достигала трехсот процентов. Этот механизм действовал почти 21 год, о нем знали и власти, и Центральный банк. Доказательством тому является постановление президента Шавката Мирзиёева №3295 «О мерах по дальнейшему упорядочению биржевой и выставочно-ярмарочной торговли», подписанное 29 сентября 2017 года, которое фактически запретило проведение расчетов через биржевой механизм. В нем есть такая формулировка: «Указом Президента Республики Узбекистан от 2 сентября 2017 года N УП-5177 "О первоочередных мерах по либерализации валютной политики" определены действенные меры по коренному реформированию системы валютного регулирования и либерализации валютной политики, внедрению рыночных механизмов формирования цен, созданию равных условий для субъектов предпринимательства в сфере внешнеэкономической деятельности. Вместе с тем, проведенным изучением выявлены отдельные пробелы в правовом регулировании взаиморасчетов на биржевых и выставочно-ярмарочных торгах, которые способствуют функционированию неформального рынка иностранной валюты и препятствуют эффективной реализации государственной политики в сфере валютного и финансового регулирования».

Биржевой рынок валюты определен не как «черный», каким он, по сути, являлся все эти годы, а как «неформальный». Хотя курс на этом рынке всегда отталкивался от «черного курса» наличной валюты на базарах Узбекистана. Вышеуказанное постановление было принято фактически внезапно, но большая часть предпринимателей успела вывести свои средства до его принятия. Пострадавшие есть, но все же их гораздо меньше, чем в 1996 году.

Банковская неформальная конвертация

Через биржевой механизм проходили триллионы сумов, но банки тоже не хотели терять свой кусок пирога на этом рынке. В середине 2000-х годов частные коммерческие банки разработали для крупных клиентов интересную схему под названием «торговое постфинансирование». Они исходили из того, что на официальном уровне ЦБ не признавал фактическое отсутствие конвертации для большинства хозяйствующих субъектов. Каждый субъект бизнеса мог подать в банк заявку на конвертацию, вопрос был только в том, будет ли она исполнена. Клиент подавал заявку, банк, не дожидаясь конвертации, открывал валютный аккредитив в пользу поставщика за счет собственных валютных средств. При этом в договоре о торговом постфинансировании, заключавшемся между клиентом и кредитным учреждением, оговаривался банковский процент за использование валютных средств, а также штраф (в узбекских сумах) в пользу банка в том случае, если в течение определенного срока конвертация не произойдет. Размер штрафа составлял от 25 до 100 процентов суммы предоставленной банком валюты в сумах по курсу ЦБ на день выплаты.

Таким образом, по истечении установленного срока погашалась валютная задолженность плюс выплачивались проценты и штраф в узбекских сумах. Курс был почти равен «наличному», но ниже биржевого. Однако для получения доступа к валюте банка необходимо было выполнить ряд дополнительных устных договоренностей. Это могло быть поддержание определенного неснижаемого остатка денежных средств на расчетном счете, безотзывные депозиты на конкретный срок или сдача определенного количества наличной выручки в течение оговоренного периода (для компаний-агрегаторов наличных денежных средств). В декабре 2014 года ЦБ закрытым письмом запретил банкам выдавать валюту с последующим погашением в узбекских сумах. Банки, которые не среагировали на это неформальное указание регулятора, были на время лишены валютных лицензий. Но это была ничтожная потеря по сравнению с теми колоссальными доходами, которые им удалось заработать на «теме».

Обнал и договоры комиссии

Большинство мелких и средних предпринимателей привозили товар, реализовывали его, обналичивали деньги через подставные компании и меняли наличность на «черном рынке» на доллары или евро. Этим во многом и объясняется перманентная нехватка наличных денежных средств в банках, наблюдавшаяся все эти годы. Бизнес по обналичиванию денежных средств приобрел колоссальный размах и курировался людьми в погонах. Широко применялись и всевозможные контрабандные схемы, когда товар завозился через определенные ташкентские рынки и избегал таможенной очистки или же проходил по упрощенной схеме. Договоры комиссии составлялись между импортерами и компаниями, у которых была экспортная выручка и которым нужны были наличные доллары (не продавать же по официальному курсу). За свой счет компания-владелец собственной валюты завозила нужный импортеру товар, разница между черным и белым курсом передавалась «в сумке», для того, чтобы «отбить» которую импортер в дальнейшем также обналичивал часть выручки.

Белый рынок и республиканская (межбанковская) валютная биржа
А была ли официальная, законная конвертация? Конечно, была - в основном, для первоочередных государственных нужд и для «своих», приближенных к власти коммерсантов. Никаких торгов на Республиканской валютной бирже в нормальном смысле этого слова не было. Валюта распределялась членами неофициальной комиссии, в которую входили представители ЦБ, аппарата президента и кабинета министров, а также силовики. Решение принималось на основе «фишек» - резолюций высокопоставленных чиновников.

В первую очередь пропускали заявки на выплаты по внешним долгам, во вторую - жизненно важные позиции, в третью - крупные проекты и «блатные» бизнесы, в четвертую - заявки отраслевых министерств и ассоциаций. Почти каждое крупное предприятие Узбекистана вне зависимости от формы собственности является добровольно-принудительным членом какого-либо отраслевого объединения, ассоциации или государственной акционерной компании. Помимо уплаты немалых взносов на содержание аппарата таких объединений, добровольно-принудительное членство предусматривает выполнение множества поручений. Это сдача колоссального количества черного и цветного металлолома, выплата немалых сумм спонсорской помощи по разнарядке, обеспечение участия собственных работников в хлопковой компании (с выплатой им среднемесячного заработка, организацией питания и оплатой проживания), создание подсобных хозяйств, дополнительных рабочих мест (вне зависимости от своей потребности) и мест надомного труда, участие в подготовке городов и поселков к осенне-зимнему сезону за свой счет и так далее. Список этих поручений и заданий практически бесконечен. И если эти поручения предприятие выполняло в удовлетворительном объеме, руководитель отраслевого добровольно-принудительного объединения ходатайствовал в кабинете министров о получении «фишки» на покупку валюты по «государственному» курсу. Каждому такому объединению выделялись ежегодные квоты, которые удовлетворяли не более 20 процентов от совокупных потребностей предприятий.

Последствия

Можно по пунктам оценить последствия валютной политики за все годы независимости. Вот они.

Криминализация бизнеса. Отсутствие рыночного механизма регулирования валютного рынка нанесло Узбекистану существенный и невосполнимый ущерб, способствовало росту коррупции и криминализации даже законного бизнеса. Каждый, кто имел дело с импортной продукцией, вынужден был нарушать закон. Этим пользовались сотрудники правоохранительных органов, которые были хорошо осведомлены о механизме расчетов с иностранными контрагентами. При поставке через механизм биржевых расчетов можно было возбуждать дела о завышении цен закупки конечным покупателем, поскольку официально ни один правоохранительный орган наличие черного или неофициального курса не признавал. Почти все население также было вынуждено нарушать закон, покупая или продавая валюту на «черном рынке». Любой мог стать жертвой очередной милицейской облавы или кидал.

Необоснованное обогащение группы предпринимателей, имеющих доступ к конвертации. «Блатные» бизнесмены, имеющие доступ к конвертации, получали преимущество перед конкурентами - за счет колоссальной разницы в курсе.

Искусственное занижение ликвидности национальной валюты. Перечень товаров, разрешенных к экспорту только за свободно конвертируемую валюту, увеличивался практически каждый год. Он был установлен постановлением кабинета министров №174 от 15 апреля 1999 года и в него периодически вносились изменения. К моменту написания настоящей статьи этот перечень содержит 63 позиции, в число которых входит не только сырье и хлопок. В 2016 году в него была включена плодоовощная продукция, что ухудшило положение частных предпринимателей, занимающихся ее экспортом. Получается, что за деньги, вырученные за ввезенный товар, практически ничего нельзя вывезти. Эта мера резко подорвала позиции национальной валюты на «неформальном рынке». Именно в 2016 году началось стремительное падение узбекского сума, который и ранее падал, но не с такой головокружительной скоростью.

Удар по иностранным инвестициям. Невозможность нормальной цивилизованной оплаты по импортным контрактам и сложности при репатриации прибыли свели на ноль инвестиционную привлекательность Узбекистана.

Что происходит сегодня

В 2017 году власти Узбекистана начали движение к введению полноценной конвертации узбекского сума. В конце июня банки Узбекистана стали продавать валюту корпоративным клиентам для оплаты импортных контрактов на поставку оборудования и сырья. Предложенный курс составлял 8500 сумов за доллар США плюс от одного до двух процентов банковской комиссии. Чуть позже по аналогичному курсу разрешили конвертировать дивиденды. Предполагая, что курс будет расти и дальше, многие предприятия немедленно оплатили свои контракты по «коммерческому» курсу. Сказалось, видимо, отсутствие опытных финансистов и недостаток выдержки. А с пятого сентября по курсу 8150 за доллар можно было свободно приобрести доллары на валютный счет для оплаты любых контрактов, в том числе и под поставку товаров народного потребления, дивидендов и услуг - уже без ограничений. Плюс один процент комиссии банков. Перед введением официальной конвертации коммерческие банки не упустили шанс заработать за счет своих клиентов.

Тем не менее, ситуация с конвертацией не выглядит радужной.

Во-первых, продажа наличной валюты в обменных пунктах так и не началась, несмотря на то, что премьер-министр Узбекистана обещал ввести ее с 1 октября.

Во-вторых, процесс торгов на валютной бирже абсолютно непрозрачный, непонятно, ведутся ли там реальные торги. В странах, где есть конвертация, в режиме реального времени можно увидеть процесс торгов валютными парами. Например, можно открыть сайт крупнейшей в Европе московской биржи и увидеть график и данные торгов парами рубль/доллар, рубль/евро и так далее.

В-третьих, нет ясности в том, готова ли банковская система Узбекистана в техническом плане к введению конвертации. Нет еще полного пакета нормативных актов, которые необходимы для организации работы в условиях свободной конверсии валют, нет должного числа специалистов соответствующей квалификации. Работа в банках является для определенной части молодежи Узбекистана престижной, но на деле она очень плохо оплачивается. Банковских служащих так же, как и других, привлекают к сбору хлопка, исполнению других общественных обязанностей. Мало кто из них готов к работе в современных условиях, с современными финансовыми инструментами.

Так что пока нет никакой уверенности в том, что линия на либерализацию валютного режима будет продолжена. Нынешние действия властей похожи скорее на имитацию реформ: главное – привлечь иностранных инвесторов, а там посмотрим.

Статья написана в рамках расследовательского проекта «Фергана» и основана на собственной информации, открытых источниках и интервью с экспертами.
http://www.fergananews.com/article.php?id=9605

«Би-Би-Си» пожаловалась в ООН на преследование сотрудников в Иране

«Би-Би-Си» пожаловалась в ООН на притеснение, которому подвергаются ее действующие и бывшие сотрудники в Иране. Жалобу направили спецдокладчику по вопросам свободы слова Дэвиду Кею.

В заявлении «Би-Би-Си» отмечается, что ее персидская служба «постоянно подвергается преследованию и травле». Это касается и родственников журналистов. Сестру одного из них арестовали, вынудив связаться с ним через Skype и убедить отказаться от работы на радиостанцию или же начать «шпионить за коллегами». Родителей репортеров не раз допрашивали, в том числе в ночное время.

Одна из сотрудниц рассказала, что ее родителям запретили выезд из страны. В суде им сообщили, что это связано с ее работой. Судья заявил, что родители сами виноваты, поскольку не помешали дочери работать в «Би-Би-Си».

Против самих журналистов ведется кампания в местных СМИ и социальных сетях. О них распространяют порочащие их слухи, касающиеся личной жизни.

Непосредственным поводом для жалобы стала заморозка активов, принадлежащих журналистам. Санкцию на это дал суд, после того как власти начали в отношении них расследование, заподозрив в «заговоре против национальной безопасности». Постановление среди прочего лишило их возможности покупать и продавать активы – например, автомобили.

Под санкции попали около 150 действующих и бывших сотрудников персидской службы. Генеральный директор «Би-Би-Си» Тони Холл назвал это «беспрецедентным коллективным наказанием» и нарушением базовых прав человека. Служба готова использовать доступные юридические средства, чтобы оспорить решение суда.

После президентских выборов 2009 года в Иране власти обвинили «Би-Би-Си» в разжигании беспорядков. Они также запретили своим гражданам общаться с ее журналистами. Официально работа персидской службы «Би-Би-Си» в Иране запрещена. Несмотря на это, она пользуется популярностью. Ее аудитория, по собственным данным, составляет около 13 млн человек.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27113

Назарбаев определился с вариантом латинского алфавита для Казахстана

Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев поручил подготовить указ об утверждении последнего варианта казахского алфавита на латинице. На встрече с руководителем и первым замруководителя своей администрации Адильбеком Джаксыбековым и Маратом Тажиным он отметил, что общественность в целом поддержала предложенный вариант, сообщает пресс-служба Акорды.

«Необходимо издать указ об утверждении предложенного проекта алфавита казахского языка на латинской графике. Комиссия завершила свою работу. Последний вариант был опубликован. Есть консенсус между учеными, языковедами, политиками, молодёжью, представителями Ассамблеи народа Казахстана. В целом общество поддерживает», - сказал президент Казахстана. При этом Назарбаев акцентировал внимание на важности поэтапного и системного перехода казахского алфавита на латинскую графику.

Второй вариант казахского алфавита на основе латинской графики разработчики представили 9 октября. Из проекта убрали диграфы (составные письменные знаки, состоящие из двух букв). Специфические звуки казахского языка в нём по большей части обозначаются знаком апострофа, пишет Informburo.kz. Таких специфических букв в новом алфавите 9. Всего же он состоит из 32 букв.

Напомним, в апреле Назарбаев поручил до конца 2017 года разработать проект казахского алфавита на латинице. В 2018 году специалисты должны овладеть новым алфавитом и начать подготовку учебников для средних школ. На организационные и методические работы по переходу на латиницу отведены 2 года.

Президент считает, что переход на новый алфавит облегчит изучение казахского языка и включение Казахстана в мировое информационное пространство. В процессе обсуждения различных вариантов алфавита Назарбаев отметил, что реформа не должна наносить вред развитию других языков и нарушать права граждан. «Переход казахского языка на латиницу ни в коем случае не затрагивает права русскоязычных, русского языка и других языков. Использование русского языка на кириллице остаётся без изменений. Он будет так же продолжать функционировать», – сказал он.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27114

Адил Тойганбаев: «Президент Кыргызстана противопоставляет тюрков, имеющих свою государственность, тюркам в других странах» http://www.fergananews.c

В интервью «Фергане» лидер Казахского национального конгресса (КНК) Адил Тойганбаев размышляет о причинах конфликта Казахстана с Кыргызстаном, о политической манере уходящего президента Атамбаева, а также о потенциальном переходе казахского языка на латинский алфавит.

* * *
– Языковая реформа в Казахстане и ее бурное обсуждение, а также новоявленный конфликт с ближайшим соседом и родственником. Насколько эти события способны осложнить отношения Казахстана и Кыргызстана в будущем?

– Любая нация жестко реагирует на практику внешнего диктата, на любые попытки навязывать чужой выбор и чужих политиков со стороны. Совершенно нормальная реакция, особенно если страна только формирует институты своего суверенитета – такие вещи складываются столетиями. С другой стороны, такого рода реакции настолько сильны, что могут обходиться и без внешних раздражителей. Как и произошло в данном случае.

Мы не в первый раз видим, что казахская сторона верно ставит стратегические акценты, но не преуспевает в информационной войне. Здесь произошло ровным счетом то же. Наш интерес к тому, чтобы видеть ситуацию в полном формате, к равноудаленному подходу к разным политическим силам в Кыргызстане, к честному выстраиванию отношений, когда президент Назарбаев принципиально принял обоих очевидных лидеров предвыборной гонки, только при сильном желании можно подать как пристрастность.

Но у киргизского руководства такое сильное желание было, и более того, у него была сильная необходимость. Уходящий Атамбаев столкнулся с тем, что шансы назначенного им преемника выглядели более чем не очевидно, а оппонент начинал теснить его и там, где поддержка заранее казалась гарантированной. Поэтому была использована возможность разыграть эффектную карту – карту казахского вмешательства. Тем самым решались три долгосрочные задачи.

Первая – создавалась видимость угрозы национальному суверенитету, а действующий режим присваивал себе роль его ревностного защитника. Вторая – оппозиционный кандидат представлялся иностранным агентом влияния, а заодно пропагандистской мишенью. Его попрекали то финансовым состоянием, то иностранными связями, причем с профессионализмом карточного шулера ловко завязали одно с другим. В итоге для избирателя жизненный успех выглядит как сомнительное богатство, а широкие связи с зарубежными элитами – как пособничество иностранным интересам. К слову, ни Казахстан, ни Бабанов эту подачу не отыграли. Им навязали роль, заставив гневаться или оправдываться, что в любом случае вторично. Зато агрессивная националистическая риторика, которую использовал уходящий Атамбаев, «выстрелила» и изменила все финальное направление избирательной кампании. Иностранное участие и истерики по его поводу стали главной темой. Наступательная, жесткая линия всегда эффективна, о чем приходится напоминать нашим любителям размеренности и умеренности раз за разом.

Есть и третья задача, даже более важная. Всем этим националистическим свистом о казахском вмешательстве в выборы уходящий Атамбаев ловко отвел внимание от собственного политического бизнеса, который сам состоит в торговле киргизским суверенитетом. С давних времен мошенники обличают своих соперников в мошенничестве, и делают это убедительнее самых честных людей. В итоге все обсуждали выдуманный «казахский след», а вовсе не то, что режим торгует своей страной, причем норовит перед выборами демпинговать, а в итоге у него все равно никто ничего не покупает.

– Вы говорите о второй военной базе, которую Атамбаев пытался продать Российской Федерации?

– В том числе и о ней. Режим удачно использовал ситуацию и своих оппонентов, и это как минимум усилило его позиции для успеха в первом туре. Что не отменяет ни использования административного ресурса, ни других имеющихся властных возможностей. Все ресурсы были использованы, каждый по месту и в целом грамотно. Все существующие возможности для контратаки, наоборот, использованы не были. Хотя оппозиция могла однозначно заявить, что публичная встреча их кандидата с президентом соседней страны явно довод против, а не в пользу его предвзятости. И это очень деликатно говоря… Кто-то же должен был претендовать на лидерство в выстраивании отношений между нашими странами, раз уходящий Атамбаев сам таких встреч трусливо избегает.

Теперь – это проблема избранного президента, и дай Бог ему способности быть в таком деле беспристрастным.

– Тем не менее, разговорами о мнимом вмешательстве Казахстана в киргизские выборы дело не ограничилось. Официальный Бишкек выдвинул целый комплекс претензий к казахам: они разрушают ЕАЭС, имеют дело с американскими военными, а также проводят «неправильный» курс на латинизацию. Главная внутренняя проблема становится уже темой для внешнеполитических споров?

– Атамбаев говорит, что латиница не объединяет, а отдаляет тюркские народы. Хотя латинский алфавит – состоявшийся выбор всех тюркских государств (кроме одной оставшейся Киргизии), при том, что тюркские меньшинства, живущие в соседних странах, иногда используют другую письменность. Именно в силу своей роли национальных меньшинств. Он упоминает татар, башкир, алтайцев, хакасов, забывая о том, что в Татарстане в 1999 году было принято решение о десятилетнем переходе на латиницу. Оно было заблокировано специальным законом РФ, но остается резонансной политической темой. В прошлом году парламентский комитет по образованию рассматривал предложение ввести в школах факультативное преподавание татарского на латинской основе, а до этого Госсовет Татарстана принял решение об использовании в том числе и латинской графики в делопроизводстве.

Пример Атамбаева исключительно слабый. Ведь кроме тюркских народов России, использующих кириллицу, есть еще и уйгуры Китая, пишущие арабской вязью, как и наши казахи, живущие в КНР. При этом университет Синьцзяна в начале века принял экспериментальные рекомендации о переводе уйгуров на латиницу. Так что мы имеем массу примеров динамики в тех регионах, которые киргизский президент пытался противопоставить выбору тюркских государств.

Латинский процесс идет повсеместно, а вопрос алфавита поднимается и в самой Киргизии. Своим заявлением он попросту противопоставил тюрков, имеющих свою государственность, тюркам в других странах. Скорее всего, самому ему привычнее воспринимать себя президентом не вполне самостоятельного государства.

– Алфавитная тема реально взволновала казахстанское общество, правительственные предложения вызвали неоднозначную общественную реакцию. Что-то новое и нетипичное проявляется в этих событиях?

– Удивляет отношение думающей публики. Оно частно-критичное или отстраненное, хотя перед нами впервые за долгое время стоит масштабная задача. Латинская тема архитектурно интересна, эстетически совершенна и имеет огромный скрытый потенциал. Но в реальности все сводится к обсуждению диграфов и крючков, что для непросвещенной публики сразу выглядит, как малоинтересный разговор специальных людей о специальных сложностях. Ошибка в том, что вопрос алфавита (лингвистический, исторический) стал у нас политическим. Проект с диграфами поддержан президентом Назарбаевым и спор теперь не об их уместности – спор о том, как власть должна выражать свои предпочтения в языковой реформе. С другой стороны, без такого принципиального формирования повестки дня вопрос просто утонул бы в бесконечных согласованиях и обсуждениях. И то, что власть торопит с решением, я считаю правильным.

Но в одну кучу смешались частности и вещи первостепенные. Сама реформа и нюансы письма – что не одно и то же.

– Вы говорите, есть простой вариант, снимающий существующие противоречия…

– Теоретически возможен «нулевой вариант»: возврат к нормативам казахского латинского письма двадцатых-тридцатых годов. Во-первых, это возвращение реальной практики, представленной в тысячах книг и газет. Во-вторых, такое решение выглядит дистанцировано от сегодняшних симпатий-антипатий в отношении власти. Выбор такого варианта стал бы проявлением большой политической воли, сплочения нации, исторической преемственности.

При этом дискуссия о нормах языка продолжалась бы уже при латинском алфавите. В этом случае (и видимо, только в этом) можно продлить ее сроки и снизить накал противоречий. Престиж властных лингвистов невелик, но прежде всего потому, что в дело вмешалась политическая составляющая. Приняв вариант с ранней советской письменностью, мы деполитизируем сам вопрос.

Возможность писать по-казахски с помощью обыкновенной английской клавиатуры qwerty, заявленная властью как приоритет, сама по себе – сильная позиция. Но это не единственное решение. Например, в немецком используются обозначения, которых на qwerty нет. Но есть и заменяющие их нормы написания для английской клавиатуры. Их некритично мало, но прецедент имеется.

Важно помнить также, что компьютерная клавиатура в современном мире планшетов стремительно устаревает и скоро будет раритетом среди паровозов и печатных машинок. А планшеты с виртуальными сенсорными клавиатурами без проблем поддерживают one-touch переключение на любые крючки и т.д. То есть проблема приведения казахского алфавита к стандартам qwerty в перспективе снимается сама собой.

Смысл диграфов наоборот раскрывается, если перестать сводить его к клавиатуре компьютера. И это вопрос для широкой культурной дискуссии.
Как и масса других вопросов, которые сегодня за гранью обыденных споров. Например, использование отдельных литер в их нетипичном качестве. Лингвисты говорят, что часть латинских букв «излишняя» для казахов. Но одновременно, если ставить целью стандартную латиницу без крючков, но и без диграфов, их можно использовать для обозначения тех самых недостающих звуков. К примеру, у венгров S это Ш, а G – мягкое D. Есть возможность разнообразного использования апострофов. В стандартной схеме, предложенной мажилису, отсутствует икс. Но в латинской таблице он есть, что также можно обыграть и использовать. Разумеется, это привилегия профессионалов. Но мы должны видеть - границы возможностей намного шире сегодняшних разговоров о компьютерной клавиатуре и диграфах.

– Следует ли подключать к дискуссии общественное мнение, делать дискуссию общенациональной?

– На общенациональном уровне необходимо определиться: должен ли наш алфавит быть сопоставлен английскому или должен быть максимально похож на алфавиты тюркских языков, способствуя лучшему их прочтению и пониманию? Ведь есть и не очевидный, но проработанный когда-то прецедент яналифа, единообразного тюркского письма на базе латиницы. Есть большое число интересных исторических и альтернативно-исторических вариантов – зачем их сразу отвергать? Использовали ли их те, кто готовил документы для мажилиса? Даже спрошу жестче: знают ли они об их существовании?

И не только яналиф, есть более фундаментальные материи. Куманский кодекс кыпчаков – общеизвестный литературный памятник четырнадцатого века. При этом кыпчакский для Золотой орды, большой Евразии – сам по себе тюркская «латынь», язык межнационального общения. И он же во многом базовый для казахского. Здесь можно развернуть грандиозную культурную спираль, создать новые позиции престижа национального проекта. И вместо чего – вместо унылого бормотания про «компьютерные клавиатуры».

Вывод главный – перед обществом поставлена уникальная метаисторическая задача. Но общество вместо реальных действий и мыслей последовательно проигрывает войну за собственное будущее.

Фестиваль евразийской литературы посвятили столетию писателя Шарафа Рашидова

Шестой Международный фестиваль Open Eurasian Literature Festival & Book Forum (OEBF), который пройдет с 17 по 20 ноября в Стокгольме (Швеция), посвящен столетию Шарафа Рашидова. Об этом сообщает пресс-служба Евразийской творческой гильдии (Eurasian Creative Guild, Лондон), которая является одним из основателей OEBF.

Организаторы фестиваля решили приурочить фестиваль к юбилею Рашидова, чтобы популяризовать его литературное творчество. Он является автором сборника стихов, нескольких повестей, романов и критических статей. В 1979 году московское издательство «Художественная литература» выпустило собрание сочинений Рашидова в пяти томах.

В рамках фестиваля в Стокгольме пройдет презентация повести «Кашмирская песня», написанной Рашидовым в 1956 году, в ней отражена борьба индийского народа за освобождение. Книга издана в 2017 году в Лондоне на английском языке в новой редакции издательским домом Hertfordshire Press. Ее презентацию хотят провести также в Нью-Йорке, Вашингтоне, Минске, Астане, Алма-Ате, Бишкеке и на родине писателя в Узбекистане.

Шараф Рашидов родился за день до Октябрьской революции - 24 октября (6 ноября) 1917 года в Джизаке в центральной части современного Узбекистана. Окончил филологический факультет Узбекского государственного университета в Ташкенте, затем - Всесоюзную партийную школу (ВПШ). Участвовал в Великой Отечественной войне, с 1959 по 1983 год был первым секретарем Центрального комитета Коммунистической партии Узбекской ССР.

В поздний период правления Рашидова его имя было связано с «хлопковым делом» - антикоррупционным расследованием злоупотреблений и приписок в хлопковой промышленности Узбекистана, в фокусе которого оказалось и руководство республики. Комиссия о расследовании злоупотреблений была создана в апреле 1983 года, а 31 октября того же года Шараф Рашидов скончался. По официальным данным, от сердечного приступа, по неофициальным – покончил с собой.

Отношение к Рашидову изменилось лишь в 1992 году, после обретения Узбекистаном независимости: президент Ислам Каримов в целях поддержания «антимосковских» настроений среди населения полностью реабилитировал бывшего главу республики. Его именем был назван один из районов Джизакской области, ряд улиц и учебных заведений, создан «Фонд Шарафа Рашидова». Но вскоре был наложен запрет на упоминание имени Рашидова, расформирован район, носящий его имя, упразднен и его Фонд.

С приходом к власти Шавката Мирзиёева отношение к Рашидову снова улучшилось, в его честь решили переименовать Джизакский район Джизакской области Узбекистана. И если 90-летие бывшего главы республики прошло практически незамеченным, то столетний юбилей в Узбекистане отпразднуют на «государственном уровне.

OEBF - международный открытый евразийский литературный фестиваль, проводимый ежегодно с 2012 года при поддержке Hertfordshire Press и Eurasian Creative Guild. Организаторы представляют его как «платформу для создания условий для занятия творческой деятельностью, вовлечения в творчество, формирования сообщества талантливых и творческих людей». В рамках фестиваля проходят литературный конкурс и книжный форум, который состоит из семинаров, дискуссионных панелей и научно-практических конференций.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27115

На войну в Сирию и Ирак отправились 4,2 тысячи джихадистов из Центральной Азии

По меньшей мере 5600 боевиков так называемого «Исламского государства» (запрещенная террористическая организация «Исламское государство Ирака и Леванта», ИГИЛ, ИГ, ISIS или IS англ., Daesh араб., ДАИШ) из 33 государств вернулись на родину после потери части территорий Сирии и Ирака, что является «огромным вызовом» для правоохранительных органов многих стран. Такой вывод сделали эксперты аналитической компании Soufan Group (США) в опубликованном докладе «За пределами халифата: иностранные боевики и угроза их возвращения» (Beyond the Caliphate: Foreign Fighters and the Threat of Returnees).

Из стран Центральной Азии воевать в Сирию и Ирак отправились более 4,2 тысячи человек, сотни из них которых в последнее время вернулись на родину, сообщается в докладе. На первом месте из стран региона по числу воюющих в ИГ боевиков — Узбекистан с 1500 человек. Затем следует Таджикистан, из которого в Сирии и Ираке находятся 1300 боевиков, еще почти 3000 человек были остановлены в Турции и/или высланы на родину. По 500 человек отправились на войну из Казахстана и Кыргызстана, 400 — из Туркменистана. При этом 147 таджикистанцев и 44 гражданина Киргизии добровольно вернулись домой.

Авторы доклада отмечают, что большинство государств не находят другого способа решить проблему боевиков-репатриантов, кроме как заключить их в тюрьму. Часто бывшие игиловцы предпочитают исчезнуть из виду, что создает проблему для спецслужб.

В документе проанализированы данные из открытых источников по количеству боевиков из 53 стран мира. По подсчетам аналитиков, в рядах ИГ воюет порядка 40 тысяч человек из более чем 110 стран, 8,7 тысяч из которых — из постсоветских государств. Больше всего в рядах ИГ воюет граждан России — 3417 человек. Еще почти 5 тысяч россиян были задержаны или депортированы из Турции и 400 человек самостоятельно вернулись в Россию.

На втором месте по числу боевиков в ИГ — Саудовская Аравия, из которой в Сирию и Ирак прибыли 3224 боевика. В первую пятерку также входят Иордания (3 тысячи человек), Тунис (2926 человек) и Франция (1910 человек).

Следует отметить, что в силу неполноты данных говорить о точном количестве отправившихся воевать в ИГ боевиков, остающихся там в данное время и вернувшихся на родину не приходится. Приведенные цифры являются скорее ориентировочными, поскольку ситуация постоянно находится в динамике.

Авторы доклада отмечают, что судьба многих джихадистов после поражений ИГ в Мосуле и Ракке неизвестна. Не исключено, что некоторые из них перебрались в другие «горячие точки», такие как Афганистан, где в январе 2015 года был создан филиал ИГ — группировка «Хорасан». «Несомненно, к ИГ-«Хорасан» будут присоединяться дополнительных иностранные наемники из Центральной Азии и Западного Китая, поскольку это им удобнее, чем пытаться добраться до Сирии или Ирака, тем более, что халифат уходит в подполье», - отмечается в докладе.

Soufan Group издает подобные доклады с 2014 года. По данным предыдущего (за 2015 год), два года назад на стороне ИГ в Ираке и Сирии воевали наемники из 86 стран, а их общая численность составляла 27-31 тысячу человек. В рядах тогда воевали 2400 россиян, 300 казахстанцев и 386 таджикистанцев. Общее количество граждан из стран СНГ, примкнувших к ИГ, на тот момент составляло 4,7 тысячи человек, напоминает «Озоди» (таджикская служба Радио «Свобода»).

По информации российских спецслужб на начало 2017 года, в Сирии на стороне ИГ воюют около 9 тысяч боевиков из стран СНГ, в том числе 4 тысячи выходцев из России. Власти Таджикистана располагают данными о 1150 гражданах республики, которые в последние годы отправились в Сирию и Ирак с целью примкнуть к ИГ. Не менее 300 из них погибли во время боевых действий.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27116

В Туркмении специализированные школы станут платными

В Туркменистане введут плату за обучение в специализированных школах. Она составит 100 манатов ($28,5) в месяц для учеников младших классов и 150 манатов (около $43) в месяц для старшеклассников, передают «Альтернативные новости Туркменистана» (АНТ). По данным издания, введение платы обсуждали на собраниях в областных управлениях образования и органах местного самоуправления на текущей неделе. Официального подтверждения этой информации пока нет.

В каждом регионе Туркменистана имеются специализированные школы с углубленным изучением иностранных языков или точных наук, например, математики и физики. Местные наблюдатели считают, что из-за нехватки денег на обучение многие родители начнут переводить своих детей в обычные школы.

Ранее «Хроника Туркменистана» сообщала, что обучение может стать платным и в обычных школах (при этом называлась сумма в 100 манатов за каждого ребенка).
Однако на днях в учебных заведениях расклеили объявления, что плата взиматься не будет. Согласно Конституции Туркменистана, «общее среднее образование обязательно, каждый человек вправе получить его в государственных образовательных учреждениях бесплатно». На специализированные учебные заведения действие данного положения не распространяется.

Напомним, после состоявшегося 9 октября заседания совета старейшин, власти Туркмении решили в десять раз увеличить ежемесячную плату за детские сады – с 8 до 80 манатов за ребенка (с $2,3 до $23 по официальному курсу). Для семей с тремя и более детьми – до 40 манатов ($11), и до 10 манатов ($2,5) для матерей одиночек.

Эта новость спровоцировала стихийную акцию протеста в Дашогузе (город на северо-востоке страны). Десятого октября около 200 человек, в основном, женщины с детьми, собрались у здания городской администрации. Аналогичная акция прошла в Болдумсазском районе, где несколько десятков недовольных родителей пришли в районную администрацию. Официальные лица сообщили собравшимся, что плата за детей повысилась из-за отмены льгот для детских садов на воду, газ и электричество.

На днях стало известно, что родители из-за повышения платы начали забирать своих детей из детских садов. В Марыйском велаяте (область на юго-востоке страны), дошкольные учреждения, по данным АНТ, опустели наполовину.

Закон о предоставлении населению в бесплатное пользование электроэнергии, газа, соли и воды (согласно лимитам) был принят в Туркменистане в 1993 году. Минувшим летом президент Гурбангулы Бердымухамедов назвал действующую систему социальных льгот неэффективной и поручил ее отменить.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27117

Суд Стамбула освободил из-под стражи главу турецкого офиса Amnesty International

Суд Стамбула освободил из-под стражи под подписку о невыезде восьмерых правозащитников, в том числе главу турецкого представительства организации Amnesty International Идиль Эсер, до рассмотрения их дела судом, сообщает ТАСС со ссылкой на турецкую газету Sabah.

По данным издания, прокуратура настаивала, чтобы одного из восьмерых подозреваемых оставили под стражей, однако суд вынес решение освободить всех. Среди вышедших на свободу — гражданин ФРГ Петер Штойдтнер, Глава МИД ФРГ Зигмар Габриэль заявил, что Германия приветствуют освобождение из-под ареста немецкого правозащитника, находившегося в заключении несколько месяцев. Задержание Штойднера было одной из причин ухудшения отношений между Анкарой и Берлином.

Правозащитники были задержаны 5 июля в гостинице на одном из Принцевых островов в Стамбуле, где они участвовали в семинаре по цифровой безопасности. Позже сам президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган обвинил их в пособничестве курдским боевикам и подготовке к «продолжению попытки переворота». В конце июля глава МИД Мевлют Чавшуоглу заявил, что Идиль Эсер причастна к деятельности движения FЕТО, которое объединяет сторонников оппонента действующего президента, известного исламского проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого турецкие власти обвиняют в организации попытки госпереворота в июле 2016 года.. Всего по делу правозащитников проходят 11 человек.

После неудавшейся попытки военного переворота в Турции, согласно правительственным постановлениям, принятым в рамках режима чрезвычайного положения, в стране были уволены более 146 тысяч человек по подозрениям или обвинениям в связях с движением Гюлена. Своих должностей лишились тысячи ученых, преподавателей, военнослужащих, судей, прокуроров, полицейских и госслужащих.

Летом этого года министерство юстиции сообщило, что с 15 июля 2016 года «в рамках расследования деятельности FЕТО возбуждены дела в отношении свыше 169 тысяч подозреваемых в причастности к деятельности этой организации. В итоге 50 тысяч 510 человек арестованы, в том числе 169 генералов, 7098 офицеров, 8815 сотрудников сил безопасности, 24 губернатора, 73 заместителей губернаторов». Кроме того, за последний год в Турции были закрыты 15 университетов, ряд газет, информационных агентств, фондов и НКО.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27118

«Молодежь возвращается на Бродвей». Стив Свердлоу об успехах и недоработках Мирзиёева в построении правового общества

В начале сентября делегация Human Rights Watch, одной из самых влиятельных правозащитных организаций в мире, впервые за многие годы посетила Узбекистан. По приглашению МИДа в республику приехали директор отделения по Европе и Центральной Азии Хью Уильямсон (Hugh Williamson) и глава офиса по Центральной Азии Стив Свердлоу (Steve Swerdlow). Они встречались с чиновниками, правозащитниками, бывшими политзаключенными и местными жителями. Впечатлениями от поездки Стив Свердлоу поделился с «Ферганой».

- Как долго вы не были в Узбекистане?

- Семь лет. В последний раз я был в Ташкенте 25 декабря 2010 года, когда закрывал наш офис. Министерство юстиции Узбекистана отказывало каждому представителю нашей организации в аккредитации, начиная с 2004 года. Я был последним директором ташкентского представительства Human Rights Watch. Мне пришлось уехать, когда и мне отказали в аккредитации, в конце 2010-го. После этого, в 2011-м Верховный суд Узбекистана удовлетворил иск Минюста о ликвидации представительства.

- Приглашение было для вас неожиданным?

- На самом деле, на протяжении этих семи лет Human Rights Watch регулярно поднимала вопрос о возобновлении диалога с узбекскими властями. Как правило, и в соответствии с нашей практикой в каждой стране, где осуществляем работу, перед каждой публикацией об Узбекистане мы обращались к руководству республики, просили их поделиться своими замечаниями, информацией, а также просили дать возможность встретиться. Я и мои коллеги не раз подавали заявления на визы, но безрезультатно. С приходом к власти президента Шавката Мирзиёева, мы несколько раз писали узбекским властям публично и приватно. В мае страну посетил Верховный комиссар ООН по правам человека Зейд Раад аль Хусейн, который поднимал этот вопрос. После его визита мы направили еще одно письмо, на которое оперативно отреагировал МИД Узбекистана. Министр иностранных дел Абдулазиз Камилов написал мне и нашему директору Кену Роту, что наша просьба о диалоге одобрена. Потом, в июне была большая пресс-конференция Камилова, где он говорил о возможном возобновлении деятельности BBC и Human Rights Watch в стране, и лично пригласил меня и нашу организацию посетить Узбекистан, что нас очень обрадовало. Посольство Узбекистана в Вашингтоне занималось организацией встреч с правительством. Сами мы организовывали встречи с партнерами из гражданского общества, и, что самое важное, связались с бывшими политзаключенными, чтобы встретиться и с ними.

- Какие визы вам в итоге выдали? Как долго вы пробыли в Узбекистане?

- Нам выдали официальные рабочие визы. Я пробыл в стране две недели, Хью Уильямсон – неделю.

- Какие города посетили?

- Помимо Ташкента, я был в Самарканде, в Ургенче и окрестностях, побывал кое-где в Ферганской долине.

- То, что вы увидели, сильно отличалось от того, каким вы запомнили Узбекистан в 2010 году?

- Вынужденное отсутствие – в некотором роде – заставляет человека влюбиться в то, чего он лишен. Все это время я следил за тем, что происходило в стране: читал местные СМИ, встречался с выходцами из Узбекистана за рубежом. Я влюбился в Узбекистан, хоть это и не моя родина, я его обожаю и уважаю, его язык я изучаю несколько лет. Для меня очень важно было вернуться – здесь я оставил своих сотрудников, друзей, партнеров. С одной стороны, это очень тяжело, с другой – я благодарен за все эти годы, что не был в стране, так как это позволило мне серьезно подготовиться и вернуться в Узбекистан, включенным во все процессы. Я, наконец, побывал в месте, о котором постоянно думал.

Я заметил, что многое развивается в плане культуры и глобализации в самом Ташкенте. В городе появилось много новых заведений, активности больше, скажем, на Бродвее – это главная аллея, где гуляет ночью молодежь. В целом, я заметил, что по сравнению с 2010 годом стало больше жизни на улицах. И отношение людей к жизни в некотором отношении поменялось. Они видят изменения, который происходят с приходом к власти Шавката Мирзиёева. Легко ощутить некоторый оптимизм, которого не было в 2010 году, и который сейчас я вижу у опытных и реалистично мыслящих партнеров в гражданском обществе.

Они, например, отметили появление виртуальных приемных президента, куда граждане могут обратиться по социальным и другим вопросам. Выдача паспортов с их помощью ускоряется, появляется освещение на улицах, решаются мелкие инциденты с полицией и коррупцией. Многие заметили, что разные социальные проблемы, которые раньше не решались, за исключением каких-то острых проблем судопроизводства, можно решить с помощью приемных. Это обрадовало. С другой стороны, появление подобной структуры еще раз подчеркнуло авторитарную сущность узбекской власти, ведь, по идее, все ведомства и министерства должны выполнять свою работу и отвечать на жалобы без вмешательства аппарата президента. Но мне показалось, что людям приятен посыл главы государства о том, что он и его чиновники должны быть доступны народу. То есть, у Мирзиёева, в отличие от Ислама Каримова, есть желание идти к народу и вести с ним диалог. Это мы слышали и от обычных людей на улице, и от наших партнеров.

Еще я почувствовал, что молодежь стала более активной, чем раньше. Для нас было организовано мероприятие в центре «Стратегия развития». Директор этого центра Акмаль Бурханов – в его лице я увидел новое поколение активных молодых людей, которые готовы обсуждать ситуацию с правами человека в стране. Он принял нас и пригласил свыше ста человек - активистов гражданских организаций и журналистов (KUN.UZ, национальной телерадиокомпании, Газета.uz, Подробно.uz) из государственных СМИ. Был организован круглый стол, который показывали по телевизору. Мы обсуждали их работу, но, что стало для меня приятной неожиданностью, у нас была возможность говорить открыто о мандате Human Rights Watch и вопросах, которые нас интересуют, без цензуры и без давления.

Мы говорили открыто перед этой аудиторией о пытках, проблеме политзаключенных, принудительном труде на хлопковых полях. В 2010 году возможности обсуждать такие темы не было, диалога не было, хоть представители Human Rights Watch и находились в стране. При режиме Каримова нас просто не принимали на таком уровне и у нас не было возможности обсуждать эти темы в таком широком кругу.

Это меня удивило в приятном смысле – при каждой встрече и с чиновниками, и с зарегистрированными неправительственными организациями - мы говорили очень открыто о своей миссии, о хорошем и о плохом, о трагическом и о радостном, о главном. Мы называли по имени тех политзаключенных, которые еще остаются в тюрьмах и призывали освободить их.

- Спустя несколько недель после вашего визита на свободу вышли правозащитники Азам Фармонов, Ганихон Маматханов и Азам Тургунов, а также журналист Солиджон Абдурахманов. Вы их фамилии называли во время этих встреч?

- Да. Конечно, но я не могу сказать, что их освобождение – это заслуга Human Rights Watch. Есть большая группа активистов, как в стране, так и за ее пределами, которые занимались этими делами. Human Rights Watch обо всех этих делах написала здоровенный отчет в 2014 году. Он назывался «До самого конца». Название доклада мы взяли из цитаты Азама Фармонова. Когда в 2006-м его приговорили к девяти годам тюрьмы и уже выводили из зала суда, он успел сказать своей жене: «Я буду держаться до самого конца». Действительно, на каждой встрече и в Олий Мажлисе (парламенте), и в МВД мы его дело и дела Солижона Абдурахманова, Азама Тургунова, Ганихона Маматханова и некоторых других поднимали.

По-моему, 7 сентября мы встречались с группой активистов и на эту встречу пришли сын Тургунова, и жены Абдурахманова и Фармонова. То есть, мы сидели вместе две или три недели назад и не знали, что скоро все их родственники будут освобождены. Мы очень рады были, и сейчас надеемся на освобождение других активистов. Однако нас настораживают новые аресты, в частности, журналиста Бобомурода Абдуллаева. Кроме того, до сих пор остаются в заключении Гайбулло Джалилов (правозащитник), Чуян Маматкулов (правозащитник), Гайрат Михлибоев (журналист), Юлдаш Расулов (правозащитник), Зафарджон Рахимов (правозащитник), Юсуф Рузимурадов (журналист), Дильмурад Сайидов (журналист, правозащитник), Фахриддин Тиллаев (правозащитник), Зульхумор Хамдамова (правозащитник), Мехринисо Хамдамова (правозащитник), Исроилжон Холдоров (правозащитник), Азиз Юсупов (журналист), Дилором Абдукодирова (свидетель Андижанской трагедии), Арамаис Авакян (предприниматель), Рухиддин Фахриддинов (религиозный деятель), Собир Хамидкариев (продюсер и бизнесмен), Нодирбек Юсупов (верующий), Равшан Косимов (политически мотивированные обвинения в шпионаже) и Кудратбек Расулов (оппозиционный активист).

- Вы будете обсуждать арест Бобомурода Абдуллаева во время следующей поездки в Узбекистан?

-Безусловно. Здесь есть опасность возникновения так называемого эффекта «вращающейся двери» (revolving door). Мы видим эту проблему и призываем освободить всех политзаключенных, их тысячи. В новой политической эре важно, чтобы правительство не только освободило людей, но и дало понять, что теперь им обеспечена свобода слова. Не только допускается критика или какие-то демонстрации, но и ценится это. На фоне 27 лет репрессий и давления на инакомыслие, сейчас крайне важно дать сигнал, что и критика имеет пользу, особенно когда пытается выявить проблемы, коррупцию и неэффективность разных механизмов, которые стояли на месте несколько десятков лет.

Нам кажется, президент в своих выступлениях, в частности, в ООН, намекает на это, но очень важно, чтобы он открыто затронул этот момент – про свободу слова. Чтобы он не только дал оценку действиям гражданских активистов, но и поощрял их усилия.

- То есть эту мысль, о том, что правозащитников нужно поощрять, вы пытались донести до чиновников?

- Да, мы поднимали эти кейсы и публично и в частном порядке, но мы также пытались сформулировать практические рекомендации для властей. Разговаривали об этом и в министерстве юстиции, и в МВД… У нас встречи состоялись в Национальном центре по правам человека, аппарате омбудсмена, Госкомитете по делам религий, Сенате, Верховном суде, в ГУИН (Главное управление исполнения наказаний), в Минтруда, МИДе, Совете Федерации профсоюзов, Торгово-промышленной палате, также мы посетили офис вице-премьера Танзилы Нарбаевой, она возглавляет комитет по делам женщин. Всего было где-то 14 встреч.

На разных встречах мы пытались обратить внимание наших собеседников на те проблемы, которые считаем наиболее приоритетными – в частности, политзаключенные и условия их содержания. Мы призывали закрыть тюрьму Жаслык, из которой вышел Фармонов, в связи с ее экстремальными климатическими условиями и распространенной практикой пыток. Мы говорили о проблеме 221-й статьи – это та статья, по которой часто продлеваются сроки религиозным и политическим заключенным за так называемые нарушения правил тюремного режима. Осужденные либо получают новые сроки, либо не попадают под амнистию.
Вот, например, случай бывшего политзаключенного, с которым мы виделись в Ташкенте, Мурода Джураева. Он пробыл в тюрьме 21 год и вышел на свободу в ноябре 2015-го. Ему продлевали срок пять раз. За одно из нарушений он получил дополнительно пять лет, а именно, за то, что неправильно чистил морковь на тюремной кухне.

Джураев вышел на свободу до смерти Каримова, но он был исключением, это стало возможным после долгой борьбы разных правозащитных международных организаций за его освобождение. Я был очень рад увидеть этого человека вживую, пожать ему руку, услышать о его жизни за решеткой и после тюрьмы. Он был арестован в 1994 году, был мэром города Мубарек и членом парламента независимого Узбекистана.

Мне кажется, с выходом на свободу таких заключенных появляется шанс узнать много про историю республики в 90-е годы. И Мухаммад Бекжанов, и Рустам Усманов, Мурод Джураев, Самандар Куканов – все они попали в первую волну политических репрессий и играли ключевые роли в политической жизни Узбекистана. Так что еще один плюс этой новой эры – возможность узнать Узбекистан с разных сторон, поговорить со многими людьми. Люди, в том числе и чиновники, не до конца, но все же стали более открыты для диалога.

- Чиновники заинтересованно вас слушали, спорили или соглашались?

- Между Human Rights Watch и представителями правительства состоялись откровенные, серьезные дискуссии по правам человека. Очень состоятельный существенный разговор получился, беседы, которые занимали много часов. Таким образом, правительство нового президента показало, что оно заинтересовано в настоящей дискуссии. Мы, со своей стороны, как бы «соглашались не соглашаться». Я думаю, было понятно, что наша роль независимой организации никак не изменится.

Но никто (во время встреч) ни разу и не сказал, что Human Rights Watch должна изменить свой подход, как-то уменьшить количество критических публикаций. Мы, со своей стороны, пытались объяснить нашу точку зрения на разные вопросы.

Пожалуй, одни из самых интересных встреч состоялись в Госкомитете по делам религий и в Сенате, где мы останавливались на отдельных делах, например, обсуждали Азама Фармонова, после чего пытались объяснить, как мы приходим к термину «политический заключенный» и почему его используем.

Мы рассказывали, что используем его не для того, чтобы оказывать давление, или раздражать. Мы делаем это исходя из того, что определение статей в уголовном кодексе, по которым часто эти люди попадают в тюрьму, не соответствуют международному праву. Их трактовки настолько широкие... Взять, например, статью 159 Уголовного кодекса Узбекистана («Посягательство на конституционный строй»), по которой был арестован Бобомурод Абдуллаев. Это же классическая политическая статья.

Так вот, мы объясняли, что наша роль, как организации, которая придерживается ценностей международного права, это рекомендовать некоторые изменения, поправки в законодательство. И указывать на те места в законодательстве, где поведение правительства не соответствует обязательствами, которые оно добровольно взяло на себя, подписывая конвенции и пакты о гражданских и политических правах в 90-х годах. Поэтому мы пытаемся говорить четко… Я просто не помню ни одного случая за последние 10-15 лет, когда мы так открыто все обсуждали.

В Госкомитете по делам религий мы также призывали прекратить преследование тысяч жителей республики за мирное осуществление своих религиозных обрядов. Может вам известно, что Узбекистан бьет мировые рекорды в том, что он за 15 лет оказывался принять четырнадцать Специальных докладчиков ООН по разным областям прав человека. Недавно страну посетил один из этих 14-ти – спецдокладчик по свободе религии и убеждений.

- В Госкомитете вас услышали?

- У нас разошлись мнения о том, что закон о религии в Узбекистане - один из самых жестких, так как он полностью криминализирует любую агитацию так называемых новых или малых религий. Свидетели Иеговы, баптисты, другие протестантские течения подвергаются существенной дискриминации в связи с этим законом. Но еще раз подчеркну – иметь такую дискуссию вживую очень важно. И то, что спецдокладчик по религии совершает свой визит в страну, говорит о том, что существует некая воля правительства обновить свои взгляды на этот вопрос.

- Вы говорили о дискуссиях. Вашу позицию я услышала, но что вам отвечали с той стороны?

- Во-первых, слушали внимательно, ну и, конечно, они делали акцент на тех реформах, которые проводятся или которые уже проведены. Многочисленные реформы в судебной системе, «Хабеас корпус»…

Но я думаю, что они передавали наши самые критические, чувствительные рекомендации руководству страны. У меня действительно есть ощущение, что правительство намерено с нами продолжать этот разговор.

Анализируя результаты этих двух недель, мне кажется, что кое-где нас действительно услышали. На днях было сделано заявление вице-премьера Нарбаевой о том, что она приглашает представителей хлопковой коалиции (Cotton Campaign) посетить Ташкент. Это вопрос мы также поднимали во время наших встреч, так как Human Rights Watch входит в эту коалицию.

Мы, конечно, очень рады, что г-жа Нарбаева лично озвучила это приглашение членам Cotton Campaign. И намерены тоже приехать в составе коалиции.

Еще раз хочу отметить – не было возможности очень много лет задавать такие вопросы. Если разговоры заканчиваются только словами, они мало значат, но здесь, мне кажется, действительно на практике происходит многое. Вопрос - насколько глубоки данные реформы, насколько далеко они пойдут, насколько они изменят структуру политической системы.

Другой вопрос, думаю, что критика в условиях Узбекистана – новая вещь, и тем же чиновникам не совсем понятно, что с ней делать. Но нужно отдать должное правительству, что они не ушли в сторону от этих дискуссий.

Я уже говорил, что нам устроили прием с гражданским обществом. Помимо этого, мы встречались с партнерами из незарегистрированных организаций – Еленой Урлаевой, Малохат Эшанкуловой, Суратом Икрамовым, Василей Иноятовой, Абдурахманом Ташановым и другими.

Мы также проводили время с Мурадом Джураевым, но помимо него видели и других бывших политзаключенных: Эркина Мусаева, который вышел на свободу в августе, писателя Мамадали Махмудова и бывшего главного редактора газеты «Эрк» Мухаммада Бекжана (Бекжанова), который находился в заключении с 1999 года.

- Они разделяют ваш оптимизм по поводу новой политической эры?

- Мои взгляды - это тоже смесь оптимизма с реализмом. Трудно обобщать. Например, многие позитивно смотрели на то, что были исключены из «черного списка» 16 с чем-то тысяч человек. Для Узбекистана - беспрецедентный шаг. Это, конечно, не снимает с властей ответственность за то, что в местах лишения свободы остаются тысячи политзаключенных. Но все-равно, черный список – это репрессивный инструмент в жизни общества, и то, что он практически ликвидирован, говорит о многом. Активисты, которые занимались этим вопросом, положительно оценивали это, но и они желали большего.

С другой стороны, активисты говорили нам, что многое остается по-прежнему. Например, те, кто проводит мониторинг на хлопковых полях, подвергаются задержаниям, насилию. Это мы видели и с Тимуром Карповым, и с Еленой Урлаевой. Мы разговаривали с учителями, которые говорили, что их заставляют подписаться на сбор хлопка, но требуют называть себя механиками, электриками, стажерами. Мы описывали все эти случаи на встречах с властями.

Еще один активист говорил нам, что после прихода к власти Мирзиёева он пытался зарегистрировать свою правозащитную организацию, но не смог. Поэтому – как я уже говорил – важно, чтобы президент давал сигнал всему обществу, что работа активистoв важна и очень ценится.

Политзаключенные рассказывали нам об ужасных условиях в тюрьмах, о пытках. Мухаммад Бекжанов говорил, как о страшном сне, о колонии Жаслык, где его так страшно пытали, что он забыл имена своих дочерей. Его похитили в 1999 году, вывезли на самолете из Украины в Узбекистан, выбили ложное признание и отправили в колонию. Мы видели, как он пытается сейчас вернуться к обычной жизни.

Осужденный за шпионаж Эркин Мусаев поделился с нами своими мыслями, как улучшить условия жизни в тюрьме. Он говорил, что нужно установить там прозрачные урны, чтобы заключенные видели, что их письма и апелляции не теряются, а действительно доходят до адресата. То есть, даже люди, которые испытали самое страшное в жизни, изъявляли готовность поделиться идеями по улучшению страны. Меня удивили их энергия и оптимизм – что можно выйти из тюрьмы и сразу давать рекомендации, как можно что-то улучшить. Это что-то невероятное. Это опять-таки говорит о том, что во многом бывшие заключенные ассоциировали свою свободу с приходом к власти нового президента и имеют надежды на демократическое будущее.

- В обозримом будущем их надежды могут оправдаться?

- Трудно делать такие прогнозы. Я думаю, что можно улучшить ситуацию с правами человека, причем за короткое время, если будет нужная политическая воля и постоянный интерес со стороны международного сообщества.

- Что-то уже известно по поводу офиса Human Rights Watch в Узбекистане? Он возобновит работу?

- В ближайшие недели я возвращаюсь в Ташкент, чтобы продолжить обсуждение с властями шагов, необходимых для возобновления нашего юридического статуса и нашей деятельности. Правительство неоднократно выражало желание, чтобы Human Rights Watch возобновило свою работу в стране. Конкретные шаги мы будем обсуждать.

- ОБСЕ 18 октября провела в Ташкенте Центральноазиатскую конференцию средств массовой информации, куда были приглашены в том числе независимые журналисты. Насколько безопасно работникам СМИ ехать в Узбекистан?

- Сейчас важно, чтобы глава государства и другие госчиновники поддержали свободу слова, чтобы все поняли, что в Узбекистане можно озвучивать критику, не опасаясь насилия. К сожалению, события последних недель в связи с задержанием Нурулло Отахонова, который в октябре прибыл из Турции (его потом отпустили) и Бобомурода Абдуллаева напоминают нам об опасностях инакомыслия и о том, что Узбекистан остается авторитарной страной. Я думаю, представителям власти нужно внесли ясность в эти недавние аресты. Особенно в связи с проведением такого важного форума по свободе слова и СМИ, как конференция «Открытая журналистика в Центральной Азии».

Рекомендации правительству Узбекистана

26 октября Human Rights Watch опубликовала доклад о ситуации с правами человека в Узбекистане. В нем содержится перечень рекомендаций правительству республики, которые правозащитная организация настоятельно призывает выполнить:

• Незамедлительно и безоговорочно освободить всех несправедливо осужденных правозащитников, журналистов, представителей политической оппозиции и других активистов, лишенных свободы по политически мотивированным обвинениям.

• Покончить с практикой произвольного добавления срока лишения свободы за «нарушения правил внутреннего распорядка» по статье 221 УК Узбекистана.

• Принять реальные меры по прекращению пыток, выполнив в полном объеме рекомендации спецдокладчика ООН по пыткам, Комитета ООН против пыток и Комитета ООН по правам человека, включая закрытие колонии в Жаслыке, возобновление мониторинга мест содержания под стражей МККК и ратификацию Факультативного протокола к Конвенции против пыток.

• Обеспечить подлинную свободу СМИ, прекратить цензуру интернета, покончить с притеснениями журналистов и разрешить местным и международным СМИ, включая тех, кто был вынужден свернуть свою работу в Узбекистане, получить регистрацию, а для иностранных журналистов – аккредитацию.

• Обеспечить местным и международным правозащитным организациям возможность работать без вмешательства со стороны государства, в том числе оперативно зарегистрировав вновь те из них, которые были ликвидированы или были вынуждены прекратить свою деятельность в стране.

• Отменить закон от июня 2015 года, предусматривающий для НПО обременительный порядок заблаговременного согласования с Минюстом широкого круга мероприятий.

• Незамедлительно отменить систему выездных виз для граждан Узбекистана.

• Прекратить религиозные преследования, в том числе отменив уголовную ответственность за ненасильственную религиозную деятельность и покончив с массовой практикой лишения людей свободы за мирное выражение ими своих религиозных взглядов.

• В продолжение развития посещения Узбекистана в октябре 2017 года спецдокладчиком ООН по вопросу о свободе религии или убеждений, предоставить приглашения остальным 13 мониторинговым механизмам ООН, которые запрашивали посещение страны, и выполнить рекомендации независимых мониторинговых органов, в том числе договорных органов и тематических механизмов ООН.

• Обеспечить реальное искоренение принудительного труда взрослых в хлопководстве, в полном объеме обеспечить правительственные распоряжения о запрете мобилизации бюджетников и студентов, обеспечить неправительственным организациям и активистам возможность проводить собственный мониторинг, не подвергаясь притеснениям.

• Обеспечить ответственность за андижанские события 2005 года, когда правительственными силами были убиты сотни преимущественно безоружных демонстрантов, и прекратить притеснения и другие нарушения в отношении беженцев, которые вернулись в Узбекистан после бегства из Андижана, и родственников тех беженцев, которые остаются за границей.

С полным текстом доклада можно ознакомиться по этой ссылке: https://www.hrw.org/ru/news/2017/10/25/310602
http://www.fergananews.com/article.php?id=9607

Казахстанцы сообщили об утечке персональных данных из Центров обслуживания населения

Жители Казахстана в социальных сетях начали массово сообщать о фактах утечки персональных данных из Центров обслуживания населения (ЦОН), сообщает Informburo.kz После ставшего сегодня достоянием казахстанских СМИ случая с жительницей Алма-Аты Анной Димитриевич, которая обнаружила, что ЦОН без её ведома передал личные данные третьему лицу, жители республики стали проверять свои личные кабинеты на портале госуслуг Egov.kz, и многие обнаружили записи об услугах, за которыми они не обращались.

Соцсети наводнили сообщения о случаях, когда в квартирах граждан оказывались прописаны незнакомые им люди, а их телефонные номера становились известны организациям, в которые они никогда не обращались.

Пользователи соцсетей, в частности Фейсбука, предлагают написать коллективную жалобу руководству Госкорпорации «Правительство для граждан», в подчинении которой находятся ЦОНы.

Алматинка Анна Димитриевич в личном кабинете на сайте госуслуг Egov.kz накануне обнаружила, что в одном из городских ЦОНов без её ведома третьему лицу якобы по ее запросу была выдана адресная справка и справка о наличии (отсутствии) недвижимого имущества. Об этом она написала на своей странице в Фейсбуке.

В Госкорпорации «Правительство для граждан», куда обратилась с жалобой Димитриевич, извинились за инцидент и сообщили, что сотрудник, передавший личные данные жительницы Алма-Аты в третьи руки, будет уволен. «К сотруднице ЦОНа обратился представитель компании Global Capital. Так как был конец рабочего дня, он пообещал занести доверенность утром, при этом сообщив, что Анна Димитриевич является клиентом банка. Наш работник предоставила ему справку», – рассказали в Госкорпорации, отметив, что считают произошедшее «недопустимым».

В компании Global Capital, сотрудник которой без доверенности обратился в ЦОН за справками на имя Димитриевич, отказались комментировать ситуацию, сославшись на проводимую по данному факту служебную проверку.

Представляющий интересы Димитриевич юрист Олег Чернов сообщил, что обратится в полицию с заявлением об утечке личных данных, поскольку, передавая данные граждан третьим лицам без доверенности, сотрудники ЦОНов совершают преступление, предусмотренное статьёй 147 УК Казахстана о персональных данных и их защите.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27119

В Фергане за ночь задержали более ста праздно сидевших в кафе «нехороших людей»

В интернет-кафе, караоке-клубах и кальянных города Ферганы на востоке Узбекистана в ночь на 24 октября были задержаны более ста человек, сообщает «Озодлик» (узбекская служба Радио Свобода).

Задержанных заталкивали в автобусы и доставляли в УВД Ферганской области. Здесь их фотографировали, снимали отпечатки пальцев, осыпали нецензурной бранью и, посоветовав больше не выходить из дома в поздний час, отпускали. На это уходило до двух часов.

«Мы с друзьями часто приходим сюда и играем в футбол, - рассказал 21-летний Рустам (имя изменено), который был задержан в кафе PlayStation на улице Сайилгох. – Время перевалило за 11, и вдруг в кафе ворвались милиционеры с видеокамерой, вывели всех игроков и засунули в автобус. Там уже сидели люди, задержанные в других местах. Никаких удостоверений милиционеры нам не показывали. Доставили нас в УВД, постоянно осыпая бранью. Я вот сказал было: «Не пью, не курю, просто сижу и играю в футбол», но меня оборвали: «Заткнись, животное!» Похоже, они нас за людей не считают».

Другой ферганец рассказал, что в ночь на 24 октября сидел в караоке-клубе и распевал с друзьями песни, когда там внезапно появились люди в погонах. «Я сказал: «У меня есть паспорт, я прописан в Фергане», но мне крикнули: «Ты, собакоподобный, встань в общий ряд!» - «Но это же незаконно!» - «Сейчас посажу тебя на 15 суток, там и будешь читать закон». Наша вина в том, что мы гуляем после 11 часов, что ли? Но где написано, что это нельзя? Или в нашем городе введен комендантский час?», - возмущен молодой человек.

В Ферганском УВД подтвердили задержание большого количества людей. Как пояснил один из сотрудников управления на условиях анонимности, такие рейды проводятся в городе ради обеспечения безопасности и порядка.

«Задерживаются праздно слоняющиеся по улицам люди, у них снимают отпечатки пальцев, фотографируют и предупреждают, чтоб больше не бродили бесцельно. Мы беседовали с владельцами ночных клубов и кафе, рекомендовали не работать после одиннадцати ночи. Потому что после одиннадцати хорошие люди в кафе не ходят, дома сидят», - заявил сотрудник УВД. И добавил, что рейды проводятся по приказу МВД.

По словам сотрудника одного из ферганских ресторанов, точкам общепита запрещают работать после 11 часов вечера, хотя большинство из них работает «до последнего клиента». В основном, рейды проводятся в местах скопления молодежи и в те периоды, когда милиционерам нужно выполнить план по задержаниям, считает он.

Для жителей Узбекистана такого рода рейды – обычное явление, с которым они сталкиваются на протяжении многих лет. В период правления Ислама Каримова страна жила без закона, регулирующего деятельность органов внутренних дел. Шавкат Мирзиёев подписал такой нормативный акт 16 сентября 2016 года, через полгода закон вступил в силу. Согласно документу, сотрудники милиции должны обеспечивать защиту прав, свобод и законных интересов граждан «независимо от пола, расы, национальности, языка, религии, социального происхождения, убеждений, личного и общественного положения». Закон, в частности, запрещает милиционерам прибегать к пыткам, насилию и другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27120

Власти Киргизии решили контролировать цены на уголь из-за проблем на границе

Министерство экономики Кыргызстан предложило ввести дополнительное регулирование цен на уголь сроком на 90 дней. Проект соответствующего постановления выставлен на общественное обсуждение.

В справке к постановлению указано, что в настоящее время остро стоит вопрос обеспечения потребителей углем по доступным ценам. Несмотря на то что «антимонопольщики» установили оптово-отпускные цены на топливо для угледобывающих предприятий, конечному потребителю оно поступает через посредников, и за последний месяц его стоимость в отдельных регионах выросла более чем на 20 процентов. Как отметили в правительстве, это произошло, в частности, из-за проблем на киргизско-казахской границе и запрета казахстанскими властями экспорта угля за пределы страны.

«При этих условиях злоупотребления в целях получения сверхприбыли на рынке неизбежны. Устранять злоупотребления в рамках антимонопольного законодательства в настоящее время не представляется возможным, поэтому возникла необходимость государственного вмешательства», - резюмируется в сообщении.

В среднем по республике розничная цена на уголь сейчас составляет 4,3 тысячи сомов (около $63) за одну тонну. По информации 24.kg, самая высокая цена на местный уголь отмечена в Баткенской области — 5,6 тысячи сомов ($81,7) за тонну, самая низкая — в Нарынской — 3,07 тысячи сомов (около $45) за тонну. Цены на уголь с месторождения Сулюкта в некоторых районах Баткенской области достигают 9 тысяч сомов ($131,4), так как его продают мешками.

Напомним, Казахстан усилил контроль на границе с Киргизией, начиная с 10 октября. В пунктах пропуска тут же образовались очереди и многокилометровые пробки. Такое решение Астаны последовало за нелестными высказываниями президента Киргизии Алмазбека Атамбаева в адрес Нурсултана Назарбаева. В частности, он заявил о том, что казахстанские власти навязывают Кыргызстану нового руководителя и пытаются повлиять на выборы. Премьер-министр Казахстана Бакытжан Сагинтаев назвал слова Атамбаева ложью и провокацией. Затем Казахстан отказался посылать своих наблюдателей на выборы в соседнюю республику.

В свою очередь Минэкономики Киргизии обратилось в Евразийскую экономическую комиссию (ЕЭК) и Всемирную торговую организацию (ВТО) с жалобой на то, что Астана усилила контроль на границе двух государств.

18 октября премьер-министры двух стран договорились обеспечить приоритетный порядок пересечения казахстано-киргизской границы для физических лиц, регулярных пассажирских рейсовых автобусов, легкового автотранспорта, порожних грузовиков (это решение не касалось фур с грузом).

Уже после этих переговоров конфликт между двумя странами вышел на новый уровень – Бишкек объявил о намерении разорвать соглашение с Казахстаном, по которому Астана передавала ему $100 миллионов в качестве помощи для адаптации к условиям Евразийского экономического союза. На эти деньги, в частности, должны были улучшить таможенную инфраструктуру Киргизии (после неоднократных обвинений в том, что через киргизскую границу в страны союза попадает контрабанда из Китая). Законопроект – о денонсации соглашения с Казахстаном – накануне прошел первое чтение в парламенте.

О возможном ограничении на экспорт угля в Казахстане на период подготовки к отопительному сезону стало известно 17 октября. С таким предложением, как сообщалось, выступило министерство экономики республики.
http://www.fergananews.com/news.php?id=27121

Друг второго уровня. Удастся ли Турции стать стратегическим партнером Узбекистана http://www.fergananews.com/articles/9608

Если не считать ближайших соседей по СНГ, то ни с одним иностранным коллегой-президентом узбекистанский лидер Шавкат Мирзиёев не встречался за последний год столь часто, сколько пересекался с Реджепом Эрдоганом. Их первое рандеву состоялось еще в ноябре прошлого года, когда турецкий руководитель посетил могилу Ислама Каримова в Самарканде, затем последовали встречи в кулуарах международных саммитов в Пекине, Астане и Нью-Йорке. И вот, наконец, Мирзиёев навестил Эрдогана на его родине, причем еще до того, как президент Узбекистана сошел с трапа в Анкаре, визит этот был оценен как «исторический».

На самом деле, из всех постсоветских республик Средней Азии отношения Турции с Узбекистаном развивались по наиболее драматичному сценарию, хотя изначально казалось, что эти страны просто обречены на тесное сотрудничество в силу исторических традиций, культурного и духовного родства. Именно Турция в 1991 году первой признала независимость Узбекистана, с места в карьер взявшись утверждать свое влияние на тех территориях, где почти сто лет назад Энвер-паша поднимал на джихад подданных бухарского эмира и хивинского хана. Так что всю первую половину 1990-х контакты на линии Ташкент-Анкара шли по возрастающей. Однако уже к 1996 году, когда как раз состоялось подписание Договора о вечном мире между двумя странами, в их отношениях наметилась трещина, ставшая предвестником полномасштабного кризиса.

Причиной такого охлаждения явилось «закручивание гаек» покойным Исламом Каримовым, поставившим в Узбекистане вне закона не только всю политическую оппозицию, но и подвергшего преследованиям религиозных деятелей. В этой ситуации именно Турция стала убежищем для множества оппонентов Каримова, в том числе для самых знаковых персонажей узбекистанской политики, таких как Мухаммад Салих, что, конечно, не могло не вызвать в Ташкенте ответной реакции. В итоге безвизовый режим, установленный между двумя странами, был отменен Узбекистаном в одностороннем порядке. Была прекращена программа по отправке узбекских студентов в вузы Турции, а многие из тех молодых людей, кто уже прошел обучение и вернулся на родину, были отправлены за решетку как носители потенциально опасных для режима идей.

Постепенно сворачивалось и деловое сотрудничество, в Узбекистане было прекращено вещание турецких телеканалов, из страны выдавливались турецкие предприятия, и сам Каримов, выступая по местному телевидению, обрушился с критикой на качество турецких товаров, заполнивших рынки Средней Азии.
Ситуация еще больше накалилась после терактов в Ташкенте в 1999 году, расцененных руководством республики как покушение на жизнь президента, за которым стояли исламисты, получившие поддержку из Турции. После этого в Узбекистане закрыли все узбекско-турецкие лицеи, а на международном уровне Ташкент полностью потерял интерес к проектам Анкары по консолидации тюркоязычных стран, в частности, отказался от участия в Парламентской ассамблее тюркоязычных стран. Справедливости ради стоит отметить, что и фокус внешней политики Турции к тому времени окончательно сместился с Центральной Азии на Ближний Восток.

В 2005 году, после событий в Андижане, Турция открыто выступила против Узбекистана в ООН. В 2011 году турецкий парламент внес Узбекистан в список пяти недружественных стран. Сделано это было после того как узбекские власти предприняли широкую кампанию по вытеснению из республики турецкого бизнеса. Тогда в Ташкенте было объявлено о закрытии около 50 турецких предприятий, сотрудники которых были привлечены к ответственности за то, что «злоупотребили созданным для них в Узбекистане благоприятным инвестиционным климатом и дружественными связями». В число нарушителей попали «Орзу пластик», «Эмир текстиль», «Polat T.S.», «Akeca texstil», «Oskainak», «Gunes caf» и другие.

После начала гражданской войны в Сирии центральноазиатское направление окончательно сместилось на периферию турецких интересов. Нет, разумеется, Анкара держит руку на пульсе тех политических и - в особенности - экономических процессов, которые происходят на востоке от Каспия, но на роль серьезного игрока в этом регионе давно уже не претендует. Даже несмотря на тесные связи с тем же Казахстаном, Туркменией, Киргизией и перманентную заинтересованность в транснациональных проектах по доставке углеводородов из Азии в Европу.

Перезапуск турецко-узбекистанских отношений, триггером которого с определенной долей уверенности можно считать нынешний визит Мирзиёева, не только способен в перспективе реанимировать интерес Анкары к Центральной Азии. Он лишний раз подтверждает договороспособность Узбекистана, главе которого хотя бы во внешней политике не мешает оппозиция из старых силовиков, поэтому он может руководствоваться в первую очередь прагматизмом и здравым смыслом, а не личными обидами и средневековыми соображениями по поводу «сохранности престола». В конце концов, Мухаммад Салих по прежнему находится в Турции и возмущается преследованием инакомыслящих на родине.

Согласно заявлениям турецкой стороны, Анкара рассчитывает, что в ближайшие десять лет товарооборот между двумя странами увеличится с 1,32 до 10 миллиардов долларов, таким образом превратив Узбекистан в главного партнера Блистательной Порты в регионе. К примеру, товарооборот Казахстана с Турцией, несмотря на всю безоблачность их отношений, составляет сегодня чуть более 2 миллиардов долларов в год, и планы на этот счет у сторон не такие наполеоновские, как в случае с Узбекистаном. В этом отношении Ташкенту придется соревноваться, скорее, с Ашхабадом – на данный момент взаимный товарооборот Турции и Туркмении составляет около 6 миллиардов, и стороны активно сотрудничают в области газотранспортных проектов.

Ранее в Ташкенте уже заявляли, что Узбекистан также заинтересован в подключении к Южному газовому коридору, который предусматривает поставки углеводородов из Центральной Азии в Европу через территории Грузии и Турции. То, что оба президента заинтересованы в совместной работе по этому направлению косвенно подтвердил Эрдоган, напомнивший по итогам переговоров с Мирзиёевым, что Узбекистан занимает седьмое место в мире по запасам природного газа. Всего по итогам встречи стороны подписали более двадцати документов о развитии сотрудничества в сферах торговли, промышленности, банковско-финансовой, инвестиций, туризма, грузоперевозок, здравоохранения, подготовки кадров, обороны и других. Детали этих соглашений, впрочем, не конкретизировались. Хотя, например, еще накануне переговоров стало известно, что Узбекистан привлечет кредит турецкого государственного банка «Зираат» (Ziraat Bank) в 200 миллионов долларов, которые пойдут на строительство жилья.

Однако, несмотря на весь позитив, которым были проникнуты сообщения официальных узбекских СМИ по поводу встречи в Анкаре, следует помнить, что источники напряженности в отношениях двух стран сохраняются и сегодня. И они буду сохраняться, покуда в Узбекистане при власти находится та часть каримовского истэблишмента, которая всячески препятствует любым реформам, что во внутренней, что во внешней политике. Так что упомянутый оптимизм должен быть весьма осторожным. Тем более, кульбиты внешней политики Турции, успевшей поссориться (а с некоторым - и вновь подружиться) в последние годы с Россией, ЕС, Ираном и частично даже с США, вряд ли добавили ей солидности, как потенциальному стратегическому партнеру. Поэтому утвердиться в этом качестве в Ташкенте ей будет намного сложнее, чем той же России, Китаю или Казахстану. Которые Мирзиёев, надо заметить, посетил намного раньше, чем Малую Азию.

Петр Бологов

Атамбаев узаконил празднование годовщины восстания против Российской империи http://www.fergananews.com/news.php?id=27122

Президент Кыргызстана Алмазбек Атамбаев подписал указ, в соответствии с которым 7 и 8 ноября в стране будут отмечать «Дни истории и памяти предков». Парламенту республики рекомендовано внести поправки в Трудовой кодекс, чтобы объявить эти даты нерабочими днями. Соответствующий документ опубликован на сайте главы государства.

Из него следует, что Атамбаев объединил в «Дни истории и памяти» сразу несколько памятных дат – годовщину восстания против Российской империи 1916 года, годовщину Октябрьской революции, а также День памяти жертв политических репрессий. В президентском указе говорится, что киргизский народ через всю свою трехтысячелетнюю историю «пронес идею государственности», из поколения в поколение «передавая заветную мечту о независимости».

«Стремление народа к свободе было основной движущей силой событий 1916 года. Жестокое подавление восстания царскими карателями, многочисленные случаи кровавой расправы над мирными жителями и их вынужденное бегство на чужбину поставило народ Кыргызстана на грань выживания», - отмечается в документе. В нем также указано, что самые драматические события с наибольшим числом жертв пришлись именно на осень 1916 года.

Что касается Октябрьской социалистической революции, то она, по мнению автора документа, вслед за восстанием 1916 года «создала киргизскому народу предпосылки для возрождения собственной государственности». «С созданием автономной области и автономной республики были определены территория и границы, учреждены институты и атрибуты государственности. Образование затем Киргизской ССР в статусе союзной республики в составе СССР стало определяющим фактором, открывшим дорогу к обретению в 1991 году независимости Кыргызской Республики», - сказано в указе.

Признание достижений этого периода, подчеркивается в документе, «сформировало в целом позитивное отношение народа Кыргызстана к Великой Октябрьской социалистической революции». Вместе с тем Атамбаев пишет, что, отдавая должное «позитивным изменениям, произошедшим в жизни народа в советский период», нужно помнить и трагические страницы истории, в частности, политические репрессий 30-х годов XX века, от которых пострадали многие деятели республики.

В связи с этим, президент рекомендует ежегодно 7 и 8 ноября праздновать «Дни памяти», и в этом году провести мероприятия, связанные с очередной годовщиной Национально-освободительного восстания 1916 года, 100-летием Великой Октябрьской Социалистической революции и 80-летием политических репрессий.

Восстание 1916 года в Средней Азии, в том числе и на территории современной Киргизии, началось после того, как российский император Николай II принял указ о мобилизации мужского «инородческого» населения Туркестана и Степного края в возрасте от 19 до 43 лет на прифронтовые работы. Подавление мятежа привело к многочисленным жертвам среди местных жителей, вынудив многих из них бежать за пределы Российской империи.