?

Log in

No account? Create an account

September 19th, 2017

Несколько месяцев назад 14-летний подросток из Сирии, спасаясь от войны, приехал в Россию. «Я сегодня ставал в 9 чесов и приготовел завтрак и покучал потом я приехал в магазин потом я сидил нечего не зделал и потом в один чеса мы приехали суд. Мне нраветца музика и камера, фотбол, четает кнеге, я люблю фотограф», - так он описывает (уже на довольно понятном русском языке) свой обычный день в Москве. Центр адаптации и обучения детей беженцев «Такие же дети» помогает ему подтянуть знание русского языка и делает так, чтобы в его российской жизни были не только походы в суд, а еще и музыка, и книги, и футбол. Мы узнали, как выживает школа для беженцев в условиях отсутствия какой-либо поддержки со стороны государства.

О центре

Интеграционному центру «Такие же дети» 21 год. Он открылся в 1996 году при Комитете «Гражданское содействие». Триггером послужили чеченские войны — в Москву хлынул поток беженцев c Кавказа. Детей без московской регистрации не принимали в школы, и они слонялись без дела в коридорах правозащитных организаций. Тогда волонтеры начали проводить с ними первые занятия по русскому языку и математике. Вскоре из таких занятий родился отдельный центр для детей мигрантов.

За эти годы в центре изменилось многое: сейчас здесь разработана четкая система программ для детей разного возраста и с разным уровнем подготовки. У каждой программы есть свой координатор и волонтеры. К тому же, кроме них и директора здесь работают штатный психолог и администратор. В целях экономии средств один человек совмещает несколько должностей.

В феврале 2016 года власти Москвы выгнали школу мигрантов из их помещения, усугубив и без того тяжелое положение сотрудников центра, волонтеров и их учеников. Но занятия не остановились. Теперь они проходят в разных частях Москвы, что, конечно, очень неудобно. В этом году занятия в центре официально начались 16 сентября.

Второго сентября прошла встреча с новыми волонтерами, которые хотят работать в школе мигрантов в этом году. Летом заявки подали примерно 50 человек, на встречу пришло около тридцати. Каждый рассказывал о себе – откуда он, что умеет и чему мог бы научить детей. А координаторы объясняли, какая новичков ждёт работа и постоянно напоминали, что все-таки их цель – помочь беженцам в социализации и адаптации, а не пичкать детей глубокими академическими знаниями.

В постоянном поиске средств

Директор Интеграционного центра Анна Тер-Саакова встречает меня в библиотеке имени Некрасова на Бауманской.

- Подожди минутку, я отвечу спонсору, а то останемся без денег, - быстро произносит Анна, не отрываясь от планшета.

Тер-Саакова занимается поиском денег в должности директора с мая 2016 года. За 21 год существования организации Анна – седьмой директор. Она познакомилась с одним из волонтеров центра на курсах армянского языка, и он привел ее в коллектив. Так как Анна до этого не один год работала в секторе НКО, ее кандидатура вместе с еще пятью участниками была предложена на должность директора.

- Я из Ашхабада. В 1994 году мы переехали с семьёй в Калужскую область, а сейчас живем в Москве. Во второй половине 1990-х, на мой взгляд, к мигрантам относились проще. Всем было наплевать, и не было такого ужаса из телевизора. В школе я все время занимала первые места в олимпиадах по русскому языку. Это казалось парадоксальным для тех, кто видел мою фамилию. Очень хорошо помню, когда мою фамилию называли громко на весь актовый зал после какой-нибудь районной олимпиады, я шла за своей грамотой под всеобщее хихиканье. Это меня очень пугало, и в школе я стыдилась своих армянских корней. Но благодаря учебе в университете на кафедре этнологии, где люди только этим и интересуются, сейчас я смотрю на свои корни по-другому, - рассказывает Анна, переводя свои большие карие глаза то на меня, то снова на планшет.

Основной вопрос для Анны как для директора – найти деньги. Центр в основном существует на средства спонсоров. Но это нерегулярная помощь. До недавнего времени Анна даже не знала, на что они будут существовать в октябре. Сейчас текущая ситуация стабилизировалась, но такое положение дел никого не веселит. Нужно платить три зарплаты немногочисленной штатной команде, покупать канцтовары и проездные для 30 детей, а еще их нужно кормить. Массовые сборы денег на фандрайнзинговых площадках не дают почти никакого результата, потому что тема мигрантов неудобная, а для многих еще и табуированная.

- В прошлом году мы жили на четырех площадках, сейчас мы хотя бы минимизировали их количество до двух мест. Пока мы сами, как беженцы, носимся туда-сюда. Чуть позже планируем перейти к системе филиалов по Москве, чтобы одни и те же дети не ездили в разные места, а постоянно ходили в тот филиал, который ближе к их месту жительства, - описывает планы Тер-Саакова.

Но реальность сложнее планов. У центра не хватает денег на аренду помещений, а какое-либо помещение от государства получить очень сложно, ведь центр не занимаемся «патриотическим воспитанием молодежи». Центру не дают никакого помещения вообще даже при том, что немало недвижимости в Москве просто пустует. А просить деньги на аренду тоже можно не у всех: связываться с иностранными деньгами центр не хочет, чтобы не попасть под закон об «иностранных агентах». Как вариант, можно попробовать попросить помощи у бизнесменов, которые сами выходцы из Средней Азии и знают, как трудно быть мигрантом. Все, что нужно школе – 100 квадратных метров и около 190 тысяч рублей в месяц на выживание. Сюда входят 60 тысяч рулей на проездные, 25 тысяч – на еду для детей, а остальное – на зарплаты сотрудников, которые ниже средних на рынке.

Дети

Основной наплыв учеников центра – из Афганистана и стран Центральной Азии: Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана. Следом идут африканские страны: Конго, Нигерия, Кот-д’Ивуар, Камерун, Зимбабве. В последнее время добавилась Сирия. Для беженцев из Африки в центре стараются искать волонтеров, владеющих английским языком, но основная цель – набрать людей, свободно владеющих языками стран Азии. Очень часто это спасает ситуацию, когда ребенок не хочет идти на контакт, и только человек, объясняющийся с ним на его родном языке, может наладить связь. Сейчас в центре таких волонтеров несколько человек, но этого определенно мало.

- Чаще всего родители учеников весь день стоят на рынке в попытках что-то заработать. Вот поэтому мы покупаем детям проездные, иначе бы многодетные афганские семьи не приезжали бы совсем. Примерно треть детей — из семей, которые находятся в тяжелом материальном положении, и мы постоянно покупаем им проездные и сухие пайки во время занятий, - говорит Анна. - В самых тяжелых условиях живут африканские семьи.

На этом фоне ксенофобия уже не кажется такой большой проблемой, но это, конечно, иллюзия. Директор «Таких же детей» уверена, что из-за своей национальности или цвета кожи ученики с агрессией сталкиваются регулярно.

- Они нам об этом не рассказывают, обычно мы сами это замечаем по косвенным признакам. Дети настолько привыкли к ксенофобии, что не считают это чем-то удивительным. Была такая ситуация: мы пошли в театр с детьми, и охранник в адрес нашего афганского ученика отпустил неприятный комментарий, после которого мы уже еле сдерживали себя, чтобы ему все не высказать. А ребенок махнул рукой: «Да ладно, я привык». И тут мы поняли, что не знаем даже, до какой степени дети свыклись с ксенофобским обращением, - рассказывает Тер-Саакова.

Пренебрежительное отношение к мигрантам и их детям ощущается даже в государственном масштабе. К примеру, невозможно даже точно сказать, сколько детей беженцев и трудовых мигрантов в России — официальной статистики по ним нет. Это проблема не только для центра, которому для своих программ и денежных поступлений нужно обосновывать все точными цифрами, но и для самих детей, интеграцию которых пускают почти на самотек. Интеграционных программ в школах Москвы нет в принципе, и ситуация с каждым годом ухудшается: детей-мигрантов становится все больше, и ком проблем только нарастает.

- Я недавно общалась с пятью директорами школ. Это адекватные люди, понимающие, что учить можно любого ребенка вне зависимости от того, есть ли у него регистрация или нет. Проблема в том, что все школы зависят от подушевого финансирования, и директора не знают, как оформить ребенка без регистрации.
Некоторые школы сами открывают бесплатные уроки по русскому языку для тех, кто отстает в программе. Но школы — не благотворительные организации, поэтому нам бы хотелось, чтобы государство выделяло средства на обучение русскому как иностранному языку, - говорит Анна.

Пока эта ситуация не решена, работа центра – это капля в море. Но центр делает все, чтобы таких капель стало больше. В этом году центр ввел должность координатора по работе с семьями. На этой должности будут работать два волонтера. Они будут работать с семьями, консультировать их по вопросам получения помощи. А еще планируется издать нечто вроде справочника, который поможет мигрантам получить какие-то услуги в Москве: в нем будет подробно описано, как устроить ребёнка в школу, как получить медицинскую справку, где и как собрать все нужные документы. В центре рассчитывают, что «путеводитель» будет переведён на другие языки — таджикский, например, или узбекский.

Волонтеры

Есть среди волонтёров и новички, и «старожилы» с большим стажем. Последние всегда готовы рассказать, почему они пришли работать в центр и поделиться историями из своей практики работы в «Таких же детях». Вот некоторые из них.
Аминат Солтаханова, 33 года, в 2002 году приехала в Москву вместе с семьёй. Сама училась в центре «Такие же дети» как ребёнок из семьи беженцев. Работает администратором центра последние 8 лет.

- Мне было 14 лет, когда мы впервые приехали в Москву из маленького городка недалеко от Грозного. Мой старший брат здесь учился, и мама решила, что, раз идёт война, то девушкам нельзя оставаться в Чечне. Мы ехали сюда на несколько месяцев, думали, что вернемся, а потом закончили здесь школу, поступили в университет и до сих пор здесь живем. У нас в семье все знают русский язык, и в центр мы приходили не только учиться, а чтобы общаться с другими людьми.

Первые два года жизни в Москве я все время хотела уехать домой. Это было очень тяжелое время: теракты, полицейские на улицах и в метро. Я чувствовала себя здесь в опасности. С одноклассниками часто были неприятности, чеченский вопрос стоял слишком остро. Мы снимали жилье, и каждый раз новые соседи среди ночи могли вызвать полицию — думали, что, раз у них в доме живет чеченская семья, то мы обязательно их взорвем. Полицейские ночью проверяли нашу квартиру. И так продолжалось очень долго. Моя мама и сестренка смуглые и темноволосые. Они почти в любом месте – в больнице, в школе, в магазинах, просто на улице – каждый день сталкивались с «понаприехали».

Этот центр нужен, я по себе знаю. Когда ребенок приезжает в чужую страну, он напуган, плохо понимает язык, ему кажется, что все москвичи злые, а тут он встречает тех, кто относится к нему с теплотой и заботой. Это меняет всё представление о городе, и ты уже не чувствуешь себя изгоем.

Света Клименко, 20 лет, студентка:

- Я знала о центре давно, многие мои знакомые здесь работали, и информация о нем периодически всплывала в моем окружении. В прошлом году в университете у меня начался курс преподавания русского языка как иностранного. И я подумала, что было бы хорошо эти знания где-нибудь использовать. До этого с мигрантами я почти не общалась, только с разнорабочими в магазинах или с лифтерами в нашем доме.

Мне поручили работать с девушкой из Зимбабве. С ней я занималась индивидуально русским языком и математикой. Мне очень повезло, она оказалась открытой в общении, и мы быстро поладили, несмотря на то, что она почти не говорила по-русски. Сейчас эта девушка перешла в центр для взрослых при комитете «Гражданское содействие», но мне кажется, наши занятия не прошли даром. Показателем для меня стала ситуация, когда мы с ней и с моей сестрой гуляли, и я разговаривала с сестрой, а потом повернулась к ученице, чтобы перевести для нее наш разговор. Но она ответила, что всё поняла.

Здесь я осознала, что преподавание – это мое призвание. Мама считает, что это мое личное дело, где я работаю и провожу время, а у бабушки представление о мигрантах ровно такое, как в телевизоре. Ей иногда тяжело объяснить, почему это нужно, почему это правильно.

Алексей Самсонов, 41 год, историк, волонтер со стажем:

- О центре я узнал через международный «Мемориал» и пришел сюда в мае 2017 года. У меня самая простая мотивация – сделать страну лучше. У нас много беженцев, а данные о них замалчиваются. У меня большой опыт общения с иностранцами, я был почти во всех странах бывшего Советского Союза. Волонтерский опыт я получил в Нидерландах, там мы тоже работали с беженцами. В Буркина-Фасо мы работали с местными племенами и строили школу.

Я историк, люблю антропологию, этнографию. Много лет я занимался бизнесом, работал в крупных иностранных компаниях. Сейчас решил работать в организации, которая помогает нашей стране. В центре я работаю в программе «Школа на коленке», веду обществознание. На моих уроках мы обсуждаем понятия и процессы, для этого нужно хотя бы базовое владение русским языком. Для многих — это основная проблема, - отмечает Алексей.

Новые волонтеры, готовые отдавать часть своих знаний и времени для детей мигрантов, всегда нужны центру, как воздух. Но надолго хватает не всех.

- Многие волонтёры неверно рассчитывают свои силы и сначала думают, что смогут помогать нам во всем, но в результате не выдерживают ответственности и быстро «выгорают». Они все сначала замотивированы спасать мир, а потом наступает усталость. Поэтому у нас появился штатный психолог и постоянные тренинги для волонтеров. Иногда мы сразу видим, что с этим волонтёром мы не сможем работать. По заполненной анкете можно понять, представляет ли человек чётко свой рабочий график, сколько времени он сможет уделять работе и когда. Приходят многие, а потом постепенно их становится меньше, особенно часто это происходит со студентами во время сессий. А кто-то оказывается просто безответственным и пропадает, - говорит директор Анна Тер-Саакова.

В центре вспоминают, что в прошлом году на 93 ребенка в какой-то момент приходилось 92 волонтера. Но уже к маю волонтеров стало в два раза меньше, некоторые просто перестали отвечать на звонки. Вместо 16 учителей математики осталось, к примеру, всего четверо – и это, конечно, отражается на общем уровне подготовки детей.

* * *

Начался новый учебный год. Интеграционный центр «Такие же дети» снова открыл свои двери для юных иностранцев, делающих первые шаги в своей жизни в новой стране. А его руководству придется приложить немало усилий для поиска финансирования, помещения и новых волонтеров. Если у кого-то из читающих эти строки возникнет желание помочь «Таким же детям», это можно сделать на сайте центра — здесь будут рады любой помощи.

Мадина Куанова
http://www.fergananews.com/article.php?id=9558
С 10 по 14 октября в Узбекистане впервые за многие годы пройдут Дни таджикской культуры. Их торжественное открытие состоится 10 октября в Государственном академическом большом театре имени Алишера Навои в Ташкенте. В последний раз Дни таджикской культуры в Узбекистане проходили 20 лет назад — в 1997 году.

В состав делегации Таджикистана, которую возглавит первый замминистра культуры Ибодулло Машрабов, включены 44 деятеля искусств республики, сообщает «Азия-плюс». Таджикское искусство узбекской публике представят, в частности, народные артисты Таджикистана Давлатманд Холов, Афзалшо Шодиев, Саидкул Билолов, а также Дамирбек Олимов, Мухаммадрофи Кароматулло, Дильноза Каримова, Шарофат Усмонова, танцевальный ансамбль «Зебо».

В Дни культуры Таджикистана в Узбекистане в кинотеатрах Ташкента покажут художественные фильмы Носира Саидова «Истинный полдень», «Учитель» и несколько документальных кинолент. В Национальной библиотеке Узбекистана будет организована выставка книг таджикских авторов. Также в столице Узбекистана пройдет фотовыставка «Современный Таджикистан» и выставка таджикских ремесленников.

В мае этого года впервые за историю независимости в Таджикистане прошли Дни культуры Узбекистана. Тогда в Душанбе из соседней республики приехали 55 артистов и музыкантов. Среди них — народные артисты Узбекистана Гуломжон Якубов и Махмуд Номозов, заслуженный артист Узбекистана Собиржон Муминов, певица Севинч Муминова, лауреаты премии «Нихол» и государственный ансамбль песни и танца «Узбекистан». Таджикским зрителям в рамках Дней культуры также показали фильмы «Отец» и «Сказка луноликой девушки». Узбекские артисты выступили с концертами в Душанбе, Курган-тюбе и Турсунзаде.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26878
Находящийся в изгнании узбекский писатель Нурулло Мухаммад Рауфхон планирует в ближайшее время вернуться на родину. В прошлом месяце органы безопасности Узбекистана удалили около 16 тысяч человек, в том числе Рауфхона, из своего черного списка, передает Reuters, что побудило писателя начать думать о возвращении домой, хотя по этому вопросу у него есть некоторые опасения.

Когда в прошлом году вышла новая книга 62-летнего Рауфхона «Бу кунлар» («Эти дни»), в которой он подверг критике развитие Узбекистана в период независимой, силы безопасности ворвались с обыском в его дом и внесли автора, который в то время находился в Турции, в черный список, фактически заставив его остаться там в изгнании. «Они сделали меня «врагом народа», «предателем родины», - сказал Рауфхон в интервью Reuters, проведенном по электронной почте и телефону.

Нурулло Мухаммад Рауфхон призвал правительство Узбекистана реабилитировать всех оппонентов режима Ислама Каримова и гарантировать им безопасность по возвращении на родину. Он отметил, что некоторые из его знакомых эмигрантов все еще убеждены, что приезд в Узбекистан для них небезопасен, поскольку никто из известных диссидентов еще не вернулся домой из-за рубежа. «Они [диссиденты] вернутся в одно мгновение, но на их пути все еще стоит неуверенность в том, что может произойти с ними по возвращении», - считает писатель.

Сам Рауфхон также немного опасается возможных действий со стороны чиновников старой гвардии предыдущего президента. «После того, как они удалили меня из черного списка, кто-то вновь включил меня в список разыскиваемых преступников в районе, где я зарегистрирован», - рассказал он. И хотя местные чиновники быстро исправили ошибку и убрали фотографию Рауфхона, этот инцидент все-таки заставил его насторожиться.

«Конечно, невозможно быстро изменить режим, основанный на насилии», - заметил писатель, добавив, что «элита эры Каримова» решительно сопротивляется реформам.

«Безопасное возвращение видных диссидентов, таких как Рауфхон, может ознаменовать настоящую оттепель в Узбекистане и станет важным шагом на пути к восстановлению связей с Западом и привлечению иностранных инвестиций после десятилетий политической и экономической изоляции при покойном президенте Исламе Каримове», отмечает Reuters.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26879
Гражданские активисты Узбекистана обратились с открытым письмом к председателю Американо-Узбекской торгово-промышленной палаты (АУТПП) Каролинe Ламм с просьбой призвать президента Шавката Мирзиёева, прибывшего в США для участия в 72-й сессии Генассамблеи ООН, к реформированию судебной системы и расследованию фактов коррупции в стране. Авторы письма просят донести их обеспокоенность до главы Узбекистана во время ужина, который АУТПП дает в честь Мирзиёева 20 сентября. Приводим текст обращения в небольшом сокращении:

«Мы пишем, чтобы выразить нашу обеспокоенность тем, что члены Вашей палаты и другие бизнесмены могут быть введены в заблуждение, полагая, что в Узбекистане идут значительные реформы. Мы просим Вас поделиться с вашими коллегами содержанием этого письма и надеемся, что члены АУТПП и бизнесмены, которые примут участие в бизнес-форуме и ужине, призовут президента Мирзиёева реформировать судебную систему и добросовестно расследовать факты коррупции, жертвами которой стало все население Узбекистана.

Мы полагаем, что если Узбекистан не предпримет шаги для установления верховенства закона, члены АУТПП и другие американские компании должны знать, что их инвестиции и их безопасность в Узбекистане будут подвергаться большому риску.

Несмотря на то, что президентские выборы не были свободными и справедливыми, мы признаем, что президент Мирзиёев предпринял некоторые шаги для улучшения отношений со странами Центральной Азии и несколько снизил ограничения на свободу слова. Мы также приветствуем приглашение Human Rights Watch правительством Узбекистана восстановить свою миссию независимых наблюдателей в республике, а также новый раунд диалога с офисом Верховного комиссара ООН по правам человека.

Тем не менее, Вы должны учитывать, что Узбекистан остается страной с авторитарным режимом, где нарушения прав человека и коррупция все еще являются нормой, а не исключением.

Несмотря на освобождение нескольких политических заключенных в 2016 и 2017 годах, десятки активистов гражданского общества и журналистов по-прежнему томятся в тюрьмах, а тысячи людей заключены в тюрьмы за попытки реализации права свободно исповедовать свою религию.

Практика принудительного труда продолжается в массовом масштабе, независимо от «запрета» министерств труда и образования на принудительную мобилизацию школьных учителей и медицинского персонала на сбор хлопка. Остаются в силе ограничения свободы ассоциаций, которые были усилены в 2004-2007 годах, а также свободы передвижения (так называемые выездные визы).

Страна еще не сделала значимых шагов в направлении создания независимой судебной системы, принятия мер по борьбе с коррупцией и других мер, необходимых для создания верховенства закона. Сохраняется атмосфера полной безнаказанности за коррупцию и злоупотребление служебным положением высшими должностными лицами.

Это создает значительную угрозу для тех, кто планирует инвестировать в Узбекистан. Подумайте о том, что случилось с двумя иностранными инвесторами, МТС и «Вымпелком». Обе получили возможность приобретения лицензий для работы в секторе мобильной связи, только заключив коррупционный сговор с Гульнарой Каримовой, чей отец тогда был президентом Узбекистана, при содействии Абдуллы Арипова, тогдашнего главы государственного агентства Узбекистана по коммуникациям. Эти компании заплатили сотни миллионов долларов за «право инвестировать» в Узбекистан. Взятки были в итоге вскрыты, но не местной прокуратурой, а следователями в зарубежных странах. Обе компании были привлечены к ответственности со стороны европейских и американских властей. «Вымпелком» был оштрафован на сумму в $795 миллионов, а материнская компания МТС сообщает акционерам, что она готовится выплатить более $1 миллиарда, чтобы урегулировать дело.

Хотя президент Мирзиёев уверяет, что такие злоупотребления закончились с его приходом к власти, он тем не менее назначил премьер-министром того же Абдуллу Арипова, который был соучастником коррупционной сделки между МТС, «Телиасонерой» и «Вымпелкомом».

Еще одним доказательством того, что с момента избрания президента Мирзиёева ситуация принципиально не изменилась, являются попытки узбекского правительства вернуть под свой контроль взятки, заплаченные тремя телекоммуникационными компаниями. Как известно, Департамент юстиции США предъявил иск на конфискацию взяток, замороженных в ряде европейских стран, но готов согласиться вернуть эти деньги в размере $850 миллионов Узбекистану на условиях прозрачности и подконтрольности международному сообществу в использовании этих средств. Узбекская сторона пока не принимает этих условий, желая получить деньги под свой эксклюзивный контроль, несмотря на то, что на правительственных постах остаются люди, причастные к хищению и отмыванию этих денежных средств.

По делу Гульнары Каримовой также нет соблюдения норм правосудия. Суд в 2015 году, на который ссылается Генеральная прокуратура Узбекистана по ее делу, на самом деле проходил на кухне ее дома, и в нем принимали участие только назначенные властями судья, прокурор и адвокат. Ни обвинение, ни вердикт не были опубликованы, и никто из публики не имел доступа к слушаниям. Это является пародией на правосудие и грубым нарушением Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Узбекистаном.

Узбекские активисты уже призывали к тому, чтобы не возвращать указанные выше активы в размере $850 миллионов узбекскому правительству. Они считают, что эти деньги должны быть возвращены народу Узбекистана – истинным жертвам коррупции. Один из способов продемонстрировать добрую волю и показать, что страна является безопасным местом для иностранных инвестиций, было бы согласие правительства Узбекистана на вариант возвращения похищенных активов по аналогии с Фондом «Бота», который был создан из средств Казахгейта в 2008 году и обеспечил прозрачную и подконтрольную международному Совету передачу денег населению через социальные программы в пользу бедных семей.

Представители узбекского правительства убеждают и будут убеждать Вас, что в стране создается благоприятный климат для инвестиций. Но шаги, до сих пор предпринятые в стране, включая реформу системы валютных обменов, далеко не достаточны для создания благоприятных условий для прямых иностранных инвестиций. Политические риски для инвесторов остаются очень высоки. Бюрократия и судебная власть в Узбекистане все еще находятся под контролем старых сил, воспитанников и приверженцев каримовской школы правления, которая предусматривает тотальный контроль над государственными институтами со стороны органов безопасности. В этом плане, с точки зрения методов правления и роли непотизма в государственной жизни страны, пока ничего не изменилось, кроме ареста и осуждения Каримовой. На практике теперь мы видим формирование нового клана вокруг семьи Мирзиёева, особенно возвышение во власти его зятьев.

Мы опасаемся, что без реформы правовой системы и создания антикоррупционных механизмов, норм прозрачности и подотчетности иностранные инвесторы столкнутся с тем же результатом, что и МТС с «Вымпелкомом», или же с теми же проблемами, что и General Motors — Uzbekistan, который был вынужден уступить давлению узбекских властей, согласившись послать своих рабочих собирать хлопок. Извлечение адекватных уроков из опыта других иностранных компаний и призыв к Мирзиёеву о создании здоровой среды для прямых иностранных инвестиций было бы в Ваших лучших интересах.

С уважением,

Надежда Атаева, Ассоциация «Права человека в Центральной Азии», резидент Франции

Умида Ниязова, Узбекско-Германский Форум по правам человека, резидент Германии

Ёдгор Обид, поэт, член Международного Пен-клуба (Австрия), резидент Австрии

Алишер Таксанов, журналист, резидент Швейцарии

Алишер Абидов, Ассоциация «Права человека в Центральной Азии», резидент Норвегии

Даниэл Андерсон, узбекский беженец, бывший политзаключенный, Осло, Норвегия

Дилобар Эркинзода, Стокгольм, Швеция

Кудрат Бабаджанов, Стокгольм, Швеция

Улугбек Хайдаров, бывший политзаключенный, резидент Канады».

http://www.fergananews.com/news.php?id=26880

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner