?

Log in

No account? Create an account

March 10th, 2017

Самолет таджикской авиакомпании «Таджик Эйр», следовавший по маршруту Худжанд-Москва, в ночь на 10 марта совершил экстренную посадку в Худжанде — административном центре Согдийской области Таджикистана. На борту находились 140 пассажиров, в том числе 7 детей, и 9 членов экипажа. Никто из них не пострадал.

Лайнер вылетел из Худжанда и сел в аэропорту Тараза (Казахстан) для дозаправки, после чего вновь вылетел в Москву. Но через несколько минут на борту лайнера была объявлена нештатная ситуация. Экипаж принял решение вернуться в Худжанд. Отрабатывая топливо, самолет около двух часов кружил над Худжандом перед приземлением, сообщает Sputnik со ссылкой на технического директора «Таджик Эйр» Азамата Курбонова.

В аэропорту Худжанда было объявлено чрезвычайное положение, туда прибыли пожарные расчеты и кареты скорой помощи. Перед посадкой самолета взлетно-посадочная полоса была залита пеной. Причины инцидента пока неизвестны, но в авиакомпании предполагают, что посадка была связана с повреждением правого шасси во время взлёта самолёта из аэропорта Тараза, передает «Азия-плюс».

Информация о технической неполадке с правой шиной появилась, когда самолёт находился в воздушном пространстве Казахстана. Командир воздушного судна принял решение вернуться в аэропорт города Худжанда. В 00:39 самолёт благополучно приземлился в аэропорту Худжанда, сообщили в «Таджик Эйр».

По словам представителя авиакомпании, причины инцидента выясняет комиссия из числа специалистов «Таджик Эйр» и министерства транспорта Таджикистана. Выводы комиссии будут объявлены позднее. «До этого самолет проходил техническую проверку, и все было в норме. Что же касается пассажиров, то они были размещены в гостинице, решается вопрос об их отправке в пункт назначения», — сказал Азамат Курбонов.

Консалтинговая организация Skytrax в 2015 году внесла «Таджик Эйр» в список 23 самых худших авиакомпаний мира. Авторы рейтинга отмечали, что самолеты авиакомпании Tajik Air часто подвергаются «техническим неполадкам» во время полета, и нередко бывают задержки рейса. В предыдущие годы самолеты «Таджик Эйр» неоднократно совершали аварийные посадки. Последний такой случай произошел в сентябре 2016 года. Тогда лайнер «Таджик Эйр», вылетевший из Бишкека в Душанбе, в связи с «техническими неполадками» совершил аварийную посадку в бишкекском международном аэропорту «Манас». А в апреле 2015 года самолет этой авиакомпании Boeing-737, летевший из Курган-Тюбе в Москву, вынужден был совершить аварийную посадку в Кызыл-Орде (Казахстан).
http://www.fergananews.com/news.php?id=26119
Известная в Казахстане своим активным участием в различных акциях протеста независимый журналист и блогер Жанара Ахмет на своей странице в Фейсбуке разместила видеозапись появления у дверей её квартиры сразу четверых представителей полиции.

По словам полицейских, причиной их прихода стало поступившее к ним от гражданина Сакена Макашева обращение с просьбой привлечь журналистку к административной ответственности за… пересечение проезжей части в неположенном месте. В качестве доказательства полицейские продемонстрировали видеокадры с лавирующей между автомобилями журналисткой и предложили ей подписать протокол о привлечении к административной ответственности с наложением штрафа в 11.345 тенге ($35).
Надо заметить, что в Казахстане полиция достаточно часто на основании видеокадров выписывает штрафы за нарушение правил дорожного движения (ПДД) в виде так называемых «писем счастья», которые почтой высылаются по месту проживания попавших в поле зрения видеокамер людей. О приходе же полицейских непосредственно домой к гражданам, нарушивших ПДД, ранее ни в СМИ, ни в социальных сетях не сообщалось. Этот факт и позволил Жанаре Ахмет заподозрить полицейских в специальной слежке за ней для выявления допущенных ею мелких правонарушений, которые дадут правоохранительным органам возможность возбудить против неё уголовное дело и отправить в колонию общего режима как рецидивистку.

Жанара Ахмет стала заметной в общественной жизни страны около двух лет назад. Активно используя социальные сети, она привлекает оппозиционно настроенных людей к различным акциям протеста. В частности, Ахмет была в числе сторонниц уехавшего в Киев общественного деятеля Ермека Нарымбаева, является одной из защитниц кинорежиссёра Талгада Жаныбекова, обвиняемого властями в хищении выделенных на съёмку фильма «Феникс» денег, открыто выступала против внесения ряда инициированных президентом Назарбаевым поправок в Конституцию Казахстана.

Естественно, за свою деятельность она неоднократно привлекалась к административной ответственности. Ранее, в начале 2000 годов, Жанара Ахмет была осуждена на семь лет лишения свободы за мошенничество при сделках с недвижимостью, однако спустя два года вышла на свободу по УДО (условно-досрочное освобождение). Как раз это прошлое и довлеет над популярным в Казахстане оппозиционным блогером. Ведь согласно законодательству страны, правоохранительные органы имеют право за совершённые в течение месяца трёх мелких правонарушений повторно привлечь к уголовной ответственности человека, который ранее отбывал наказание в колониях общего и строгого режима. В 2017 году Жанара Ахмет уже дважды была оштрафована: 10 января на 113.450 тенге ($360) за нарушение порядка мирных собраний, а 23 февраля на такую же сумму - за призывы к проведению незаконного митинга.

Соб. инф.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26120
Как мы уже сообщали, против присвоения международному аэропорту Ташкента имени первого президента Ислама Каримова ранее выступил Народный поэт Узбекистана Жамол Камол (Камолов). Он обратился к новому президенту страны Шавкату Мирзиёеву с просьбой отменить указ о таком увековечивании памяти Каримова. Сегодня мы публикуем реплику Народного артиста Узбекистана, профессора Захида Хакназарова, который настаивает на том, что «у части населения Узбекистана есть страстное желание вообще больше не слышать имени Ислама Каримова, не говоря уже о памятниках ему».

* * *

«Я убеждён в том, что увековечивание образа той или иной личности в масштабах страны нельзя претворять в жизнь без учета общественного мнения или широкого круга его представителей в виде специального совета, состоящего из людей различных специальностей - историков, философов, писателей, поэтов, музыкантов, архитекторов, политологов и др.

К сожалению, недавно подписанное президентом Узбекистана постановление «Об увековечивании памяти И.А.Каримова», с моей точки зрения, скорее отражает личное отношение, личные чувства Ш.М.Мирзиёва к памяти покойного, чем стремление широкой общественности Узбекистана. Оно и понятно: он всю свою служебную карьеру, начиная с комсомольского вожака, затем хокима района, руководителя областей, вплоть до высокого поста премьер-министра страны ощущал мощную поддержку Каримова.

Он оказался способным учеником. Учителю нравилась беспрекословность ученика в выполнении его указаний, усвоение его стиля управления - категорическое неприятие инакомыcлия и жестокое преследование оппонентов, грубость в обращении с людьми.

Конечно, памяти такого покровителя надо воздать должное. Вполне понятное человеческое чувство. Но не надо выдавать свои личные чувства за выражение всенародного желания. Ибо у определённой части населения страны есть страстное желание вообще больше не слышать имени Ислама Каримова, не говоря уже о памятниках ему.

Международный аэропорт в Ташкенте имеет неоднозначную репутацию. Он входит в пятерку худших аэропортов мира по версии портала The Guide to Sleeping in Airports, его сервис регулярно вызывает нарекания со стороны пассажиров.

Это та часть населения, которая хорошо понимает, что Узбекистан сейчас по своему экономическому и политическому положению находится среди самых отсталых стран СНГ, и это случилось исключительно из-за многолетнего тупого, местнического политического курса покойного. Миллионы молодых людей, невостребованных у себя на Родине, бродят по просторам Казахстана, России в поисках любой работы, подвергаясь всяческим оскорблениям и унижениям. А чего стоят народу систематические отключения света, нехватка газа, особенно в областях?.. А как могут реагировать на увековечение памяти человека родные и близкие нескольких сотен людей, расстрелянных по его приказу в 2005 году в Андижане? У него же руки - в крови безвинных людей...

Разве можно ставить памятники президенту, у которого преступная семья? Вот во Франции жена кандидата в президенты Фийона в течении некоторого времени получала зарплату за фактически не выполняемую ею работу. Так муж за это уплатил государству не только крупный штраф, но и чуть не сорвался вообще с президентской гонки, значительно потеряв число своих сторонников. А вот в Узбекистане подход к подобным действиям совершенно другой.

Дети президента могут свободно миллиардами долларов брать из государственного бюджета, покупать на них виллы, дворцы, разную недвижимость в европейских столицах, устраивать публичные скандалы между собой, привлекаться европейскими и американскими судами к уголовной ответственности за мошенничество в особо крупных размерах, но папаша за действия своих детей никакой ответственности не несет. Он ни в чём не виноват, он белый и пушистый.

В Саудовской Аравии есть аэропорт имени короля Фахда, фактически правившего страной 30 лет. Во Франции – аэропорт «Шарль де Голль», названный по имени президента страны (правил в 1959-1969 гг.). В Грузии есть аэропорт имени царицы Тамары, в Индии – имени Раджива Ганди. Аэропорт в столице Польши Варшаве назван в честь композитора Фредерика Шопена.

Но сравнительно недавно он же сам проводил в жизнь идею, что за проступки детей, какого бы характера они не были - уголовного или религиозного - ответственность несут родители. Сколько матерей и отцов стояли с опущенными головами перед махаллинскими комиссиями и судами за проступки своих детей... Но почему само первое лицо государства не чувствовало ответственности за проступки членов своей семьи?

Потому что он был лицемер. На публике говорил одно, а на практике делал другое. Много писал и произносил пламенные речи о воспитании и заботе о молодежи, а своих двух дочерей вырастил жадными мошенницами, своим образом жизни, поступками, скандалами опозорившими узбекский народ перед общественностью.

А сам после 26 лет своего правления Каримов оставил этот народ у черты крайней бедности, страну - в экономической стагнации и в политической изоляции. Так стоит ли после таких «деяний» увековечивать его память?

Таким вопросом озадачивает себя определенная часть населения страны, которую я описал выше. Но для нынешней власти мнение этой части населения не будет иметь никакого значения. Тем более, что постановление уже опубликовано. Но в любом случае я очень хотел бы просить Ш.М.Мирзиёева:

1. Не присваивать имя Каримова улице «Узбекистанская», потому что слово «Узбекистанская» идентифицируется с узбекской нацией, с узбекским миром, а слово «Карим» можно встретить где угодно.

2. Не делать «Ок сарай» музеем Каримова. Это прекрасное архитектурное сооружение было построено на народные деньги, а не на сбережения усопшего. Там уместно сделать Музей народов Узбекистана, а не вотчину преступного семейства.

3. Не присваивать имя Каримова ташкентскому аэропорту. Слова «Ташкентский аэропорт» сразу ассоциируются с Узбекистаном, с узбекским миром, а не с частным владением Каримова.

В данном вопросе общественное мнение должно стоять выше личного. Даже если оно президентское.

Народный артист Узбекистана, профессор Захид Хакназаров (Ташкент)»
http://www.fergananews.com/article.php?id=9312
Социал-демократическая партия Кыргызстана, которую до избрания президентом возглавлял Алмазбек Атамбаев, требует взыскать один миллион сомов ($14,5 тысяч) с информагентства «24.kg» и столько же – с гражданской активистки и правозащитницы, директора Института общественного анализа Риты Карасартовой.

Поводом для иска избрана публикация «Регионы Кыргызстана показали зубы партии власти», опубликованная 8 февраля 2017 года. В ней говорилось о том, что депутаты отказываются голосовать за кандидатов от СДПК на должности мэров городов. Социал-демократов оскорбило высказывание Риты Карасартовой: «Они [СДПК] заигрались в политику, продают должности направо и налево». Это высказывание в СДПК оценили в два миллиона сомов, заявив, что «указанное утверждение не имеет ничего общего с действительностью, порочит и подрывает деловую репутацию истца [СДПК] перед народом Кыргызстана и, прежде всего, перед избирателями партии».

Исковое заявление о защите деловой репутации и компенсации морального вреда информагентством «24.kg» и Ритой Карасартовой партия власти подала в Свердловский районный суд Бишкека.

Таким образом, сразу три из четырёх райсудов Бишкека в ближайшем будущем займутся рассмотрением исков, поданных против СМИ и связанных с социал-демократами. Накануне стало известно, что 6 марта генеральный прокурор Кыргызстана Индира Джолдубаева подала сразу два иска против медиа-ресурсов «Заноза» и «Азаттык», желая взыскать с них, в общей сложности, 26 млн сомов, из которых 20 млн требует от киргизской службы Радио Свобода. В одном из исков указаны также два адвоката партии «Ата Мекен», от которых генпрокурор желает взыскать 10 млн сомов. Иски будут рассматриваться 15 и 16 марта в Ленинском и Октябрьском районных судах Бишкека. Подробнее об этом – можно прочитать здесь: http://www.fergananews.com/news/26117 и здесь:http://www.fergananews.com/news/26115
http://www.fergananews.com/news.php?id=26121
В историческом центре Душанбе начался снос еще двух зданий советского периода – столичной мэрии и министерства сельского хозяйства Таджикистана, сообщает «Озоди» (таджикская служба Радио Свобода). В знакомом каждому душанбинцу здании с ярко-розовым фасадом более 70 лет находилась администрация города.

Мэрия переехала в здание, которое в прошлом занимал Исполнительный аппарат президента, вскоре после того, как главой столичной администрации был назначен Рустам Эмомали — сын президента Эмомали Рахмона. Министерство же сельского хозяйства перебралось в здание министерства энергетики и водных ресурсов Таджикистана.

Исследователь истории Душанбе Гафур Шерматов считает, что со сносом здания столичной мэрии будет уничтожена еще одна страница истории города. Это здание относится к стилю сталинского неоклассицизма и было построено по проекту известного архитектора Николая Кузьменко. Таких зданий в городе единицы, говорит он. Ранее сообщалось, что на месте этих зданий будет возведен новый современный парламентский комплекс, строительство которого начнется уже в этом году.

Напомним, что несколько лет назад властями был утвержден новый Генеральный план столицы, в соответствии с которым в центральной части города, в частности вдоль проспекта Рудаки, поэтапно будут снесены десятки строений советского периода. Под снос уже попали здания Русского драматического театра имени Маяковского, Главпочтамта, кинотеатра «Джами». На очереди — здания драмтеатра имени Лохути, кинотеатра «Ватан» и чайханы «Рохат» — излюбленного места отдыха душанбинцев, большинство из которых с горечью воспринимают уничтожение облика строго Душанбе. В феврале этого года телеканал CNN назвал чайхану «Рохат» одной из «архитектурных жемчужин» и занес ее в список 11-ти лучших в мире чайных домов.

Предлагаем читателям «Ферганы» совершить экскурсию по историческому центру Душанбе. На этих фотографиях запечатлены здания советской эпохи, некоторые из которых уже снесены, а другие может ожидать подобная участь, и монументальные новостройки, возведенные в последнее десятилетие.

Фото © Екатерина Иващенко/«Фергана.Ру»
http://www.fergananews.com/news.php?id=26122
Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев подписал закон «О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Казахстан» без каких-либо возражений, сообщила в Твиттере 10 марта пресс-служба администрации главы государства.

Новый закон предусматривает внесение 26 поправок в 19 статей конституции Казахстана. В основном, они предусматривают перераспределение полномочий между различными ветвями власти. В то же время в Конституцию Казахстана внесён ряд и не совсем обычных дополнений. Среди них - лишение гражданства Казахстана людей, причастных к террористической деятельности, закрепление за столицей страны Астаной особого правового статуса в финансовой сфере, а также нашло отражение имя Нурсултана Назарбаева - за «выдающийся вклад в строительстве государства».

Поправка, посвящённая имени первого президента Казахстана, была инициирована депутатами обеих палат парламента и не нашла возражений ни стороны Конституционного совета, рассмотревшего в целом вышеупомянутый закон на соответствие конституционным нормам, ни со стороны Нурсултана Назарбаева. Пункт 2 статьи 91 Конституции Казахстана отныне выглядит следующим образом: «Установленные Конституцией независимость государства, унитарность и территориальная целостность Республики, форма её правления, а также основополагающие принципы деятельности Республики, заложенные Основателем независимого Казахстана, Первым Президентом Республики Казахстан – Елбасы, и его статус являются неизменными».

Соб. инф.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26123
На сайте Change.Org создана петиция, в которой граждане Кыргызстана требуют от президента страны Алмазбека Атамбаева прекратить публично оскорблять и унижать честь и достоинство отдельных людей, гражданского общества и СМИ. Петиция составлена на киргизском и русском языках.

В ней говорится, что «огульные охаивания, публичное распространение своих мнений и взглядов, основанных на личных подозрениях и неприязненном отношении к тем или иным лицам, негативно отражаются на имидже государства в целом, пагубно влияют на общественное сознание, создавая у людей иллюзию вседозволенности, безнаказанности, особой привилегированности должностных лиц».

Авторы петиции напоминают, что от людей, получивших от народа мандат на управление государством, требуется исключительная безупречность, корректность, соблюдение этических и моральных норм, строгое следование принципам верховенства Конституции и законов. «Между тем, умышленное игнорирование и откровенное попрание Основного закона со стороны главы государства стали обычным явлением, стилем управления государством. Такая тенденция привела к деградации конституционных ценностей, дискредитации демократических принципов и институтов», - говорится в петиции.

Отмечается, что, «игнорируя конституционные требования, Президент Атамбаев А.Ш. навешивает ярлыки на отдельных граждан, называя их мародёрами, сплетниками, заговорщиками, вредителями… Неправомерные и безосновательные утверждения Президента Атамбаева А. являются не только очернением и оскорблением неугодных ему лиц и политических оппонентов, но и прямым, откровенным давлением на формально независимые от него органы следствия и суда. Это прямое руководство к действию, установка на осуществление политического преследования упоминаемых Атамбаевым лиц».

Для распространения «субъективных и лживых измышлений, непристойных по своей форме и содержанию оценок личности граждан или деятельности общественных и политических институтов, используются не только внутригосударственные мероприятия, но и межгосударственные официальные встречи и пресс-конференции, транслируемые и распространяемые зарубежными СМИ. Атамбаев, демонстрируя таким образом свои диктаторские замашки и неограниченные авторитарные возможности перед всем миром, сделал нам всем «медвежью услугу», выставив государство в антидемократическом, антиправовом обличье. Более того, публичный пересказ сплетен и собственных клеветнических измышлений, как попытка быть «ближе к народу», являются не только непозволительными для главы государства, но и унизительными для всего народа. Именно так Президент Атамбаев А. оценивает культурный уровень и уровень сознания своих избирателей», - поясняют авторы петиции.

По их убеждению, Атамбаев, конституционный статус которого требует от него быть гарантом гражданского и политического согласия, символом единства нации и народа, своими речами и действиями намеренно сеет вражду и раздор: «Используя в личных интересах прокуратуру, суд, органы национальной безопасности, [он] устраивает гонения, инициирует судебные иски, требуя от граждан, высказавших в его адрес критику, огромные суммы возмещения морального вреда. Тем самым Президент Атамбаев А. вместо того, чтобы быть гарантом верховенства Конституции и законов, грубо нарушает и публично демонстрирует пренебрежение к Конституции и неуважение к собственному народу».

Авторы петиции и поддержавшие её своими подписями граждане требуют «от избранного нами Президента Атамбаева А.Ш. воздержаться впредь, в оставшийся срок полномочий, противозаконных, неэтичных, оскорбительных и клеветнических выступлений, не допускать судебного преследования лиц, свободно выражающих свое мнение о личности и деятельности Президента. Честь, репутация и достоинство каждого человека неприкосновенны так же, как и главы государства».
http://www.fergananews.com/news.php?id=26124
Что означает древняя истина – «ташкентцы бывшими не бывают»? Есть такая порода людей: покинув свой город, они и через сотню лет продолжают соединять его или притягивать к нему всё лучшее, что встречается им на пути: народы, обычаи, кухню… Искусствовед и культуролог (а местами и философ), пресс-секретарь Международной конфедерации союза художников Юрий Владимирович Подпоренко уже почти десять лет как россиянин, однако продолжает склеивать миры: московский и ташкентский – и даже издал недавно большую книгу «Между Западом и Востоком» (М., изд-во «Галарт»), куда, помимо блестящей эссеистики (например, о русском языке и его нынешних носителях в Узбекистане), включил воспоминания о своих ранних годах в Ташкенте.

О русских «чучмеках» и узбекском «хопакизме», о светском исламе и «сказочном сознании», о болезни имперства и корнях «цивилизаторства» — очередной разговор Санджара Янышева.

– Юрий Владимирович, кто читатель вашей книги?

– Ой, Санджар, боюсь, что универсального читателя нет. Надеюсь, найдутся любознательные люди, готовые поразмышлять совместно об устройстве мира в целом и в отдельных его частях. На всякий случай рекомендую читать сначала мемуарные тексты, размещённые в конце книги. А тем, кто не прочь поломать голову и «поиграть в кубики» на темы истории и религии, можно обратиться и к текстам эссе.

– Вот первое, с чем сталкивается читатель книги: «Вся полувековая послевоенная история Ташкента – это история города, совместившего в режиме сосуществования самые разные национально-культурные группы, которые не смешивались <…> В Ташкенте царила атмосфера западно-восточного перекрестка, где каждый своё особенное хранил при себе, а в общение выходил с обоюдно значимым». Дальше вы пишете: «Местные русские, не без оснований причисляя себя к европейской культуре, вместе с тем, в той или иной мере, воспринимали, впитывали формы поведения и способы мышления, присущие жителям Востока». Так «не смешивались» или «воспринимали и впитывали»?

– Уже в первом классе школы я оказался в совершенно интернациональной компании – Володя Копшев и Давид Мастов, Ильдар Тынчеров и Лина Юнитер, Даня Сачаков и Женя Устинович. Позже я узнал, что кто-то из них татарин, кто-то белорус, что есть просто евреи (определение «ашкенази» узналось много позже), а есть бухарские. Мы бывали друг у друга дома, везде было чуть по-другому, не плохо или хорошо, а по-другому – еда, отношения родителей и детей. Мама Давида варила варенье из роз – у них во дворе росло несколько огромных розовых кустов. Когда мы впервые вышли во двор на урок физкультуры, то все разулись и стали бегать босиком, а Эдик Ландсберг остался в белых носочках и бегал в них. Петька Пинхасов, когда все «бесились» на переменке и лупили друг дружку тетрадками, орал соседу по парте: «Поставь тетрадку на место». А я, уже страдая от природной грамотности, упорно поправлял его: «Не поставь, а положи». А он всё равно орал: «Я сказал – поставь!». И потом, по жизни, мы не смешивались, но принимали как должное: у него/у них принято так, а у меня/у нас – по-другому. Естественное сосуществование, то-ле-рант-ность. И это обогащало. Воспитывало самочувствие доброго любопытства – посмотри, попробуй, послушай. Не шарахайся, не отвергай. Деликатность так воспитывается.

Спустя десятилетия, в начале 1980-х, в Ташкент туристическими поездами стали наезжать толпы жителей Сибири и других регионов Союза. И в одном из магазинчиков Старого города какая-то дородная туристка, признав во мне местного русского, тут же «посочувствовала»: как вы тут с этими чучмеками? Мы с парнем-продавцом только грустно переглянулись – не ведает, что творит, мол. А я готов был провалиться от стыда.

– Однажды, в 1989-м, я летел в Штаты, нас было 15 ташкентских школьников, мы сидели кучно, оживленно болтали по-русски. В какой-то момент я перехватил неприязненный взгляд женщины в соседнем ряду. Она довольно громко, не пытаясь скрыть свою брезгливость, сказала кому-то: «Таджики што ли!» Было смешно и обидно; не за себя, а за неведомых мне таджиков. А может, за всю Среднюю Азию.

– Да уж. И в моей памяти застряла реплика одного из сотрудников Министерства культуры СССР, к которому я обратился году в 77-м с просьбой помочь организовать гастроли Ташкентского русского ТЮЗа за пределами Узбекистана. Он, уточняя, спросил: «Так ты из Ташкента? У вас там кто, чучмеки, что ли?» С гастролями так ничего и не вышло.

– Джеймс Бонд, заказывая свой любимый коктейль «водка с мартини», якобы требовал (вследствие ошибки наших переводчиков) «смешать, но не взбалтывать». Наверно, истинные открытия на ниве толерантности происходили в так называемых «смешанных браках», да? Алексей Петрович Устименко, к примеру, женился на узбечке. Мой дядя-узбек взял девушку с Урала, а его сестра, моя тетка, вышла за армянина…

– Да, национально-культурные группы не смешивались, а вот конкретные люди, случалось, вступали в интернациональные браки. И по жизни вспоминается целая цепочка таких семей. Мой преподаватель по музыке Геннадий Васильевич Пан, кореец, был женат на русской женщине. Отец моего друга Лёвы Фитермана Калмен Залманович был евреем, а мама Валентина Васильевна – русская. Сам он, переезжая в Израиль, обладал двумя узаконенными в этой стране статусами: «сын еврея» и «отец еврея». И таких примеров можно привести множество. Да и сам я в шестнадцать лет по тогдашнему закону выбирал себе национальность, потому что в метриках значилось «отец – украинец», «мать – русская».

Детям от смешанных браков, как правило, не транслировалась национально-культурная и религиозная идентичность одного из родителей, но происходил самостоятельный и, порой, трудный поиск собственной идентичности. И тогда становился возможным такой весьма экзотический вариант, когда, скажем, узбекско-еврейский метис оказывался русским по культуре и языку, а по вере – православным христианином…

– Знаю, знаю, на кого вы намекаете!.. А можно в данном контексте сказать, что вы русский украинец узбекского происхождения?

– Конечно, можно. Хотя украинского во мне только фамилия и отметка в метриках. Сам к себе я отношусь как к «восточному» или ташкентскому русскому. И чем дольше живу в Москве, тем более сохраняю такое самочувствие.

– А что из культурных или бытовых проявлений за годы жизни в Ташкенте вам так и НЕ легло на сердце, что оказалось непримиримо чужим и чуждым?

– Помню не столько «непримиримый», сколько курьёзный эпизод: однажды, будучи директором Ташкентского русского ТЮЗа, я прокладывал маршрут будущих гастролей и ехал по городам Узбекистана для встреч с секретарями горкомов партии. В Каттакургане зашел в местную гостиничку и выяснил, что место есть только в общем номере человек на пять. Дежурная пошла показать свободную койку, а когда я поднял заправленное одеяло и попросил заменить постельное белье, явно хранившее следы прежнего постояльца, то она просто изумилась: «Вай, всего один ночь спал».

Зато в 70-е годы в качестве лектора обкома комсомола мне пришлось исколесить Ташкентскую область, как говорится, вдоль и поперек. И случалось так, что на ночёвку меня забирал к себе домой или секретарь райкома, или секретарь колхозного или совхозного комитета. И спать приходилось не на выстиранной, а на новой, фабричной простыне, хранящей запах ткацкого станка. Как я понимаю, это было выражением «хурмата», уважения.

Ислам, рождаясь, словно угадал, прозрел по отдельным признакам, колебательную, подвижную, проникающую, увлекающуюся, миросозидающую сущность христианства. И… если не изъял, то решительно ограничил в своем устройстве эти и близкие им тенденции. Меняющаяся (привычно и комфортно для европейца!) жизнь здесь, на исламском Востоке, дотошно и максимально широко алгоритмирована – для каждой возможной ситуации предусмотрено типовое решение. Мусульманин – и, шире, человек Востока – не «изобретает велосипед», а стандартизирует ситуацию, пользуется цепочками готовых решений, проверенных на практике поколениями предков. Если Запад – изобретатель компьютера, то Восток – его умелый и сноровистый пользователь. <…> Поэтому Запад не должен обольщаться «демократизацией» общественной жизни на современном Востоке. Принятые законы и даже конституции, гарантирующие свободу слова и недопустимость цензуры, – это, как правило, всего лишь декорация, парадная гостевая комната, в которой регулярно прибираются, стирают пыль с вечно новой мебели, но не живут. (Эссе «И с мест они не сойдут?» из книги Ю. Подпоренко «Между Западом и Востоком»)

— В одном эссе вы пишете про «декоративную демократию» в странах исламского Востока. А что, если им, этим странам, не «делать вид», не играть в европейскую светскость, а прописать в своих конституциях, например, что президент республики избирается пожизненно, и не народом, а кланом, что республика отныне не республика, а, скажем, эмират или халифат – от них, конечно, не отстанут, зато чуть меньше станет в мире межгосударственного лицемерия?..

– Так в чём проблема? Предлагай! (Смеётся.) А если серьёзно, то дело всё же, думаю, в разных способах мышления и действия. Европейцы и американцы пришли к прозрачности и «проточности» общественного устройства путём поисков, проб и ошибок, выстрадали принципы общественного диалога, открыв и используя ситуации неустойчивости, бифуркации, дискуссии как инструмент развития.

А на Востоке эта идея не прижилась. Возможно, повлияли исторически суровые природные условия, при которых решающей оказалась роль алгоритмов, жёстких поведенческих стереотипов. А в таком случае исключаются маневренность, вариативность решений. Вот практически синонимы: «окей» и «хоп», оба слова означают одно и то же – ладно, хорошо, всё в порядке. Но, думаю, не случайно ташкентские остряки в своё время так горьковато расшифровали слово «хоп» – хорошо, обязательно подведу.

– Хоп, акя! Есть даже такое слово – «хопакизм», который можно перевести как «безответственное соглашательство». Вот почему любые имперские притязания здесь утонут, как бритва в киселе. А притязания по-прежнему живы. Вон, Саша Грищенко мечтает вернуться в Ташкент на белом танке и омыть свои гусеницы в водах Анхора…

– У Жан-Поля Сартра есть замечательное речение: «Чтобы понять, надо измениться, выйти за свои пределы». Это я к тому, что настоящими восточными (узбекскими) русскими считаю тех, кто, сохраняя собственную идентичность, прирастил к ней хотя бы какое-то понимание «другого», преодолел тем самым свои «пределы». Это трудно, но возможно. Увы, ражем «имперства», цивилизаторства жители России больны давно, это еще Салтыков-Щедрин заметил и отразил в очерке «Господа ташкентцы». А большевики в советское время что-то действительно стимулировали в местной культуре к саморазвитию, что-то вносили в устройство жизни позитивного (современную медицину, например), а что-то навязывали, исходя из собственных представлений о «светлом будущем», которые, как оказалось, и заразительны, и хорошо рифмуются со «светлым и великим прошлым».

– Наверно, русский аналог «окея» и «хопа» – «походу» (тот, что раньше звался «авось»), да? Как писал Чаадаев в своих «Философических письмах», мы, походу, не принадлежим ни к Западу, ни к Востоку, ибо «не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось». Отсюда и сложность в определении российского пути: европейские ценности, как стало особенно ясно в последние три года, ей категорически не подходят. Слову «азиатчина» тут обижаются. При этом самоназвание «Российская Федерация» (подобно слову «республика» в отношении, скажем, Узбекистана) ничего общего с реальностью не имеет.

– В России исторически заложено противоречие между целостностью сохранения и текучестью развития. В отличие, скажем, от Англии или США, где целостность «подарена» географией, в России и собирание земель затратно, и, уж тем более, развитие в условиях сурового климата. Поэтому и культура, и общественное сознание развивались дискретно, толчками: то «впереди планеты всей», то, увы, догоняем. Тем не менее, именно ослабленность чисто западных и чисто восточных основ позволяют отнести Россию к «зоне творения» (Н.Вавилов). Именно здесь есть шанс прорывного исторического развития, правда, мучительно трудного, как труден всякий творческий процесс. И федерация здесь исторически естественна, а не сотворена людьми для разнообразия жизни, как в США, но пробиться и реализоваться этой естественности мешают пока рудименты имперского сознания.

Имперцы-завоеватели в России не убивали и не оттесняли местных жителей (как это было, увы, в тех же США), поскольку места, где они проживали, были не слишком комфортны, а стремились их подчинить и навязать свои представления о «правильном» устройстве жизни. Иногда это удавалось больше, иногда меньше. Но, так или иначе, многие из присоединённых народов сохранили свою национально-культурную идентичность. Но федеративность, ты прав, здесь во многом остаётся декларативной. Уж больно силён страх дальнейшего распада после стремительного развала СССР… Впрочем, проблема межнациональных союзов не только российская – тут и «брексит» английский, и попытки Каталонии выйти из Испании, и другие межнациональные разборки.

– А какова, на ваш взгляд, идеальная, скажем так, модель будущего сосуществования стран Центральной Азии и России?

– Ещё одно моё любимое выражение, восточно-суфийское: «Учитель приходит тогда, когда ученик готов». Сейчас во всем мире идет мощный процесс переоценки, отказа от прошлых стереотипов, от навязывания ценностей одной культуры другим. Что касается идеальной модели, то я придерживаюсь мнения, сформулированного в книге Александра Пятигорского и Олега Алексеева «Размышляя о политике». Время всяческих «моделей» (к примеру, Маркс с Энгельсом «смоделировали», а Ленин с товарищами воплотили) ушло в прошлое. Темпы реальных социально-политических изменений стремительно возросли, изменились и способы взаимодействия (например, Трамп «отодвинул» СМИ и общается с народом напрямик через твиттер) — любая модель, едва возникнув, отстаёт от реальности.

Возможно, это рудимент моего уже немаленького возраста, но я считаю, что ислам не случайно оказался последним среди мировых религий. Ислам таинственен. В нём, как в изобретённой на Востоке алгебре («аль-джабр» – восполнение): цепочки логических последовательностей опущены, сжаты до действующей формулы. И поэтому здесь очень высоко ценятся жёсткие и категоричные поведенческие стереотипы, сложившиеся исторически в суровых условиях пустыни (скажем, плохо закрепленный и протершийся в дороге хурджун с водой мог стоить жизни всем участникам каравана). Эти стереотипы нацеливают человека не на затратное, избыточное развитие, а на экономное сохранение…

Сейчас, мне кажется, начинается процесс трансформации ислама от религиозности к светскости, когда слепая вера ослабнет, а алгоритмы поведения останутся. Интересные приметы такой культурной трансформации можно заметить в фильме-победителе Московского кинофестиваля 2016 года «Дочь» иранского режиссера Резы Миркарими.

Увы, по ходу процесса возникают всевозможные судороги и эксцессы, от которых содрогается мир. Но христиане времен крестовых походов тоже были те еще фрукты.

Что можно точно предсказать, так это процесс трудного, мучительного отрезвления от разного рода иллюзий.

– Какова эволюция ваших философских взглядов? Вы ведь, кажется, состояли в компартии?

– Да, я был членом КПСС. А до того, в институте, вполне серьёзно относился к так называемым общественным дисциплинам. Мои конспекты в форме толстенных общих тетрадей в коленкоре долго еще ходили по рукам, пока их след не затерялся. Мне было интересно. Ленинский «Материализм и эмпириокритицизм» читал всю ночь перед экзаменом. Рано и с огромным интересом открыл для себя Сартра, писал о его пьесах работу в научном кружке. Так же открывал Брехта, Камю. Должен заметить, что в тогдашнем Ташкентском театрально-художественном институте работали глубокие и увлечённые своим делом педагоги – Яков Соломонович Фельдман, руководитель курса, Никифор Иванович Качановский, философ-гегельянец, «отсидент», как тогда обозначали тех, кто пострадал за свои убеждения. Елена Анатольевна Гершберг, которая преподавала историю зарубежного театра и по своей инициативе разработала, утвердила в Москве и стала читать нам первым историю восточного театра…

Хотя первые трещины в мировоззрении пошли от отставки Хрущева, я довольно долго оставался правоверным коммунистом, считая, что это даёт дополнительное основание быть встроенным в общественные структуры и хорошо делать своё дело. С началом перестройки жадно читал впервые открывающиеся тексты, прозревал… Скажу, что из партии я вышел сам, по заявлению, примерно за год до августовского путча 1991 года. Работал тогда замом главреда в журнале «Звезда Востока». Помню, как Сабит Мадалиев, главный редактор, после путча жалел, что не сделал так же.

– В упомянутой «Звезде Востока» вы проработали восемь лет. Об этом в вашей книге – подробный очерк. Там есть такой эпизод: обосновавшийся в Москве Сабит Мадалиев возвращается в Ташкент, чтобы принять руководство всё более либеральным журналом. И я представил себе такую ситуацию. Осенью 2017 года вы получаете сходное предложение: должность главного редактора, хороший оклад, возможность публиковать любые материалы... Утопия?

– Абсолютная утопия. Поясняю. Сабит Мадалиев вернулся в Ташкент по разным причинам. Он был приглашен Союзом писателей Узбекистана в русле возобладавшей тогда тенденции: русскоязычные литературные журналы в национальных республиках должны возглавлять литераторы соответствующей местной национальности, пишущие по-русски. Приехав из тогдашней Москвы, которая была центром и мотором демократических преобразований, он стремился создать СВОЙ журнал, издание, включённое в контекст современной литературы, прежде всего поэзии. Но были у него и чисто семейные обстоятельства. И, конечно, время Перестройки было наполнено надеждами, стремлением к обновлению. Сейчас другое время, доминанту которого и сформулировать-то не получается, настолько она ускользающая… Даже если пофантазировать, то очень трудно представить «портфель» такого журнала.

– Наверно, обновление теперь происходит посредством каких-то других, не традиционно литературных средств. Эмоционально-интеллектуальная потребность в историях сегодня восполняется за счёт телевизора и интернета, там есть все мыслимые и немыслимые жанры того, что именуется «фикшн»: чего стоят одни только ненаучно-фантастические инициативы окопавшихся в Думе чудотворцев! Или создаваемый на наших глазах «роман о священной войне»… Литература же вся превращается в «нон-фикшн» – другая не интересна. Отсюда бум вокруг документальной (в том числе исторической) прозы, беллетризованных биографий, мемуаров…

– Ну да, если и есть обновление, то это обновление сказки. Только перевёрнутой: вместо «Сказки о Светлом Будущем» разыгрывается «Сказка о Великом Прошлом»… А все, кто преодолел сказочное самочувствие, стараются, и это важно, пробиться от, скажем так, «фейк-фикшн» к правде, чтобы сформулировать и сохранить свою собственную позицию в отношении к прошлому и настоящему.

– В своих мемуарах вы вскользь упоминаете некий «Интерсоюз». Что это было – политическая партия со своей программой по новому мироустройству? Куда он потом делся, этот «Интерсоюз»?

– В мае-июне 1989 года я учился на курсах повышения квалификации в Москве, как раз в то время проходил первый съезд народных депутатов СССР, и в целом была очень демократическая атмосфера. В Лужниках открыли площадку, где желающие могли проводить митинги. Там я единственный раз в жизни видел совсем рядом и слушал Андрея Дмитриевича Сахарова. И когда вернулся в Ташкент, то рассказал коллегам об этом. В то время в других республиках, прежде всего в прибалтийских, создавались так называемые «национальные фронты», их эмиссары наведывались и в Ташкент. И было решено инициировать создание аналогичной общественной организации, но только альтернативной: не фронт, а союз, не национальный, а интернациональный. Провели учредительное собрание, в состав исполкома от редакции вошли тогдашний главный редактор журнала Сергей Татур и я, сопредседателем был избран Михаил Гребенюк…

Организация работала около года, а потом как-то рассосалась. Кстати, от «Интерсоюза» Гребенюк, Татур и я были кандидатами в депутаты Верховного Совета УзССР, но все проиграли на выборах.

– Принято считать, что для политических игр нужны какие-то деньги, что политика – это прежде всего бизнес. Вы что же, занимались «Интерсоюзом» на голубом глазу, то есть - на голом энтузиазме?

– Для меня, по крайней мере, это был чистый энтузиазм, настолько свежим был ветерок свободы, возможность что-то делать не по канону. Главным пунктом программы было сохранение мира и стабильности. Помню, когда возникали межнациональные столкновения – андижанские, паркентские события, - то ряды «Интерсоюза» пополнялись. Успокаивалось – редели.

– Юрий Владимирович, обычно я спрашиваю этнических русских, ну, или условных русских: как они - в смысле, их предки, - в Среднюю Азию попали. Вас же хочется спросить: почему вы оттуда уехали? Мне кажется, вы из тех пришельцев, которые со временем становятся бОльшими аборигенами, нежели местные, коренные жители…

– Если совсем коротко, то уехал по приглашению – писать книгу, и… остался. Если чуть пошире – так совпало, что по близкому окружению меня удерживало всё меньше обстоятельств. Дочь с семьёй уже несколько лет жила в России, а тут и сын засобирался. Ещё шире – творчески становилось всё менее интересно – Марика Вайля зарезали, а я, если и писал изредка о театре, то, конечно, о его спектаклях… По-настоящему яркие события в творческой жизни происходили всё реже и реже.

– Вы часто организуете в Москве выставки, в том числе художников из Центральной Азии. Есть ли сейчас в Узбекистане имена, сопоставимые с Усто Мумином, Волковым, Верещагиным?.. Это я к тому спрашиваю, что развал империй дает обычно импульс для зарождения чего-то нового: утрата (перезагрузка) активизирует скрытые резервы, включает стратегию поиска и так далее. В литературе, во всяком случае, так.

– Да, художники из Узбекистана регулярно представляют свои работы на ежегодных Московских международных художественных салонах. Были и персональные выставки в залах Центрального дома художника в Москве. Ранжировать и сопоставлять с великими художниками прошлого не берусь – акценты расставит время. Но скажу, что в прошлом, 2016, году в серии «Мастера изобразительного искусства стран СНГ» нами в издательстве «Галарт» был выпущен альбом «Файзулла Ахмадалиев» по представлению Творческого объединения художников Узбекистана. Считаю такой выбор узбекских коллег достойным: в творчестве этого живописца органично сочетаются стилистические элементы восточного искусства и мотивы суфийского мировидения с современными средствами выразительности.

– Испытываете ли в связи с воцарением Шавката Мирзиёева какие-нибудь надежды на долгосрочные перемены?

– Трудно сказать. Я перед переездом в Россию иначе представлял здешние реалии, как теперь затрудняюсь в представлениях о современном Узбекистане. Хотелось бы, чтобы там произошли позитивные изменения в условиях жизни, в становлении действительно рыночной экономики, в устройстве культуры и искусства. Хотя особых надежд на отказ от авторитарности руководителей любого ранга не питаю – это заложено в менталитете, в традициях довольно жёстко соподчиненных отношений.

– Напоследок – личный вопрос. Ваше первое воспоминание?

– Я стою трехлетний на аллее парка «Комсомольское озеро», куда мы с мамой летом иногда ходили купаться, и, раскинув широко-широко ручонки, набрав как можно больше воздуха, ору, что есть мочи: «Калявативо-калявативо-калявативо!», что в переводе с детского означало восхищение красотой окружающего мира. Клумба среди аллей алела и зеленела огромными цветами и листьями, и эта картинка до сих пор в моей памяти…

Родители поселились в Ташкенте за неделю до моего рождения. А познакомились в конце войны в Воронеже. Сперва поехали в деревню отца, но там был сплошной мрак, тогда отправились в Ташкент, где мама жила раньше с дочкой от первого брака.

– Родители тоже были людьми творческих профессий?

– Отнюдь. Мама – бухгалтер, папа работал на железной дороге помощником машиниста… Он погиб в 1958-м: в крушении на станции Чингельды. Тепловоз врезался в хвост стоящего состава, погибли машинист и помощник; по версии следствия, оба уснули. После этого крушения была разработана и внедрена система, когда в локомотиве надо периодически нажимать на кнопку или рычаг, иначе включается экстренное торможение.

…По отрывочным сведениям, дед по отцу был денщиком у местного помещика в Скадовском уезде Херсонской губернии. А дед по матери происходил из купеческой семьи в Красноярске. Он был убит шальной пулей в 1918-м, когда маме было всего два года.

– Не хотите написать историю своего рода?

– О такой книге думал, но надо искать, ездить в разные концы теперь уже разных стран, боюсь, не осилю – на восьмом-то десятке...

– Ну, если напишете, зовите на плов!

– Погоди, мы ещё эту книгу не обмыли!

Записал Санджар Янышев
http://www.fergananews.com/article.php?id=9313
В начале 2000-ых мигрант мог подойти к соотечественнику на улице и попросить помочь найти место для проживания. Трудовых мигрантов было мало, а сдаваемого жилья — много. Потом мигрантов стало больше, и они начали селиться по несколько десятков человек в квартиру, начались облавы органов миграции и правопорядка. Сейчас проблему жилищного устройства во многом помогает решать интернет, где можно довольно быстро найти так называемое койко-место или воспользоваться услугами агентств недвижимости, которые принадлежат таким же мигрантам. «Фергана» выясняла, как мигранты из Кыргызстана находят жилье, в каких условиях живут, и как решают возникающие на этой почве проблемы с полицией.

* * *
Сегодня проблема поиска жилья в Москве для трудовых мигрантов из Киргизии решается намного проще, чем еще несколько лет назад. Однако проблема сдачи квартир в Москве только «лицам славянской внешности» существует до сих пор, поэтому трудовые мигранты завели собственные агентства недвижимости с риелторами — такими же трудовыми мигрантами.

Чаще всего на первых порах мигранты живут у родни или знакомых. Хотя зачастую не бесплатно, даже если арендаторы жилплощади — кровные родственники. Мигранты из Киргизии ищут жилье на сайте «Бирге». Там сдают места в гостиницах (о них мы расскажем отдельно), квартиры, комнаты и, пользующиеся наибольшим спросом – койко-места. Цена за койко-место начинается от 4000 рублей и доходит до 6000 в месяц. Она не зависит от района, мигранты работают по всей Москве и койко-место ищут рядом с работой.

А вот стоимость аренды квартиры зависит от ее расположения. Цена однокомнатной квартиры начинается от 25 тысяч рублей, двухкомнатная стоит 33-45 тысяч, дальше — цены выше. Оплата услуг риелтора составляет 100 процентов от стоимости жилья, если вы снимаете квартиру и 50 процентов, если ищете комнату.

Быть субарендатором выгодно...

Предприимчивые киргизы снимают большие квартиры и сдают их по койко-местам. Основная цель субаренды — самому жить бесплатно. Сверхцель — зарабатывать на этом.

Жолдош приехал в Москву в 2010 году, пару месяцев жил у брата, а когда освоился, нашел работу и съехал. Сейчас Жолдош сам снимает трехкомнатную квартиру за 47 тысяч рублей. Ее он также нашел через риелтора. В одной комнате проживает он с женой, во второй живет семейная пара, в третьей — еще три человека. Место в его квартире — а она после ремонта и со всей необходимой бытовой техникой — стоит 6 тысяч рублей. Его постояльцы не только киргизы, но и россияне — внутренние трудовые мигранты. Жолдош выбирает тех, кто не пьет и не курит, чтобы в квартире было тихо.

Открывать дверь кому бы то ни было, кроме Жолдоша и его супруги, жильцам не рекомендуется. Все вопросы он решает сам. Каждый день по очереди в обязательном порядке проводится уборка общих территорий (кухни, ванной комнаты и коридора). Свои комнаты мигранты убирают сами по мере необходимости, но не менее одного раза в неделю.

Главный вопрос, который меня интересовал, почему даже при наличии хороших доходов люди не снимут пусть небольшую, но отдельную квартиру.

- Во-первых, это не такой уж дискомфорт. Киргизы всегда жили вместе большими семьями и уживаются друг с другом без особых проблем. Во-вторых, сегодня мы готовы пожертвовать своим комфортом, чтобы завтра накопить деньги на собственное жилье на родине. Я лично знаю одну женщину, которая построила дом в пригороде Бишкека, работая уборщицей в Москве. Если бы она снимала не койко-место, а хотя бы комнату, она бы не накопила этих денег. Грубо говоря, если зарабатывать 50 тысяч рублей, из них 6 тысяч рублей отдавать за койко-место, 7 тысяч тратить на продукты и еще 7 тысяч на прочие расходы, то останется 30 тысяч рублей, которые через год будут составлять уже 360 тысяч рублей (примерно $6 тысяч). За три года можно накопить на домик в пригороде Бишкека, - объяснил Жолдош.

...но и рискованно

Во время подготовки статей о мигрантах я сама не раз бывала в квартирах, где они живут. Большинство из них находятся в плохом состоянии. Сдавать их потому и выгодно, что хозяева знают или предполагают, что там будет жить не один или два человека, а группа, поэтому можно запросить больше. Да и на ремонте можно сэкономить — мигрантам выбирать жилье не приходится, туда они приходят только переночевать. Сдают всегда одному человеку, именно он потом решает вопросы с владельцами квартиры и полицией. Такие квартиры обычно с минимальным набором мебели или обставлены двухъярусными кроватями — так поселить можно больше людей.

Айпери работала консьержкой в одном московском подъезде у метро «Севастопольская». В комнате консьержей она и жила. Однажды владельцы одной из квартир попросили ее присмотреть за их сыном, который там жил один. Оказалось, что он начал пить и водить домой компании друзей. Родители вернули сына жить к себе, а квартиру предложили Айпери по очень выгодной цене — две комнаты со всеми удобствами за 25 тысяч рублей (после кризиса цену подняли еще на 5 тысяч рублей).

Комнаты Айпери сдает по койко-местам, хозяева об этом не знают, квартплату она им отвозит сама. А если хозяева решают проверить квартиру, то Айпери на несколько часов выпроваживает мигрантов с их вещами.

Про такие квартиры всегда знают участковые. Так, участковый ее двора однажды поинтересовался, нет ли у Айпери еще на примете людей, которым нужна квартира. Квартира была нужна ее брату Каныбеку. Как выяснилось, квартира была в ужасном состоянии, и хозяйка отдала ключи от нее участковому с просьбой найти жильцов.

- Эту «двушку» участковый нам сдал за 30 тысяч рублей. Ему, как посреднику, я отдал еще 15 тысяч рублей. Когда я в нее въехал, то увидел газеты на стенах, из мебели на две комнаты был один шкаф, два стула и кое-какая кухонная мебель. Естественно, что жить в таких условиях мы не могли, и я сам сделал ремонт, который мне обошелся в 25 тысяч рублей. Просил хотя бы часть потраченных денег вычесть из квартплаты, но мне отказали, - рассказал Каныбек.

Сейчас в одной комнате живет он с женой и ребенком, а другую сдает по койко-местам, для чего он опять же на свои деньги купил двухъярусные кровати.

- Иногда я «отбиваю» квартплату за счет жильцов, но ведь и мы рискуем. Если в этом месяце у меня не будет квартирантов, то платить всю сумму за квартиру придется мне самому, - замечает Каныбек.

При таких условиях ни Каныбеку, ни Жолдошу выбирать квартирантов не приходится. А текучка, по их словам, большая. Если сегодня мигранта уволили, и он нашел новую работу на другой станции метро, жить в этой квартиру и тратить деньги и время на дорогу он не станет — сменит одно койко-место на другое.

Плата за безопасность...

- Когда у тебя никого в Москве нет, то ты в том числе и из соображений безопасности будешь жить со своими соотечественниками по 10 человек в квартире. Для только что приехавшего из села в большой город киргиза — это не вопрос личного комфорта. Нам страшно жить по одному или не со своими. А так тебе в первый же день расскажут про правила жизни в Москве, подскажут, где найти работу. Но есть и минусы — это воровство. Такое тоже происходит, люди же постоянно меняются в квартире, - объяснил мне трудовой мигрант Санжар.

Поэтому для мигрантов лучше, когда на одной жилплощади собираются представители одной семьи. С большими киргизскими семьями, в которых сильны родственные связи, это несложно. Сам Санжар приехал в Москву несколько лет назад к сестре. С проблемой «не сдаем не славянам» столкнулась именно она — 10 лет назад в Москве еще не было так много «своих» агентств недвижимости.

- Вместе с риелтором она поехала смотреть квартиру. Увидев ее не славянское лицо, хозяйка ничего не стала слушать и захлопнула дверь. Сестра пришла расстроенная на работу, где ее русская подруга спросила, что случилось. Сестре повезло, подруга как раз съезжала к парню, и у нее освободилась квартира. Ее мы и снимаем до сих пор — уже 10 лет. В одной комнате живет сестра с мужем и двумя детьми, в другой — я с женой, - рассказал Санжар.

Если про реальное количество квартирантов могут не знать хозяева квартир, то о них знает участковый. За свое молчание и снисходительное отношение к мигрантам участковые берут разные суммы. Отказаться от уплаты «дани» невозможно (как за это поплатились трудовые мигранты из Таджикистана, «Фергана» рассказывала в статье «Новые люберецкие? В Подмосковье полицейские мстят отказавшимся платить дань мигрантам из Таджикистана»). Каныбек со всей квартиры платит участковому две тысячи рублей ежемесячно.

...и относительное спокойствие

Темирбек приехал в Москву 8 лет назад. Устроиться на высокооплачиваемую работу сразу было сложно, поэтому он работал в системе ЖКХ и экономил на всем, включая комфортные условия проживания.

- Пять-десять назад в Москве был период большого притока мигрантов, и жили мы по несколько десятков человек в квартире. Несмотря на то, что мы платили участковому по 500 рублей с человека, нас все равно ожидали облавы. После ряда облав, о которых постоянно писали СМИ, мигранты стали жить меньшими группами, но участковым мы все равно платили, - поясняет Темирбек.

Все происходит стандартно: при въезде в квартиру нового арендатора участковый зовет его «поговорить» и объясняет, сколько будут стоить его «услуги по обеспечению спокойствия квартирантов».

- Я не против того, чтобы платить за спокойствие. Однажды у нас была облава, и полиция начала проверять документы у жильцов. Естественно, не у всех все было в порядке. Начались допросы, и полицейский спросил, кто у нас участковый. Мы назвали имя, и нас оставили в покое. Потом участковый сменился. Новый был человек скромный и деньги не просил, но тут уже мы сами платили ему, так сказать, за лояльное отношение, - говорит Темирбек.

Спустя 5 лет жизни в Москве квартирные проблемы Темирбека закончились — он не только стал зарабатывать больше и снимать квартиру с родственниками, но и получил гражданство России.

- Теперь ни один участковый не может требовать с меня денег. Квартиру я нашел через риелтора — на станции метро «Перово», двухкомнатную за 35 тысяч рублей, еще 25 тысяч отдал риелтору. В одной комнате живет мой брат с женой и детьми, в другой — я со своей женой. Проблем нет, договор аренды заключен. А с хозяевами не сталкиваемся — квартплату ежемесячно переводим на их карту.

Екатерина Иващенко
http://www.fergananews.com/article.php?id=9314

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner