?

Log in

No account? Create an account

February 14th, 2017

Национальное бюро по противодействию коррупции (Антикоррупционная служба) Казахстана решило обнародовать некоторые подробности дела бывшего банкира и оппозиционного политика Мухтара Аблязова и повторно вызвало его на допрос - в срок до 15 февраля.

По сообщению пресс-службы Нацбюро, бывшему председателю Совета директоров АО «БТА Банк» Мухтару Аблязову и возглавляемой им преступной группе инкриминируется хищение более $7 млрд, по этому делу идёт досудебное расследование.

Следствием установлено, что Аблязов искусственно раздувал капитал банка путем покупки его акций за счет похищенных в банке денежных средств через подконтрольные компании. Рост капитала придавал банку привлекательности, иностранные инвесторы и граждане Казахстана вкладывали в него свои денежные средства. С 2005 по 2008 годы за счет максимального привлечения депозитов населения и инвестиций от зарубежных кредиторов капитал банка вырос в восемь раз.

Полученные обманным путём денежные средства Аблязов похитил путем кредитования своих многочисленных компаний, продолжает пресс-служба Нацбюро: «В дальнейшем преступные деньги отмывались посредством финансовых операций через сотни оффшорных компаний и были использованы в приобретении дорогостоящих активов в России, Украине, Великобритании, США, Франции и других странах».

В итоге граждане утратили свои накопления, а зарубежные кредиторы - надежду на возвращение предоставленных займов. Обязательства по погашению задолженности «БТА Банка», как перед внутренними вкладчиками, так и зарубежными инвесторами, взяло на себя государство.

Собранные следствием доказательства в совершении особо тяжких преступлений действия Аблязова квалифицируются по следующим статьям Уголовного кодекса Казахстана от 16 июля 1997 года (действующий ныне уголовный кодекс Казахстана был принят 3 июля 2014 года. – Прим. «Ферганы»): по части 4 статьи 263 («Создание и руководство преступным сообществом»), пунктам «а», «б» части 3 статьи 176 («Присвоение и растрата вверенного чужого имущества»), части 3 статьи 24 - пунктам «а», «б» части 3 статьи 176 («Покушение на присвоение и растрату вверенного чужого имущества»), пунктам «б», «в» части 3 статьи 193 («Легализация денежных средств и иного имущества, приобретенных преступным путем»), части 1 статьи 220 («Незаконное использование денежных средств банка») и статье 228 («Злоупотребление полномочиями»).

Напомним, 2 февраля Антикоррупционная служба вызвала Аблязова на допрос в Астану, опубликовав объявление в средствах массовой информации Франции, где бывший банкир предположительно находится, и Италии, где живут его ближайшие родственники. Нацбюро желало видеть его у себя 10 февраля, но Аблязов не явился и о причинах, препятствовавших явке, не сообщил. Теперь Нацбюро приглашает Аблязова в срок до 15 февраля прибыть в Астану для участия в следственных действиях.
http://www.fergananews.com/news.php?id=25999
Как сообщает «Азаттык» (киргизская служба Радио «Свобода»), 14 февраля парламентская фракция «Республика - Ата-Журт» выдвинула своего лидера Омурбека Бабанова кандидатом на пост президента Кыргызстана.

Омурбек Бабанов известен как молодой и активный политик с неоднозначной репутацией. Он - один из богатейших бизнесменов страны.

Согласно Конституции Кыргызстана, президентские выборы состоятся осенью 2017 года. Однако начало избирательной кампании еще не назначено.

Вместе с тем, еще на прошлой неделе стало известно, что баллотироваться в президенты будут экс-премьер-министр Темир Сариев и лидер парламентской фракции «Онугуу-Прогресс» Бакыт Торобаев.

Любопытно, что буквально несколько дней назад в социальной сети Фейсбук появилась страница «Роза Отунбаева — наш президент 2017». О намерениях самой Розы Отунбаевой, которая уже была президентом страны в переходный период в 2010-2011 годах, пока ничего не сообщалось.

Напомним, в предыдущей президентской гонке в 2011 году участвовало шестнадцать кандидатов.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26000
В российско-казахстанском городе Байконур 8 февраля был вынесен приговор председателю правозащитной организации «Байконур за гражданские права» Марату Даулетбаеву: судья городского суда Карлыгаш Нурпейсова осудила его на год лишения свободы по пункту 2 статьи 130 («Клевета с использованием средств массовой информации или информационно-коммуникационных сетей») Уголовного кодекса Казахстана.

Уголовное дело в отношении общественника было возбуждено по заявлению назначенного российскими властями мэра Байконура Анатолия Петренко. Марат Даулетбаев обвинял городского главу в том, что он бесплатно раздал «уважаемым людям» 25 участков земли в городской черте. Когда же мэрия ответила отказом на его запрос о предоставлении информации о владельцах, Даулетбаев обратился с жалобой к президенту России Владимиру Путину и продублировал её текст на своей странице в Фейсбуке.

Процесс, начавшийся 24 января, проходил в казахстанском суде – в соответствии с нормой, согласно которой в Байконуре, находящемся в аренде у России, дела рассматриваются судом той сопредельной стороны, чьим гражданином является подследственный.

На суде, как рассказывает Марат Даулетбаев, он вместе с адвокатом снова попытался поднять вопрос распределения земель.

- По нашему заявлению мы запрашивали 25 человек, которые летом получили землю. А нам на суде представили тех людей, которые получили землю два-пять лет назад. Зачем нам это надо? – говорит он.

Можно сказать, что правозащитнику дважды повезло: и мягкое для сегодняшних реалий наказание «за излишнюю активность», и то, что он сразу попал под амнистию, объявленную в честь 25-летия независимости Казахстана. Поэтому Марат Даулетбаев останется на свободе.

Но до сих пор остается проблема функционирования его организации в городе, управляемом российской администрацией.

- Нас уведомили, чтобы мы прошли регистрацию в России, но мы не считаем это нужным. Во-первых, мы станем «иностранным агентом», во-вторых, мы живём на территории Казахстана: Байконур – это тоже Казахстан, - подчеркнул Марат.

Отметим, что «Байконур за гражданские права» уже имеет государственную регистрацию, полученную в Министерстве юстиции Казахстана, и даже если бы общественники очень хотели, вряд ли бы они смогли получить дополнительную регистрацию в России.

Марат Даулетбаев ожидает текст приговора и намерен обжаловать его в вышестоящей инстанции.

Напомним, что город Байконур арендован у Казахстана Россией до 2050 года. По соглашению между странами он наделен статусом, соответствующим городу федерального значения Российской Федерации, и по этой причине в нем действует российское законодательство. Мэр города назначается решением двух президентов – России и Казахстана (в данный момент городом управляет россиянин - 70-летний полковник в отставке). В городе действуют российские полиция и военный суд, структуры других ведомств России. Однако в отношении казахстанских граждан, которые составляют примерно половину всех жителей Байконура, действуют казахстанские законы.

Соб. инф.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26001
Министр внутренних дел Казахстана Калмуханбет Касымов 13 февраля на правительственном часе в парламенте предложил законодательно обязать международные социальные сети работать через казахстанских провайдеров. Официально под этим заявлением стоит забота о подростках, вовлекаемых в интернет-сообщества суицидального характера.

Последнюю неделю казахстанский сегмент интернета отметился повышенным вниманием к теме вовлечённости подростков в группы социальных сетей, где предлагается «поиграть со смертью». Правоохранительные органы активно рапортовали о закрытии более 100 групп с хештегами «синий кит», «разбуди меня в 4.20», «Я в игре», «Тихий дом».

По данным Касымова, за январь-февраль 2017 года его ведомство выявило 63 случая вовлечения несовершеннолетних в данные группы, в том числе 15 человек нанесли себе различные ранения.

Несмотря на то, что в Казахстане имеется большая практика по блокировке неудобного контента, в МВД полагают, что этого недостаточно. Физическое нахождение серверов таких социальных сетей, как «Вконтакте», Facebook и Instagram, за пределами республики существенно, по мнению министерства, осложняют задачу.
«Здесь выход должен быть такой: мы должны в законодательном порядке обязать владельцев держать все данные на казахстанских пользователей в Казахстане или же обязать их работать в Казахстане через казахстанских провайдеров. Вот тогда будет [контроль]», - считает министр.

Инициатива Касымова озвучена на фоне наступления властей на свободу слова в социальных сетях, отмечает в своём докладе Amnesty International. Организация акцентирует внимание на том, что в Казахстане преследуются пользователи интернета, которые активно выражают несогласие с проводимой государством политикой.

Тем временем в социальных сетях недоумевают, почему правоохранительные органы не так расторопны с руководителями подобных «групп смерти». К примеру, основатель неформального «Совета общественной безопасности» Алма-Аты Ислам Угушев собственными силами смог разоблачить одного из кураторов группы «Синий кит», которая вовлекает подростков в смертельные игры. Несмотря на то, что полученные материалы были переданы правоохранительным органам, последние не торопятся рапортовать о поимке куратора.

Скептически относятся к заявлению министра и в международном фонде защиты свободы слова «Адил соз». Здесь считают, что у инициативы главы МВД нет будущего.

«Как исполнить требование, если не определено, кто под него попадает? Кого МВД предлагает обязать работать в Казахстане через казахстанских провайдеров? Если все зарубежные интернет-сайты, куда заходят казахстанцы, то это нереально. Если же речь идет только о каких-либо крупных социальных сетях, то непонятно, по каким критериям они будут отбираться. Непонятен и механизм принуждения к выполнению этого требования. Поскольку владельцы международных социальных сетей - субъекты других государств, то единственный способ заставить их выполнить требование МВД РК - это заблокировать доступ к их ресурсам... Кстати, требование о сохранении персональных данных казахстанских пользователей в Казахстане уже было принято. Тем не менее, оно не выполняется. Очевидно, то же самое произойдет и с нынешним предложением, если законодатели его одобрят», - прокомментировали высказывание Касымова в организации.

Соб. инф.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26002
Мало найдется в мире регионов, о которых международные СМИ демонстрируют столь же неглубокие познания, как о Центральной Азии. Новости из этого региона, который свысока называют «станами», редко появляются в крупных мировых изданиях, кроме случаев, касающихся исламского терроризма, авторитаризма и межрелигиозной напряженности.

Хотя эти три проблемы, несомненно, имеют место в Центральной Азии, подобные постоянные «дискуссии об опасностях» выдавливают нюансы и аналитику из большинства статей и так называемых «аналитических» докладов. Если мы хоть что-то поняли за последнее время, так это то, что район Моленбик в Брюсселе с большей вероятностью может стать рассадником исламского терроризма, чем Узбекистан. Тем не менее, после смерти Ислама Каримова комментаторы сразу начали озвучивать ничем не подтвержденные клише по поводу роста исламской угрозы.

Проблема авторитаризма стоит в Центральной Азии очень остро, но существуют большие различия между закрытой, неосталинистской системой в Туркменистане, клептократией в Таджикистане, шатким парламентским либерализмом в Кыргызстане и диктатурой технократов в Казахстане. Что касается межнациональной и межрелигиозной напряженности, действительно удивительным фактом является то, что здесь она проявляется в относительно сдержанной форме, хотя регион отличается большим этнорелигиозным разнообразием. В Центральной Азии не происходит ничего сравнимого с этническими чистками в Дарфуре; кровавыми столкновениями между христианами и мусульманами в Нигерии; войной Турции с курдами; конфликтами между шиитами и суннитами и притеснением христиан в Пакистане; войнами на Балканах в 1990-х годах.

Но, тем не менее, в одном из редких случаев, когда политический конфликт принял межэтническую форму, а именно во время ошских событий в Кыргызстане в 2010 году, нас тут же начали пичкать полным набором ленивых выводов о некой «древней, неискоренимой вражде», напоминающем постулаты из книги «Балканские призраки» Роберта Каплана (Robert Kaplan), в которой тот таким образом объяснял причины развала Югославии.

Одним из особо устойчивых утверждений представляется то, что регион являет собой пороховую бочку из-за расчерченных еще в советские времена границ. Как писал в издании The Guardian Эдвард Стауртон (Edward Stourton) из «Би-Би-Си» во время кровавых событий в Оше, «на вопрос о том, что является причиной проблем Кыргызстана, на самом деле есть простой ответ: расчерчивая границы региона, Сталин сделал так, чтобы эти территории постоянно сотрясали межнациональные конфликты. Когда он в 1920-х годах чертил на карте границы новых советских республик, он создавал меньшинства, которые должны были сделать эти республики нестабильными».

Питер Зейхан (Peter Zeihan) в своей статье в издании Stratfor также написал, что «Сталин хорошо все расчертил», а аналитическая статья в британской газете Economist была озаглавлена «Сталинская жатва». Образ Сталина с огромным карандашом в руке, злобно чертящего на карте Центральной Азии линии, гарантирующие региону нестабильности в случае выхода из СССР, крепко засел в сознании. Несмотря на острую критику со стороны Шона Гиллори (Sean Guillory) и Мадлен Ривз (Madeleine Reeves), это ленивое, стереотипное и, самое главное, противоречащее истории объяснение проблем центральноазиатского региона оказалось весьма живучим.

В своей книге «Беспокойная долина» Филипп Шишкин объясняет большинство проблем региона проводившейся Сталиным политикой в формате «разделяй и властвуй». В недавней аналитической статье Эндрю Корыбко (Andrew Korybko) также заявил об «этнополитическом подходе Сталина в стиле Макиавелли» при создании границ в Ферганской долине «без оглядки на этническое распределение». В опубликованном недавно в Stratfor историческом очерке об Узбекистане заявляется, что «Сталин расчерчивал границы таким образом, чтобы еще больше перемешать различные группы населения и поддерживать этническую напряженность», а Шон Уокер (Shaun Walker) в своей в других отношениях весьма тщательно проработанной статье, посвященной 25-летней годовщине независимости республик ЦА, написал в декабре прошлого года, что «вьющиеся и пересекающиеся границы Кыргызстана, Узбекистана и Таджикистана являются наследием советских границ, которые, как иногда кажется, начертил какой-то пьяница с карандашом в руке». Ну, хоть он не упомянул Сталина.

Почему это так важно? Во-первых, подобными заявлениями подразумевается, что жители Центральной Азии являются бессильными узниками своего прошлого, не способными самостоятельно решать свои проблемы. Во-вторых, эти заявления грубо искажают историю. Вопрос границ в Центральной Азии стоит остро, но эти границы чертили не случайным образом и не без оглядки на этнические группы. И, самое главное, границы не были навязаны Москвой региону против его воли.

Среди наиболее интересных событий в историографии СССР со времени рассекречивания советских архивов после развала Союза в 1991 году было появление серии исследований советской национальной политики в районах, населенных преимущественно нерусскими, в частности в Центральной Азии. Исследования, проведенные Юрием Слёзкиным (Yuri Slezkine), Рональдом Сани (Ronald Suny), Терри Мартином (Terry Martin), Арном Хогеном (Arne Haugen), Франсин Хёрш (Francine Hirsch), Сергеем Абашиным (Sergei Abashin) и многими другими показали, что Сталин не являлся «крушителем наций», как назвал его Роберт Конквест (Robert Conquest), а, напротив, в качестве народного комиссара по делам национальностей придал им территориальную и институциональную форму. Он сделал это не в рамках политики в формате «разделяй и властвуй», а в ответ на рост националистских движений, появившихся во многих частях Российской империи в период революции и гражданской войны. Была предпринята искренняя, хотя, возможно, и ошибочная, попытка создать национальные территориальные образования там, где их раньше не было, и произошло это потому, что Ленин и Сталин считали, что «отсталые народы» ни за что не смогут построить социализм, если он не будет формироваться на основе национальных образований.

Данный процесс не был спущен сверху из Москвы. В 1920-х годах советский режим в Центральной Азии был ослаблен и остро нуждался в союзниках. Как показали Адриана Эдгар (Adrienne Edgar) в случае с Туркменистаном, Пол Бёргне (Paul Bergne) – с Таджикистаном, Али Игмен (Ali Igmen) – с Кыргызстаном, Адиб Халид (Adeeb Khalid) – с Узбекистаном, Дина Аманжолова (Dina Amanzholova) и Томохико Уяма (Tomohiko Uyama) – с Казахстаном, новые национальные территориальные образования стали плодом часто непростых альянсов между местными интеллектуалами-националистами и советским государством, особенно так называемыми джадидами в Узбекистане и Алаш-Ордой в Казахстане.

Местные коммунистические организации, в рядах которых состояло много местных кадров, играли ключевые роли в переговорах с Москвой и друг с другом по поводу новых национальных границ. В отличие от Африки, где на Берлинском конгрессе в 1884 году европейские колониальные державы действительно просто сели и начертили границы на карте, или Ближнего Востока, где при заключении Соглашения Сайкса-Пико желания местных жителей не принимались или почти не принимались в расчет, появившиеся в Центральной Азии границы не чертили случайным образом, хотя в рамках этого процесса часто казалось, что нарушается географическая логика. Границы в ЦА были продуктом переписей населения в конце царистской эпохи и раннего советского периода, исследований этнографов и востоковедов и, частично, процесса районирования – формирования предположительно рациональных и жизнеспособных территориально-экономических единиц и обеспечения соответствия каждого нового территориального образования минимальным критериям, которые позволили бы ему затем стать настоящей Советской Социалистической Республикой. Критерии включали такие параметры, как население минимум в один миллион человек и столица с доступом к железной дороге.

Процесс введения национальных границ в регионе, где их раньше не было, где двуязычие и многослойная идентичность были распространенным явлением, и где границы языков и этнических групп часто пролегали у границ между городами и сельскими районами, неизбежно порождал множество аномалий. Среди оседлого населения широкий круг национальных идентичностей – сарты, хорезмийцы, ферганцы, самаркандцы, бухарцы – объединили под общим ярлыком «узбеки», хотя до 1921 года это слово относилось только к определенным племенным группам. Ташкент и Шымкент были городами, населенными европейцами и узбеками, а вокруг этих городов простирались территории, населенные по большей части казахами. Ташкент включили в состав Узбекистана, а Шымкент – Казахстана. Таджикоязычные Бухара и Самарканд были окружены сельскими районами, где население говорило на тюркских языках, и оба города оказались в Узбекистане, что до сих пор не дает покоя Таджикистану.

Учитывая, что казахи и киргизы были по большей части кочевыми народами, представители этих групп составляли лишь малую часть городского населения в своих республиках, где города в основном населяли европейцы и узбеки. Ош и Джалал-Абад, где в 2010 году произошли наиболее ожесточенные столкновения, вошли в состав Кыргызстана, несмотря на то, что были населены преимущественно узбеками, но это произошло потому, что иначе они бы лишились важных для них с экономической точки зрения прилегающих сельских районов, населенных по большей части киргизами, а также потому, что без них на юге Кыргызстана вообще бы не осталось городов.

Процесс пересмотра границ продолжился и после смерти Сталина. Последние изменения произошли в 1980-х годах. Как продемонстрировала Мадлен Ривз, эти более поздние перемены часто следовали иной территориальной и этнополитической логике, чем в период размежевания в 1920-х годах, и были продуктом борьбы за воду и сельскохозяйственные угодья на очень локальном уровне. Сложное переплетение границ и анклавов в районе Ферганской долины было не частью сталинского заговора в духе Макиавелли с целью посеять межнациональную вражду, а попыткой приспособиться к очень сложным реалиям, включавшим крайнее национальное разнообразие и требования местных националистов.

Сейчас, оглядываясь назад, мы можем сказать, что попытки ввести принципы национальных государств в регионе, где население и политические границы всегда распределялись иным образом, не могли не создать проблем. Это касается не только Центральной Азии, но любого другого региона мира. Но ни Сталин, ни советское государство не заставляли Центральную Азию делиться по национальному признаку. Как заявил Адиб Халид, у советского проекта по построению национальных территориальных образований были местные корни, и возник он на основе идей и движений местной мусульманской интеллигенции, возникших до прихода советской власти. Комиссары в 1920-х годах просто приняли их в качестве части своей политики.

Хотя большая часть этого первого поколения центральноазиатских интеллектуалов стала жертвой советских репрессий в 1930-х годах, проект по построению национальных территориальных образований продолжился. Этот проект всегда шел вразрез с целью по созданию общей советской идентичности, но он оказался весьма стойким. Центральноазиатским национальным государствам, неохотно появившимся на свет после развала СССР в 1991 году, не пришлось с нуля создавать свою национальную идентичность. Они могли строить на заложенном еще при советах фундаменте. То, что большинство жителей Центральной Азии сейчас прочно идентифицируют себя в качестве граждан стран, в которых они живут, является явным показателем того, как прочно укоренилась идея национальной государственности.

Два с половиной десятилетия назад Роберт Каплан – вместо того, чтобы попытаться понять современные политические и экономические факторы, приведшие к развалу межэтнических отношений и ввергшие бывшую Югославию в пламя войны, – объяснил все «древней и неискоренимой» враждой между сербами и хорватами, христианами и мусульманами, сдержать которую мог только безжалостный авторитаризм Тито. Но затем Ноэль Малкольм (Noel Malcolm) камня на камне не оставил от его аргументов, и сегодня мало кто воспринимает идеи Каплана всерьез, будь то по отношению к Югославии или другой части Европы. Тем не менее, Центральную Азию продолжают представлять в качестве узника советского прошлого, места, где готова вырваться на поверхность межэтническая вражда, ставшая неизбежной благодаря усилиям Сталина по созданию местных границ.

Национальные государства никогда не бывают естественными политическими образованиями. Их приходится строить, и приходится прогибать под них действительность, чтобы создать идеальный, иллюзорный союз между границами и идентичностью, являющийся целью любого националиста. Это привело к этническим чисткам, насильственному переселению людей и насильственной ассимиляции, причем не только в большинстве бывших европейских колоний, но также по всей Европе, где, как предполагается, зародилась эта националистская идея. По сравнению с обменом населением между Грецией и Турцией в 1920-х годах, выселением немцев из большей части Восточной Европы после 1945 года, выездом европейских поселенцев из Алжира после 1962 года и этническими чистками и геноцидом на Балканах в 1990-е годы, последствия национализма в Центральной Азии представляются относительно мягкими. Частично это объясняется тем, что после создания этих советских республик они существовали в рамках общей, наднациональной структуры СССР, и у них не было «жестких» границ (и предполагалось, что границы продолжат оставаться административными).

После обретения независимости и укрепления границ передвижения населения носили постепенный и добровольный характер: миллионы русских покинули регион (хотя и оставшиеся тоже исчисляются миллионами), казахи постепенно начали переезжать в Казахстан из соседних республик, будучи привлеченными растущей экономикой этой страны. Но во всех центральноазиатских республиках продолжают оставаться крупные национальные и религиозные меньшинства. Агрессивный национализм может нарушить этот баланс, но здесь он проявляется меньше, чем, скажем, в России или даже во многих странах Западной Европы.

Запутанные границы региона действительно создают значительные трудности, особенно в районе Ферганской долины, но, как продемонстрировала Мадлен Ривз, люди, живущие у границы, выработали изобретательные способы обойти преграды или даже обратить их себе на пользу. Отсутствие региональной интеграции в регионе является проблемой, которую необходимо решить. Но заявления о том, что эта проблема носит неразрешимый характер, что злобный дух Сталина продолжает преследовать Центральную Азию, и что жители региона являются бессильными узниками прошлого, необходимо отмести раз и навсегда.

Александр Моррисон, преподаватель истории в Назарбаев Университете в Астане, автор труда «Российское господство в Самарканде в 1868-1910 гг. Сравнение с Британской Индией» (Оксфорд, 2008 г.). Сейчас работает над исторической книгой о российском завоевании Центральной Азии. Оригинал материала опубликован Eurasianet.Org
http://www.fergananews.com/article.php?id=9275
Правозащитное движение «Бир Дуйно Кыргызстан» подаёт иск о защите чести, достоинства и деловой репутации в связи с распространённым 24 января 2017 года пресс-релизом Госкомитета национальной безопасности (ГКНБ), в котором утверждалось, что представители этой неправительственной организации (НПО) пытались помешать задержанию подозреваемого в экстремизме.

По заявлению ГКНБ, в ходе прошедшего 19 января обыска в доме задержанного А.Ш. обнаружено и изъято большое количество DVD-дисков с призывами к свержению конституционного строя в Кыргызстане, а также материалы, имеющие отношение к деятельности «Бир Дуйно». «В ходе проводимых оперативно-розыскных мероприятий представители данной неправительственной организации во время задержания А.Ш. осуществили сбор местного населения для воспрепятствования обыска по месту жительства и пытались спровоцировать конфликтную ситуацию», - говорится в пресс-релизе спецслужбы.

То есть, поясняют в «Бир Дуйно», их обвинили в преступлении, предусмотренном статьей 318 («Воспрепятствование производству следствия») Уголовного кодекса Киргизии, грубо нарушив при этом требования части 1 статьи 26 Конституции страны, где говорится, что «каждый считается невиновным в совершении преступления, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу судебным решением. Нарушение этого принципа является основанием для возмещения через суд материального и морального вреда».

В иске к ГКНБ «Бир Дуйно» сообщает, что 20 января в ошский офис движения и к адвокату Валерьяну Вахитову, который сотрудничает с этой НПО, обратился житель Карасуу с просьбой оказать юридическую помощь в связи с водворением в СИЗО Оша его брата Шухрата Абдазова по подозрению в распространении экстремистских материалов.

Он рассказал, что накануне стоял вместе с братом на улице, когда к ним подошёл неизвестный человек. Он взял Шухрата за руки и потребовал пройти к машине, стоявшей на другой стороне дороги. Братья попросили показать документы и объяснить, зачем Шухрата хотят посадить в машину.

«Подошедший не стал объяснять и стал тянуть за руки, толкая и пытаясь посадить в машину, - рассказывает брат задержанного. - Я стал кричать, чтобы он отпустил нас. В это время подошли еще несколько неизвестных людей и начали затаскивать моего брата в машину. Я сказал, что если не отпустят моего брата, я лягу под машину, стал звать на помощь соседей. Подошли участковый и председатель квартального комитета. Попросили объяснить, почему задерживают. Один из подошедших попозже показал удостоверение, из которого узнал, что он следователь ГКНБ. Он прочитал нам протокол суда об обыске, после чего мой брат сказал: проходите в дом. И мы вошли в дом с несколькими сотрудниками и понятыми».

В ходе обыска, по словам брата задержанного, «были изъяты 12 дисков, ноутбук, религиозные книги, какие-то документы, брошюры такие как «Научись защищать свои права, которые были получены в 2013 году в Ошском офисе «Бир Дуйно Кыргызстан» и мой паспорт». 20 января он обратился в НПО за адвокатской помощью.
Из объяснительных, написанных родственниками задержанного, соседями, председателем квартального комитета следует, что никто местное население для защиты Абдазова не собирал, никаких правозащитников там не было, какой-либо конфликтной ситуации не возникло.

Что касается изъятых при обыске материалов, имеющих отношение к «Бир Дуйно Кыргызстан», то это буклеты и брошюры разъяснительного характера о правах и обязанностях гражданина при его задержании работниками правоохранительных органов. Они были изготовлены в рамках проекта, целью которого ставилось повысить доверие граждан к правоохранительным органам, наладить диалог и взаимопонимание, исключить коррупционные факторы и конфликты при задержаниях граждан. Буклеты и брошюры раздавали на общественных встречах в присутствии милиционеров, сотрудников ГКНБ, прокурорских работников, представителей местного самоуправления.

«Считаю, что со стороны ГКНБ идет постоянная целенаправленная массированная информационная атака с целью дискредитировать ПД «Бир Дуйно Кыргызстан», унизить честь и достоинство мои и его сотрудников, - заявляет в иске глава НПО Толекан Исмаилова. - Спецслужбы в целях дискредитации кого-либо неугодного через подконтрольных себе средства массовой информации обвиняют того или иного правозащитника в каких-либо делах, даже виновность которых не доказывается. Устраивают черный пиар. Эти информационные материалы ГКНБ продиктованы исключительными намерениями причинить мне вред. ГКНБ злоупотребляет нашим законодательством».

Исмаилова просит признать упомянутый выше пресс-релиз ГКНБ порочащим её честь, достоинство и деловую репутацию НПО и обязать спецслужбу принести официальное извинение путём распространения в СМИ опровержения.
http://www.fergananews.com/news.php?id=26003
Динара Батырбек кызы родилась в совхозе Ленинское Сузакского района. Родом она из многодетной семьи: у неё было две сестры и четыре брата. Отец, Батырбек Пирматов, прошёл Великую Отечественную войну, остался жив и вернулся на родину. Вместе с супругой Октом работал в Винсовхозе, где производили вино, шампанское и соки. Умер в 54 года, и 42-летняя мать Динары осталась одна с семью детьми. Работая день и ночь, она вырастила достойных людей.

Динара после окончания школы устроилась в сельсовет, где отработала четыре года, а потом её жизнь круто изменилась.

«У моей мамы есть брат - Аширмамат Сатиев, он жил в нашем колхозе, отслужил в армии, вернулся, женился. Он всегда о нас заботился, особенно когда умер наш отец, - рассказывает Динара «Фергане». - В 1977 году он получил комсомольскую путевку (документ, по которому районный комитет ВЛКСМ направлял комсомольца на временную или постоянную работу на ударных стройках. - Прим. «Ферганы») в порт Дудинка на Енисее, что в часе езды от Норильска. Через полгода вызвал к себе супругу Раису с полугодовалым ребенком. Спустя год по такой же путевке туда прилетел ещё один киргиз. Они подружились, и мой дядя решил взять этого человека себе в зятья, женив на мне. Он решил, что другу надо создавать семью, а мне нужна хорошая партия.

Все четыре года, пока работала в сельсовете, я часто созванивалась с дядей и плакалась ему, что хочу уехать учиться в большой город. И однажды дядя отправил мне вызов в Дудинку. Тогда я ещё не знала, что это за город, и, конечно, не подозревала, какую большую роль сыграет дядя в моей жизни. Когда летела в Норильск, представляла себе, как сойду с трапа в огромном городе и поступлю в лучший университет.

Прилетела в марте 1984 года. В Киргизии было уже тепло, а на Таймыре стояли морозы. «Ну ладно, зато буду учиться», - подумала я. Где, спрашиваю у дяди, тут самый лучший институт, мне надо идти на подготовительные курсы. «Какие институты, - отмахнулся дядя. - Тут только зооветеринарный техникум». Я ответила, что раз тут даже учиться негде, то уеду. Твёрдо решила. А пока гостила у дяди, он познакомил меня со своим другом. Сказал, что парень очень хороший и без вредных привычек. Пока мы присматривались друг к другу, прошёл год, я привыкла к Северу, устроилась на работу в дудинский порт. Друг дяди мне понравился, да и время тогда было такое, что мы всегда прислушивались к старшим. Свадьбу сыграли у дяди. Я 1965 года рождения, в Дудинку приехала в 19 лет, в 20 вышла замуж. Супруг был старше меня на десять лет.

Судьба Иманкана

Однако даже замужество не отбило мою мечту учиться и супруг пообещал, что у меня будет образование. Благодаря ему я окончила Томский государственный институт систем управления и радиоэлектроники (ТУСУР). Пока летала на сессии, он вел хозяйство и смотрел за детьми. Так, благодаря дяде я нашла свою счастье, а благодаря мужу стала той, кто я есть.

Мой супруг, Иманкан Баялиев, тоже из многодетной семьи, их в семье было восемь детей. Когда мальчику исполнилось восемь лет, его мама умерла, а спустя ещё шесть лет скончался папа. Иманкана, самого младшего, воспитывали братья и сёстры. Школу он окончил в селе Шамшы Кочкорского района, потом отучился в училище на плотника и устроился работать на завод в Токмаке. Вскоре его забрали в армию, после службы вернулся в город Рыбачье (ныне Балыкчы), где жили его братья и сестры, устроился на мукомольный завод. Спустя некоторое время ему стало тесно в Киргизии, и он поехал во Фрунзе узнавать про комсомольские путевки.

Это были 1978-1979 годы. Строился БАМ – Байкало-Амурская магистраль, - и Иманкан очень хотел попасть туда. У мужа даже есть фото, сделанное на съезде комсомольцев, после которого его вместе с другими ребятами отправили в Красноярский край, в Норильск: его распределили в Дудинку. Дядя рассказывал про первый приезд Иманакана - в одном костюме, легких туфлях, никого из знакомых нет, трудовая книжка ещё не дошла, то есть он не мог устроиться на работу. Ему было очень тяжело, и дядя взял его под свою опеку. А потом жизнь начала налаживаться: Иманкан устроился на работу, познакомился со мной, мы получили квартиру и начали создавать свою семью.

Как появилось киргизское сообщество

Нам, южным людям, конечно, было очень тяжело в суровом климате, и мы хотели уехать, но потом привыкли. Тем более что в Кыргызстане мы бываем каждый год, нам (муж работает в «Норильском никеле», а я - в Заполярном транспортном филиале) оплачивают отпуска.

Сейчас здесь проживает около 150 семей киргизов. С 1984 по 1989 годы мы делали приглашения нашим родственникам - сейчас в Дудинке живет и работает мой старший брат Момунбек Пирматов со своей семьей. Я его вызвала сюда в 1985 году - после того, как он отслужил в армии. Женился тоже здесь, на адыгейке Фатиме. Тридцать один год он отработал в Дудинском морском порту, вышел на пенсию. Вырастил двух сыновей: старший, Азиз, работает в полиции, Алмаз пошел по стопам отца и работает в порту.

С 1991 по 2001 годы, пока город был открыт для иностранцев, сюда приехало много киргизов. Здесь всегда есть работа, а из-за тяжёлых условий труда рабочим платят высокую зарплату. Это основной момент, который привлекает людей. Мы в Киргизии наблюдали, что если хоть один член семьи находится на заработках в России, то его семья считается зажиточной. А тут можно получить не только работу, но и квартиру. Так сработало «сарафанное радио» и киргизы потянулись сюда, устроились на работу, получили гражданство...

Мой супруг - религиозный человек, он совершил паломничество в Мекку и его всегда заботили проблемы народа. Мы постоянно собирались у кого-то дома не только для проведения торжеств, но и для обсуждения проблем нашего сообщества. Когда поняли, что перестали помещаться в трехкомнатной квартире, муж решил провести учёт киргизов Дудинки. Разделил их на шесть жааматов (групп взаимопомощи). Каждая из этих групп по очереди устраивает праздники. А ещё при наличии списков удобно собирать пожертвования на Орозо Айт (религиозный праздник) и отчитываться перед людьми. Когда сюда приезжает новый человек, муж на правах старосты представляет его общине, новенький сразу вовлекается в наше сообщество и не чувствует себя одиноким.

Мы бережём нашу культуру и наш язык. На большие праздники заказываем барашка с материка, берем в аренду кафе и готовим блюда киргизской кухни. В Кыргызстане мы заказали национальные платья и костюмы. Вы только представьте, как это красиво, когда накрыты столы, приглашены горожане, и тут открываются двери, появляются молодые люди в киргизских национальных одеждах и начинают петь и танцевать. Мы ставим наш гимн, у нас есть флаг, также привезенный с родины».

Сохранение своих традиций

За годы жизни в России Динара не забыла родной язык, а её коллеги перестали удивляться, когда во время звонков из Бишкека она разговаривает по телефону на киргизском.

«А как можно забыть свой язык? Его не только я знаю, но и мои дети и внуки. У меня три дочери. Две старшие вначале так же, как и я, поступили в томские вузы, но муж начал переживать: мол, Динара, забудут родину, совсем русскими станут. Нет, мы любим Россию, но нам важно сохранить корни. И мы перевели их учиться в Бишкек. Они получили там образование - медицинское и юридическое, - нашли мужей и вернулись. Сейчас старшая работает медсестрой в Талнахе (район Норильска, имевший статус города с 1982 по 2005 годы. – Прим. «Ферганы»), родила нам внука. Вторая дочь живет с нами в Дудинке, у неё уже двое детей. Младшая дочь сейчас учится в Бишкеке на психолога. У нас в Кыргызстане нет своего жилья, девочки всегда жили самостоятельно. Младшая снимает квартиру с другой девушкой, пока возвращаться не хочет.

А что касается семьи моего дяди, то Аширмамат и Раиса отработали на Севере, вырастили четверых замечательных детей. После выхода на пенсию уехали на материк. Живут в Красноярском крае и воспитывают шестерых внуков.

Знаете, что главное? Главное, что здесь все наши земляки работают, к чему-то стремятся, помогают родным в Кыргызстане, обучают детей. Неработающих нет. Нет проблемы «юг-север», разделения на «свой и чужой», безработицы и алкоголизма. Мы действительно очень дружная община. Вначале мы помогали тут, в Дудинке, тем, кому было тяжело на новом месте не только морально, но и финансово, а теперь стали помогать нуждающимся в Кыргызстане. Мы передавали деньги в Киргизию после трагических событий 2010 года, после крушения самолета в этом году. Мы же видим, что в Киргизии нестабильно, что там нет работы.

Что касается притока новых людей, то он прекратился, как только Норильску вернули статус закрытого города. Зато население Дудинки стабильно получает новую кровь благодаря киргизам: ежегодно рожают не меньше трёх наших женщин. Семьи у всех нас большие – до пятерых детей. Работают люди на заводах, в порту, в системе образования, в медицине, в органах внутренних дел.

У нас есть своя библиотека. Все, кто бывает на родине, привозит оттуда книги на киргизском языке, и мы их читаем, и наши дети, внуки. Когда в Норильске и Дудинке проводят праздники проживающих на Таймыре народов, наша община также устраивает представление, мы знакомим население с нашими традициями: бешик-той - когда ребенка укладывают в люльку, тушоо той - праздник перерезания пут, когда ребенок начинает ходить и так далее. Печем боорсоки и лепешки, готовим национальные блюда и угощаем гостей.

Какие у нас планы? Мы с супругом хотим вернуться на родину. Здесь нам хорошо и Енисей не чужой. Но родная земля зовет. Мне 51 год, супругу - 61, всю сознательную жизнь мы прожили вдали от родины. В скором будущем вернемся в Киргизию, в Рыбачье, и будем жить в своем домике на берегу горячего Иссык-Куля».

Записала Екатерина Иващенко
http://www.fergananews.com/article.php?id=9276
За последние годы столица Таджикистана заметно преобразилась — стали появляться высотки, каких в Душанбе раньше не было, помпезные административные здания, новые гостиницы, бизнес-центры. Высотки «вклиниваются» хаотично — то тут, то там, нарушая стройность и гармонию малоэтажной столицы, и жители Душанбе никак не могут понять, по какому принципу строится город. Больше всего изменений происходит в историческом центре Душанбе, где под снос уже попали многие милые сердцам коренных душанбинцев здания, в том числе Русского драмтеатра имени Маяковского, а другие, не менее дорогие горожанам, такие как чайхона «Рохат», ждут исполнения «приговора».

Как утверждают городские власти, изменение облика столицы происходит в рамках Генерального плана по застройке Душанбе, который был принят еще в 1983 году, но недавно он был пересмотрен и откорректирован. Большинство зданий в центральной части города, ранее признанных объектами архитектурного наследия, были исключены из этого списка и попали под снос. Согласно Генплану, вслед за малоэтажными постройками сталинской эпохи, расположенными вдоль главной магистрали столицы — проспекта Рудаки, будут снесены малоэтажки второй линии — на прилегающих к проспекту улицах. Ожидается, что в недалеком будущем территория города Душанбе увеличится с нынешних 12,7 до 22,2 тысячи гектаров, в ее состав сойдут земли прилегающих к столице районов. По словам председателя Комитета по архитектуре и строительству Таджикистана Джамшеда Ахмадзода, власти столицы отошли от практики точечной застройки и перешли к планированию больших участков территории города с возведением не только жилых, но и инфраструктурных объектов — школ, больниц, магазинов.

«Фергана» узнала у душанбинцев, что они думают по этому поводу и как оценивают преображение облика города.

Мархабо Шарипова, врач:

- Зачем надо было разрушать старый Душанбе и вместо старых классических зданий строить безликие и помпезные здания. А коренных душанбинцев переселяют на окраины города. Но вот в чем вопрос. В центре города есть очень много частных одноэтажных домов. Посмотрите за чайханой «Рохат», по улице Турсунзаде, по проспекту Айни. Но их почему-то не трогают, а дорогую всем душанбинцам чайхону «Рохан» в историческом центре города собираются сносить.

Рано Саидова, пенсионерка:

- Такое впечатление, что хотят стереть у людей историческую память. Город теряет свой вид. Срубаются деревья. Если посмотреть на фотографии старого Душанбе, он был просторный и широкий, а теперь город сужается. Если посмотреть центр города, в него входит и Захматабад, и Нагорная, где очень много домов барачного типа и кибиток. Но они стоят из года в год, их не сносят. И если там раньше был канал, который во время дождей скапливал воду и не давал ей идти в город, то теперь этот канал разрушен, и там построили низкие частные дома. А вода в сезон дождей и вся грязь идет в центр города. Все это очень сильно удручает.

Нагзибек Боронов, дизайнер:

- Вообще, Душанбе — красивый город. Но архитектура последних лет, конечно же, оставляет желать лучшего. Многоэтажные дома вперемешку с архаичными мини-зданиями — нет планового строительства, нет городского дизайна. Все хаотично и вразброс. Но все же среди этого появились новые шедевры архитектуры — здание сотой компании Тcell, новая чайхана, отель «Хайят», Исмаилитский культурный центр, максимально приближенный к архитектуре древнего Востока. Надо отметить удобное расположение новой чайханы, отеля «Хайят» и Исмаилитского центра. Достаточно широким стал проспект Исмоила Сомони. Но по ландшафтному дизайну у нас слабо. Кроме тех деревьев, которые посадили еще наши деды, ничего нет. Но и их пилят, рубят. Закрывают железными решетками многие здания и портят вид города. Например, Президентский дворец. А посмотрите, какой открытый и красивый парламент — без всяких железных решеток и заборов.

Марина Платонова, служащая:

- К самому строительству отношусь хорошо, но мне не нравится, как к этому подходят с точки зрения территориального брендинга. По сути, в Душанбе строится много зданий, целые микрорайоны, которые не отвечают современным требованиям к социальным пространствам, и они остаются пустыми, не становятся популярными среди населения и туристов. Туристы как раз любят исторические постройки, такие как здание театра оперы и балета, старое здание библиотеки Фирдоуси и другие постройки той эпохи. По архитектуре они «шедевральные». А вот новые здания, может, и замечательные, но помимо хорошего плана, красивого фасада, общественное пространство должно отвечать ряду критериев: доступность, безопасность, и созданные условия для разных категорий граждан. Например, нет условий, как в других странах, для инвалидов — слепых и на колясках, которые не могут попасть в здание из-за отсутствия перил, пандусов. Поэтому новые здания и пустуют. И все застройщики строят в центре. Конечно же, развивать окраинные районы сложнее, но надо начинать когда-нибудь. За счет развития новых микрорайонов город будет расширяться.

Наби Шарипов, бизнесмен:

- Я уверен, что все это неправильно — снос хороших, добротных зданий в центре. Дело в том, что у нас немало районов в городе, которые больше смахивают на кишлак, нежели на столицу. Есть такие дома и в центре, например, в районах Захматабад и Нагорная. Эти районы криминализированы. Вот, где нужно заниматься сносом и строить современные здания, а людей оттуда переселять в благоустроенные квартиры. Но мы видим воочию это так называемое благоустройство города. Мне кажется, речь идет не о благоустройстве, а о бизнесе. В центре земля дорогая, вот и строят высокоэтажные, чтобы навар был больше. Иначе как можно объяснить тот факт, что снесли театр Маяковского, скоро снесут театр Лахути, но в тоже самое время за $100 млн хотят построить буквально на том же месте новый театр. Можно было построить новые дома где-нибудь в другом месте столицы и облагородить его, например, в том же Захматабаде. Но вот почему-то убрали театр Маяковского, который представляет собой не только памятник истории, но и центр русской культуры. Теперь очередь 3-этажных зданий по улице Сомони. Говорят, что и здание парламента тоже уберут и будут строить большой объект. Чем больше объект, тем выше левый «навар». У меня такое впечатление, что у власти нет представления о градостроительстве.

Александр Савин, бывший житель Душанбе, проживающий в Москве:

- Мне нравится, что появляются новые высотки, я вообще люблю небоскребы. Но меня расстраивает то, что сносятся старые дома. Душанбе — мой родной город, но я сейчас живу в Москве, и мне больше нравится смотреть на двухсотлетние дома, которые здесь сохранили, чем на высотки. В таких домах чувствуется душа. Проспект Рудаки я бы больше не менял, пусть оставят хотя бы то, что осталось. А городу есть, куда расти, куда развиваться за счет окраин. Мне в изменении центра видится намеренное уничтожение советской культуры и истории — по крайней мере, создается такое впечатление. Мне кажется, что власти хотят начать новый отсчет времени со своего правления. Вот зачем-то и стелу с датой рождения города в центре Душанбе уничтожили. Я не удивлюсь, если и город переименуют.

Лола Закирова, домохозяйка:

- В Душанбе в последние годы построено много гостиниц мирового уровня — «Шератон», «Хайят», «Серена». А ведь есть еще и старые — «Таджикистан», «Пойтахт». Много появилось частных гостиниц. Эти отели даже в летнее время, когда поток туристов нарастает, не испытывают аншлага клиентов. Туристы не любят останавливаться в жарком, пыльном городе. Они рвутся в горы Памира, на озеро Искандаркуль, в древний Пенджикент. Вот, где нужно строить гостиницы, создавать туристическую инфраструктуру. Но почему-то отели продолжают строить только в столице. А эти дорогие бизнес-центры? Город у нас в общем-то не очень большой — всего от 800 тысяч до миллиона жителей. И среди них огромное количество живет в домах безо всяких удобств и коммуникаций, поэтому надо строить домаэконом-класса для малообеспеченных жителей города. Но я не вижу, чтобы строились такие дома, и ни разу не слышала за нашу независимость, чтобы малоимущим или тем же ветеранам подарили новую квартиру. Но бизнес-центров много, как и элитных домов, в которых квартиры очень дорогие, и людям не по карману. Поэтому они в большинстве своем незаселенные. Такие квартиры позволяют себе покупать только правительственная элита и чиновники. Но их не так уж много. Вот и пустуют эти дорогие хоромы.

Мирсаид Каримов, рабочий:

- Естественно, город должен развиваться. Но он должен развиваться и за счет пригородов, а их не так уж и мало. Но почему-то все застройщики стараются центр города облагородить. И зачем эта мешанина из бетона и пластика? Она, наоборот, город обедняет. Нашему городу, конечно, не тысячи лет, поэтому хотя бы советскую эпоху надо оставить. И потом давно не менялись трубы для подачи воды в дома, канализационные трубы. К старым, уже почти вышедшим из употребления трубам привязываются новые для построенных новых зданий. Скоро все эти изношенные трубы дадут о себе знать. Система старая, проржавевшая, не выдержит. И тогда будет сложно что-то чинить. Душанбе — город сравнительно молодой, но у этого города есть уже прошлое, и его надо сохранить. Без него нет ни настоящего, ни будущего.

Исмат Каримов, 80-летний пенсионер:

- Было время, когда даже в центре города росли фруктовые деревья, абрикосы, яблоки. Они падали на землю, и мы их ели. По городу текли арыки, и я помню, как мы пускали кораблики по ним. Я люблю свой город. Советский Душанбе был милым уютным и очень зеленым городом. Сюда приезжали со всего Советского Союза. Гостям здесь нравилось все. А нашу воду они считали самой вкусной в СССР. Душанбе строился постепенно. В городе были ярко обозначены эпохи. Сталинская эпоха выражена в центре города. Это 3-этажные здания европейского типа. Их так и называют «сталинскими». Эпоха Хрущева выражена 4-этажными домами с маленькими квартирами. Их называют «хрущевками». Сейчас, конечно, они смешные и маленькие. Но в 1960-е годы такие квартиры были нужны. Выполнялась программа по переселению людей из бараков и коммунальных квартир. Я жил с родителями в коммуналке. «Хрущевки» — это уже как бы следующее кольцо города. А брежневская эпоха – это уже и кинотеатр «Джами» и многоэтажки. И все как бы круг за кругом. У Душанбе, конечно же, нет такой богатой истории как у Самарканда или Бухары. Но то, что было построено в 1940-е годы, — это уже история, и ее надо было сохранять. Но уже нет ни здания кинотеатра «Джами», ни здание Главпочтамта.

Вместо того чтобы сохранить историю в зданиях и в строении улиц, город за последние десятилетия стремительно теряет свое лицо. Особенно перекраивается центр, уничтожаются здания. Умирает история. Душанбе всегда был особенный. Здесь мирно и дружно жили люди разных национальностей — таджики, русские, узбеки, татары, немцы, евреи. Он был многонациональным городом. Здесь сформировался особенный душанбинский менталитет. Моя внучка говорит, что в интернете есть группы, где душанбинцы разных поколений, которые уехали отсюда, пишут о своей любви к нашему городу. Они тоскуют по нему, по той, другой, жизни. Но того города, который они знали, уже нет. Обидно, что не сохранили.

Улфат Масум
http://www.fergananews.com/article.php?id=9277

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner