July 31st, 2016

БОМЖьи люди. Как жители Бишкека делятся едой с бездомными

Фото авторов. Кыргызстан, Бишкек, лето 2016 года.

У них специфические повадки, мировоззрение и запах. В лучшем случае их не замечают. В худшем - сторонятся, презирают, гонят, боясь подхватить какую-нибудь заразу. Иногда жалеют. Неважно, по каким причинам человек лишился крыши над головой: из-за рокового ли стечения обстоятельств, патологического невезения, пристрастия к «зеленому змию», собственной глупости или чужой хитрости. Важно, что вернуться из скотских условий жизни в человеческие не удается практически никому.

С точки зрения среднестатистического гражданина, бомжи - это социальные паразиты. Тем не менее, есть люди, не считающие помощь бездомным бесполезной тратой сил, времени и денег. О них и пойдет речь.

Призыв о помощи бездомным, опубликованный на популярном интернет-форуме Кыргызстана, привлек наше внимание тем, что «группа неравнодушных граждан» просила собрать для бездомных не вещи, обувь или деньги, а зубные щетки, шампунь, мыло и средства интимной гигиены для женщин. Пятьдесят бездомных людей каждую среду и субботу кормят горячими обедами, «но целительные силы» свежеприготовленной еды «существенно ослабевают, так как они едят ее немытыми руками и нечищеными зубами», - указывалось в объявлении. Улыбнувшись такому обоснованию просьбы, мы решили позвонить по одному из оставленных в объявлении телефонов. Так и состоялась наша встреча с Иванной Третьяковой, одной из участниц группы горожан, которые дважды в неделю обеспечивают бездомных обедом.

- Иванна, почему вы решили кормить бездомных?

- Мысль о том, что нужно как-то помогать людям, давно крутилась в моей голове, но я не знала, как ее реализовать, пока случайно не увидела на Фейсбуке группу «Накормим бездомных», участникам которой требовалась помощь (группа зарегистрирована с декабря 2015 года, на сегодня в ней состоят около 80-ти человек - авт.). Я занимаюсь ресторанным бизнесом, поэтому решила, что буду помогать этой группе. Сначала мы кормили бездомных в доме у одной женщины, которая принимает у них же разного рода вторсырье - картон, пластиковые и стеклянные бутылки, медь. Спустя время ее соседи стали возмущаться, и нам пришлось перебазировать нашу «столовую» в другое место. Сейчас мы кормим их в одном из столичных скверов. Я кормлю их по средам, по субботам приезжают другие люди.

- И все-таки ваш выбор не очень понятен. Почему не пятьдесят ветеранов или не пятьдесят малоимущих стариков? Почему именно асоциальные граждане?

- У меня не было цели идти кормить именно бездомных. Но я часто наблюдаю, как люди дают им деньги, чем, по сути, и убивают их. На подаяние они покупают алкоголь либо наркотики, и у них нет никакого стимула что-то менять в своей жизни. А здоровое питание меняет сознание, это мое убеждение. Ну и еще скажу, что люди голодают не потому что еды не хватает, а потому что вполне благополучным гражданам не хватает милосердия поделиться пищей с нуждающимися. Я читала где-то, что в мире голодает каждый седьмой человек, при этом треть еды выбрасывается. Лично у меня уходит на приготовление 40 порций около 500 сомов, то есть примерно по 12 сомов на человека. Согласитесь, это немного. Порции получаются большими, им даже на два раза хватает. Я могу накормить 40 человек, кто-то в состоянии обеспечить едой только десятерых, так что люди в группе кооперируются, помогают продуктами, чтобы приготовить побольше порций.

- А если приходит больше 40 или 50 человек?

- На самом деле их приходит меньше, тем более летом. У меня не все сорок порций расходятся в сквере. Часть я раздаю тем, кто пришел, а то, что осталось, отвожу туда же, куда бездомные приносят вторсырье. Кстати, когда мы стали кормить людей в сквере, туда начали приходить пожилые неимущие люди. Так что у нас нет строгих ограничений - кормить только бездомных. Кто просит еду, тому даем.

- Что вы обычно готовите?

- Поскольку я вегетарианка, то и блюдо готовлю соответствующее - рис с машем, овощами и специями. Оно очень питательное.

- Посуду одноразовую приобретаете?

- Меня не устраивала гора пластика, которая оставалась после кормежки. Я прошу бездомных не оставлять после себя мусор, но не всегда можно проконтролировать то, как они отнеслись к просьбе, поэтому рис с машем я заворачиваю в лаваш, а затем – в фольгу. И есть удобно, и фольга тепло держит. Компот или чай я разливаю в бумажные стаканчики. Чем меньше посуды, тем чище на месте импровизированной столовой.

- А бывало, что бездомные выражали недовольство по поводу предлагаемого меню?

- Претензий у них нет, просто некоторым приготовленная мной еда кажется пресноватой. Они, бывает, приходят на кормежку со своим кетчупом. Кетчуп, конечно, никак не помещается в мою картину мира, но я понимаю, что вкусы у всех разные. Была еще такая анекдотичная ситуация, когда зимой нам кто-то пожертвовал 200 пакетов лапши «Роллтон» с беконом. Я привезла эти пакеты к точке сбора вторсырья и попросила их раздать. Через неделю спрашиваю: «Еще привезти»? А мне отвечают: не надо, дескать, осталось много пакетов, они не хотят их брать, потому что лапша со свининой.

- Из вашей группы кто-то пытался предложить бездомным пойти поработать?

- Прежде чем идти работать, им надо избавиться от алкогольной зависимости. Я контактировала с обществом анонимных алкоголиков, чтобы они им помогали. Мы периодически приходили, что-то им разъясняли. Были желающие избавиться от пагубного пристрастия, которые говорили – всё, мы придем, но среда все-таки серьезно затягивает, в итоге, всё так и осталось на своих местах.

- С дополнительными просьбами они обращаются?

- Да, просили помочь восстановить документы, к примеру, но дальше просьб дело не пошло: они не прилагают практически никаких усилий для того, чтобы исправить ситуацию. Часто им требуется одежда, обувь, но и здесь тоже проблемы.

Оставляешь им новые вещи, думаешь, что они будут носить, а они их продают. Такие моменты отрезвляют. Нужно понимать, какая помощь принесет пользу, а какая – вред. Что касается медицинской помощи, то это тоже то еще испытание – таскать бездомных по больницам, когда нигде их не хотят принимать.

- Как относится к вашему занятию ваша семья?

- Спокойно относится. Муж меня всегда поддерживал, правда, некоторые проблемы возникали, когда я начала с бездомными ходить по больницам - это отнимало много времени. Детей у меня трое, несколько раз я брала их с собой, они помогали мне раздавать еду. И когда мы идем по улице вместе и я вижу побирающегося бомжа, я показываю детям, что лучше зайти в ближайший магазин и купить бедняге еды, чем давать ему деньги. Мама моя тоже задавала мне такие же вопросы, как и вы – почему именно бездомным помогаешь? Я объясняла, что специально их не выбирала.

- Вы гордитесь собой?

- Нет, не горжусь, нет никакого смысла в благотворительности, если она приводит к самолюбованию. Делая благо, не надо пытаться получать от этого какие-то выгоды личного плана, надо думать о том, какую пользу это приносит тем, кому помогаешь.

* * *

В сквер, где бомжи дважды в неделю получают еду, мы подъехали чуть раньше указанного Иванной времени, чтобы непосредственно пообщаться с получателями помощи. Друг от друга представители класса «романтиков бродячей жизни» практически не отличались. Все при них, как полагается: стойкий запах перегара и немытого тела, видавшая виды одежка и обувь, одутловатые лица, некоторые – со следами травм, полученных в потасовках и дежурное «дай пять сомов на курево». Сначала к просьбе поговорить отнеслись с подозрением, но постепенно настороженность исчезла. Настало, как пишут в соцсетях, «время офигительных историй».

Сергей, 45 лет

- Почему вы оказались на улице?

- Я оказался на улице!? Давайте не будем меня обижать! Я служил в милиции во внутренних войсках в Душанбе. Зону охранял. Живу я с мамой, папу похоронил недавно. Сын у меня рядом живет, я на улице не живу, зачем вы меня так оскорбляете? Я паспорт просто где-то потерял и не в настроении сейчас, извините, пожалуйста.

- За едой давно приходите?

- Ну, мимо прохожу, покушал, спасибо, иду дальше. Я просто не работаю сейчас.
- А кем бы вы могли работать?

- Я и сантехник, и электрик, и сторожем могу. Никакой работы не боюсь, хотя маленький и худенький. Сейчас вот покушаю, и пойду восстанавливать документы.

Мирзат, 47 лет

- У меня мать русская, отец кыргыз. Жизнь в основном провел в России, с женой не сошлись характерами. Сына в армию проводил, взял зубную щетку и ушел из дома. Приехал сюда, у меня здесь родственники есть. Нашел жену-кыргызку. У меня с ней нормально все. Но вот я пять дней уже пью, голодный-холодный хожу. Пить, конечно, нельзя. А за еду спасибо говорю.

- Вам, кстати, зубная щетка нужна? Собирают их для вас.

- Да нет, аспирин нужен. Когда пьешь много, кровь густеет, надо аспирином ее разжижать.

Татьяна, 40 лет

- Я девять лет назад родила мальчика, он у меня умер. Потом я удочерила кыргызскую девочку, которую назвала Аленкой, пять лет не пила. Она сейчас с мамой моей живет в Нижне-Чуйске, на границе с Казахстаном. Муж нашел молодую себе, дом продает. От мамы я уехала и вот пью уже 8 месяцев.

- С дочкой видитесь?

- Я то, что зарабатываю, отсылаю им.

- А чем вы зарабатываете?

- Вообще, менеджером по недвижимости работала, убирала квартиры у крутых и потеряла все за один день. Хочу остановиться, но не могу, понимаешь, тормозов нет. Мама уже больная, давление у нее, дочке 9 лет, в третий класс пойдет, так что мне надо уже определяться, в порядок себя приводить и ехать заботиться о дочери.

- Еда, которую дают, нравится?

- Если честно, лаваш не очень, а вот по субботам нравится, когда привозят капусту тушеную или картошку с мясом, гречку.

Акылбек, 39 лет

- Фотографировать меня не надо, я активный пользователь соцсетей, меня многие знают. У меня два дома в городе, один я квартирантам сдал, в другом живу. Я по-русски хорошо говорю, еще по-английски могу. Еще бизнес есть. Я 9 лет разведен был, полтора месяца назад сошлись с одной женщиной, но я за 9 лет привык уже к вольной жизни, так что мы из-за одного слова разбежались. Сын есть у меня, 5-й класс окончил. В Ак-Орго бывшая жена участок купила, надо бы там дом построить.

- Пьете много?

- Да, в том-то и дело. Просто мне цель нужна. Не знаю. Что-то я потерялся в этой жизни. Жить хочется нормально.

Олег, 43 года

- Плохая у меня жизнь, но жаловаться не буду. Запился я. У меня все было. Дом, корова, свиньи, подворье хорошее. Сыну 28 лет, внучке год и восемь месяцев. Ну, сын приезжает иногда. Остановиться я не могу, не получается.

- А пробовали?

- А чё пробовать…тоска!

- Давно приходите за едой?

- В первый раз сегодня. Честно скажу, для меня это за-пад-ло. Я зарабатываю нормально. Я сантехник и сварщик, так что на хлеб деньги всегда найду.
- А супруга ваша чем занимается?

- Да какая супруга! Сожительница, такая же алкашка. Вы меня извините, мне так неудобно перед вами.

- Да ничего страшного.

- Как это ничего страшного? Это мне стыдно, вам-то что!

Валентина, сожительница Олега, 37 лет

- Я тебе сейчас расскажу свою историю, ты поседеешь сразу.

- Пока я ничего такого не услышала, чтобы поседеть.

- Родителей нет у меня, рано умерли они. Дети взрослые, живут сами по себе. С Олегом я живу пять лет, мать его, свекровушка моя, тоже хорошая такая, что нам на улице постоянно спать приходится. Друзья иногда помогают, ночуем у них. Был у меня раньше муж, до такой степени он меня достал, что я его грохнула и меня посадили. Отсидела я 2,5 года. Сейчас у меня ничего нет, болтаемся по друзьям с Олегом, деваться некуда. Документы украли. Я швеёй работала, поздно возвращалась, сумку с плеча сдернули и все, а там паспорта, и мой, и Олега. Мне мент знакомый сказал – давай 8 тысяч сомов, восстановим паспорт. Где я их возьму?

- Откуда вы узнали про обеды?

- От подружки. Лаваш мне очень нравится, вкусный, разговоров нет.

- А в остальные дни где питаетесь?

- У тетки. Олег-то к матери ходит, она его по любому пустит, а я кто? Как-то она нас выгнала зимой, так мы с ним в подвале больницы 10 дней ночевали.

Бакыт, 37 лет

- Я приехал из Джалал-Абадской области. В Бишкеке лет 10 уже нахожусь. Чем занимаюсь? Ну, в основном собираю по помойкам баклажки, картон, все полученные деньги пропиваю. Хожу в компании еще нескольких таких же. По средам и субботам всегда прихожу сюда за едой.

Иван, 42 года

- Я с женой поругался и ушел от нее, потому что нашел другую женщину. У меня был и дом, и две машины, за год я их пропил. А так 15 лет проработал на СТО. Меня и сейчас приглашают - говорят, давай, приходи работать, но я в таком состоянии не могу. Год уже беспробудно пью. До этого я кодировался на пять лет и вообще не пил. Кодироваться больше не буду, пока сам не осознаешь, что нельзя пить, ничто и никто тебе не поможет.

- Умереть не боитесь?

- Иногда и жить не хочется. Но мне цыганка нагадала, что раньше 80 лет я не умру.

Гена, 50 лет

- У меня семья была. Сыну 25 лет, дочке 20. Они в Сибири живут, в Кемеровской области, в городе Белово. Уехали еще в 1993 году. Я туда тоже ездил, но там не тот климат, не те люди. Я вернулся. Запил, когда маму похоронил – 8 лет тому назад. Но вообще я не пью, а выпиваю. Живу с сестрой, так что ночевать есть где.

- Еда вам нравится?

- Если б не нравилась, не приходил бы. Только соли маловато. По субботам вкуснее, и народу поэтому больше. Плов, бывает, привозят, сладкое что-нибудь.

Тимур, 55 лет

- Я из Таласа, в Бишкеке с 1984 года живу. Работал тренером по волейболу в столичном лицее. Работу оставил в 2001 году. Водка во всем виновата.

- Дети есть у вас? Они знают, что вы на улице живете?

- Да, знают, что я бомжую. Они взрослые уже, у них своя жизнь. Мы редко общаемся.

Алтынбек, 45 лет

- Жизнь у меня такая тяжелая. Я потерял отца, потом мать, потом старшего брата. Сердце болит. Я занимался шкурами. Все потерял. Жена ушла. Я бомж! Скажите, пусть меня не фотографируют! А? Что? Помочь хотите? Тогда ладно,
фотографируйте!

* * *

«Фергана» решила обратиться к людям самых разных профессий с вопросом о том, нужно ли помогать бездомным, и если да, то как?

Ирина Чистякова, коуч, бизнес-тренер, тьютор по развитию эмоционального интеллекта: «Помощь может быть разной. Кормить, я согласна, нужно. Хотя бы потому, что в 21 веке никто не должен страдать от голода. Если помните, есть такая присказка: путника, который пришел в твой дом, сначала надо накормить, напоить, баньку ему истопить, а уж потом расспрашивать его, откуда и куда путь держит. У бомжей свой путь по этой жизни, асоциальный, зачастую вызывающий отвращение. Кто-то выбрал этот путь сам и другого ему не надо, у кого-то обстоятельства непреодолимой силы жизнь перевернули, кто-то в силу слабости характера или неразвитых жизненных ценностей пошел по кривой. С этим, думаю, тоже надо разбираться, но во вторую очередь. Сначала - накормить! Чашка горячего супа в день - это, на мой взгляд, не так уж и много для того, чтобы общество подтвердило, что в основе его развития по-прежнему лежат гуманистические принципы».

Энвер Хавазов, предприниматель: «Я очень уважаю тех людей, которые занимаются помощью людям без определенного места жительства. Слышал, что есть проекты, которые не ограничиваются помощью в виде обеспечения едой и предоставления ночлега. Там бездомным помогают с восстановлением документов, предоставляют им возможность трудоустроиться, подлечиться, в общем, возвращают к нормальной жизни тех, кто этого желает, и кто оказался в таком положении не по причине беспробудного пьянства. Такую помощь я считаю более целесообразной. Хотя чашка горячего супа и возможность переночевать не на морозе - это тоже замечательно».

Тимур Джанабулов, президент федерации бодибилдинга и фитнеса КР: «Бездомным однозначно нужно помогать. И волонтеров, работающих с бомжами, необходимо поддерживать хотя бы морально: если мы сами не ведем такую работу, то вообще не имеем права обсуждать то, что делают они. Хотя я считаю, что если помогаешь, то надо и требовать отдачи: чтобы хотя бы пить бросали, например».

Эльмира Элонжес, независимый исследователь по реформам ценообразования: «Помогать надо. Но не так, как многие из нас делают - давая им подачки, отводя глаза в сторону. Многим из них требуется помощь профессиональных психологов, врачей, а некоторым - юристов. Люди оказались на улице по множеству причин, у каждого из них есть своя история. Они не вписались в общество, и такая жизнь - своего рода пассивный протест с их стороны. Их считают изгоями и стараются избегать общения с ними, да и сами бомжи держатся отдельно, чтобы лишний раз не получить пинка. Не знаю, есть ли место в Бишкеке, куда они могли бы прийти и получить медпомощь, горячую еду, ночлег, принять душ. Долгосрочная помощь может заключаться в организации пунктов приема вторсырья, куда бы эти люди приносили все, что насобирают по мусоркам».

Марат Сайранбаев, фотограф: «Как правило, это безнадежно потерянные для общества люди. У них уже нет целей в жизни, кроме как найти деньги на алкоголь или наркотики. Я говорю не о тех, кто в силу полученных травм не может полноценно работать и обеспечивать себя, а о вполне работоспособных личностях. Я скептически отношусь к оказанию помощи хроническим алкоголикам, но, с другой стороны, не помогать им нельзя по той простой причине, что мы люди. Кормить их, разумеется, надо. Но и подталкивать морально, агитировать против той жизни, что они себе выбрали, пытаться вернуть их в общество. Банально, конечно, звучит, но делать это нужно».
Балбак Тулобаев, вице-президент холдинга «Аю»: «Да, помогать нужно, потому что они тоже являются нашими гражданами. В цивилизованных государствах для них создаются приюты и открываются точки питания. В то же время и бизнесмены должны помогать. Я не знаю, приютил бы я у себя бомжа или нет, но материально помог бы, если бы государство или неправительственные структуры открывали такие точки для бездомных».

Елена Шевякина, парикмахер: «Я вообще против любой нерациональной благотворительности. Вот сердобольные люди подкармливают бездомных собак и кошек, тем самым увеличивая их и без того огромную численность. Просто кормить бомжей - значит, тоже увеличивать их численность. Тем более что халява всегда развращает. Но я понимаю, что вылечить и трудоустроить тунеядца и алкоголика гораздо сложнее, чем сунуть ему тарелку супа, поэтому не осуждаю людей, которые занимаются кормлением бездомных. А сама кормить не готова».

Елена Воронина, общественный деятель: «Важно выстроить грамотную систему социальной помощи людям, живущим на улице. Для людей, которые кормят бездомных, приоритетом должна стать постоянная социальная работа. Это и приведение бездомного в порядок (помыть, постричь, выдать новую одежду), и помощь в восстановлении документов, и простой звонок родным или близким, чтобы вернуть человека домой. А если нет ни родных, ни дома, то требуется совершенно иная работа по возвращению уличного человека в социум. И все должно делаться совместно с ним, если волонтеры видят, что человек сам хочет этого, хочет этих изменений».

Жылдызбек Керимбаев, «Комсомольская правда - Кыргызстан», гендиректор: «Конечно же, лицам, которые попали в сложную жизненную ситуацию и оказались на улице, нужно оказывать помощь. Это должно быть обязанностью государства, но в сегодняшних реалиях этим занимаются в основном общественные и благотворительные организации. В какой помощи они нуждаются? В любой. В первую очередь, в приютах, где могут переночевать, умыться, согреться, поесть, получить медпомощь, консультацию юриста, психолога. Однако есть категория бомжей, к которым у меня резко отрицательное отношение - это люди, которые осознанно выбрали такой путь, предпочли жизнь без обязательств, имея семью, детей. Любая помощь, оказываемая им, только увеличивает их армию. Не в коня корм, как говорится. Такую картину мы можем наблюдать во многих западных странах, где проживание на улице для некоторых бездомных стало нормой, и они, получая пособия в социальных ведомствах, не собираются ничего менять в своей жизни».

* * *

Юридически бомжей у нас как бы и нет: законодательно эта категория граждан нигде и никак не определена. Разве только в криминальных сводках они фигурируют, чаще – зимой в качестве неопознанных трупов. А на нет и суда нет. Никаких реально действующих государственных программ работы с бездомными не существует. Ими занимаются только малочисленные приюты, благотворительные организации и волонтеры, но это не решает проблему.

Известен факт, когда один из предпринимателей в соседней республике решил открыть небольшой Дом социальной взаимопомощи для бомжей, обустроил несколько рабочих цехов специально для них, то есть дал им не «рыбу», а «удочку»: ловите, дескать, сами, зарабатывайте на хлеб насущный, все условия для этого есть.
Спустя немного времени Дом закрылся, потому что предприниматель пришел к неутешительному выводу: более 75% бомжей являются законченными алкоголиками и тунеядцами, искусно освоившими только одну премудрость – попрошайничество, а кто посмелее – воровство. Привычка к вольной жизни в них практически неискоренима.

Но как быть с оставшимися 25%? И каким образом вообще «отсортировать» «законченных» от «не совсем законченных»? На физиономии ведь не написано - «годен к успешной социальной реабилитации». Так что если вы считаете, что ради этих 25% стоит кормить всех и имеете желание и возможность помочь, присоединяйтесь к волонтерам.

Елена Агеева, Улугбек Бабакулов (Бишкек).