?

Log in

No account? Create an account

July 22nd, 2016

События, случившиеся этим летом в Казахстане - нападения на воинскую часть в Актобе и на полицейских в Алматы — серьезно взволновали общественность республики. Анализировать эти, по сути, военные действия, продолжает лидер Казахского Национального Конгресса Адил Тойганбаев. По его мнению, вина государства в том, что оно само делает религию господствующей идеологией. И от такой политики надо скорее избавляться.

* * *

- Стабильность перестала быть привычной характеристикой Казахстана, и случилось это совсем быстро. Последние события в Алматы с объявлением красного уровня опасности - новое тому подтверждение. Что дальше? Эскалация подобных конфликтов или эффективная политика их предотвращения?

- Можно сказать, что власть не оценивает ситуацию объективно, но дело в том, что она вообще никак ее не оценивает. Нельзя говорить даже об ошибочной позиции, если позиция как таковая не просматривается. Все примеры на поверхности.

Локальное преступление с самого начала переоценивается по масштабу. Если раньше было повсеместное замалчивание, то теперь, в информационно открытую эпоху, на его место пришла паника. Аналитики МВД подсказывают рабочую, в принципе, версию о криминальном характере стрельбы в Алматы, и для властного пиара она оказалась бы кстати. Но сверху уже заявлена идейная версия теракта. И объявление красного характера опасности с призывом к жителям мегаполиса не выходить на улицу - оно крайне серьезно. Реакция власти, разумеется, в разы увеличила резонанс стрельбы в городе.

Но о чем это говорит? Власть уже сама после Актобе внутренне готова была поверить, что идет масштабная атака на силовиков и надо бить тревогу. Это уже не шокирует, это ожидается. После того, что происходило у нас в июне, и того, что накануне происходило в Ницце и Стамбуле. Может отличаться масштаб событий, но не более того. Общество отзывается на стрельбу в городе не менее паническими слухами, а значит, также готово воспринимать хаос за норму. Незаметно для себя мы пересекли важную грань, мы готовы к подобным катастрофам.

И в нашем случае, и в случае европейских стран политические режимы находятся в слабой позиции. Да, они имеют за собой легитимность, поддержку наций, историю, большие армии и спецслужбы. Зато их противники предельно мотивированы, они знают, чего хотят, против кого и почему воюют. А политические режимы и факт войны могут не признавать, говорить об отдельных «акциях». Как пробовал действовать Сталин в первые часы Великой Отечественной.

Очевидно, и наши власти, и французские, и практически любые другие не готовы противопоставить своим противникам никакого целостного ответа. Пока они боятся назвать их по имени, такой ответ невозможен даже теоретически.

- Называют же «террористами»…

- Террор - это метод, к которому противник прибегает, не имея возможности оперировать стратегическими бомбардировщиками и танковыми дивизиями. Будь у них бомба, они использовали бы бомбу. Когда нет танков, они ограничиваются грузовиками. Поэтому терроризм - только обозначение скудности их технических возможностей. Хотя эту проблему они решают.

Когда количество задействованных в этой войне, количество симпатизирующих им идет на миллионы во всем мире, к чему врать, будто Цивилизация сражается с несколькими сотнями упертых подрывников? А терроризм предполагает узкую маргинальную группировку, которую необходимо в логике действия специальной операции локализовать, блокировать и физически уничтожить. Но на большой войне стратегия другая, нежели в антитеррористической операции. Ей нужна линия фронта, как минимум идеологическая.

- То есть, всё шире предполагаемых бомбардировок «Исламского государства»?

- Десять лет назад говорили об «Аль-Каиде», она была дежурным виновником всех проблем. Но вот ее практически нет, бренд террора перехвачен ИГ (запрещенная в России террористическая организация «Исламское государство Ирака и Леванта», ИГИЛ, ISIS или IS англ., Daesh араб., ДАИШ) - и что изменилось? Допустим, силами преимущественно курдского альянса получится захватить Ракку - через такие же десять лет про ИГ и не вспомнят.

Все это пузыри и потенциал этих организаций не сильно превосходит потенциал пузырей. Но пузыри - свидетельство кипения, огромного массового кипения на Ближнем Востоке и в близлежащих краях. И это кипение будет создавать новые и новые пузыри. Разговоры о том, что одни из них предпочтительнее других - разговоры в пользу тех, кто ведет террор. Согласен в этом с позицией МИДа России: недопустимо делить на хороших исламистов и плохих. Это дает им возможность создавать легальные клоны боевых подразделений, уполномоченных вести «переговоры». Тогда они способны навязывать свою волю намного эффективнее. И это вовсю происходит в палестинском конфликте, в Ливане. Так называемые ополчения, воюющие на стороне правительства в Багдаде, своими методами не отличаются от ИГ. Просто они формально находятся в лагере союзников мирового сообщества. И это большая проблема мирового сообщества - проклинать одних людоедов за дружеским ужином с другими.

- В нашем, казахстанском, случае всё настолько же сложно?

- Нет никакого «нашего» случая. Мы на той же войне. И на том же примерно этапе. Религиозное подполье уже переходит от формирования субкультуры - с языковыми и религиозными кружками, кассами взаимопомощи, альтернативным гражданским сознанием, - к открытым акциям. Они активно интересуются огнестрелом. И создают прецеденты, которые для государства опасны, а для экстремистов, наоборот, - исключительно полезны.

Ведь силовики надеются их разгромить, ликвидировать? Но в случае идеологической войны это не победа. На месте одной ячейки появляется несколько новых. Физическое уничтожение противника становится минимальной мерой, борьбой с симптомами проблемы и одновременно практикой ее героизации.

Называя их террористами, мы совершаем и смысловую ошибку. Террористы обыкновенно добиваются чего-то. Отпустить кого-то из тюрьмы, выдать мешок денег. Они не хотят погибать, они хотят повысить свой уровень жизни. А религиозное подполье мотивировано совсем по-другому. Эти готовы погибать и во многом запрограммированы на гибель. Так что определение сектантства и то будет оправданнее.

Отказываясь называть войну войной и выставляя дело таким образом, что миру противостоят малочисленные «террористические группировки», мы делаем невозможным глобальное противостояние врагу. Воевать с террористами? Это как если на фронте скажут: мы воюем с вражескими танкистами. А вот если увидите вражеских десантников или пехоту, так их не трогать. Только танкисты - плохие.

И это не преувеличение. Именно такая модель войны нам предлагается. И нетрудно предвидеть, насколько она результативна.

- Пока ситуация только ухудшается.

- Естественно.

- Если не «террористами», то как называть противников?

- Бывает, осторожно называют исламистами. Или салафитами. Но эти доктринальные определения только дезориентируют. Разве дело в тех или иных школах? Они могут только объяснить причины взаимной ненависти и боевых действий между разными направлениями религиозного подполья, но нам эти причины малоинтересны. А что они воюют друг с другом - только хорошо и ничего больше.

Верно говорить о религиозном экстремизме, об отчаянной и непреклонной воле к варварству, о войне, объявленной гуманизму и цивилизации. Наш противник - не оппонент в споре, он не говорит с нами на одном языке. Он вообще с нами не говорит. И нас разделяют не нюансы мировоззрения, не какие-то частности. Наши противники - те, кто сознательно поклоняются злу и погибели. Не малочисленные группировки фанатиков (хотя есть там и такие), а полноценный фронт. Как антисистема по Гумилеву, способная затягивать в свою воронку целые народы и государства.

Отрицать этот факт, недооценивать противника означает одно: помогать ему. И правильнее, если бы так и расценивалась подобная линия поведения политиков. Как предательство.

Не меньшее предательство - сводить дело к «зомбированию», к социальной неустроенности, недооценивать уровень самоотверженности и даже героизма, всего этого у противника предостаточно. Пока мы рассуждаем о высоких материях, он уже действует, имея идеальный уровень мотивации и программного подхода к жизни и смерти.

Здесь неизбежны и более системные выводы. Если есть религиозный экстремизм, то есть и его очаг. Для любого религиозного общества экстремизм исторически неизбежен, он просто отражает стремление к максимальному господству своей веры. Об этом предпочитают молчать, неполиткорректно противопоставлять себя такому мировому явлению, как религии. Но я повторю: это неизбежность. Везде, где есть религиозная общинная жизнь, неизбежен религиозный экстремизм. В разных конфессиях это проявляется по-разному и в разные периоды. Для мусульманства такой пиковый период именно сейчас. Что не снимает проблему аналогичного экстремизма у других, просто их примеры теряются в тени самого основного.

Часто причины религиозного экстремизма объясняют невежеством его последователей. Но захватывая города, ИГ раздает Кораны. Все более чем просто: они имеют за собой давние и аргументированные религиозные школы, которые появились далеко не сейчас.

- Но все же: отчего такая жесткая оценка всего религиозного в целом? Ведь право быть верующим следует из общего понимания прав человека? Вы не против религиозности?

- У меня лояльное отношение. Религиозность - вполне обыкновенная, нормальная реакция человеческого существа. Также ничего не имею против астрологических гороскопов или плевания через плечо. Но с одним уточнением: заниматься всем этим наедине. А то все чаще верующие предпочитают плевать в людей других убеждений.

Есть широкий диапазон исканий, в котором и аскеза, и экстрим, и ортодоксальность, и разнообразные практики, и агностицизм. Это частная жизнь, любое вмешательство в которую уже по определению - тоталитаризм и произвол.

Личное исповедание веры, исполнение нужных тебе обрядов - одно. Но когда мы говорим о религиозности, то это уже не частная жизнь верующих людей. А наоборот, стремление этих верующих людей перестроить под себя жизнь других. Установить культурные, политические, социальные нормы своего учения в качестве обязательных. Религиозная культурная и политическая программа всегда (в мягкой или жесткой форме) за возвращение к средневековым временам. Умолчание об этом - непростительная ошибка светского общества и светского государства.

Общей проблемой у нас признаются только экстремальные формы религии. Но религия всегда экстремальна, когда воспринимается последовательно и всерьез. Посмотрите на Россию, на борцов с ИНН и электронными паспортами, на тех, кто строил пещеры под Пензой или уходил в Сибирь от антихриста. Эти люди готовы стать жертвами, но не уступить. Но стоит показать им свою слабость, как они немедленно организовывают различные талибаны и с готовностью делают жертв из всех других.

Флаги расставлены со всей ясностью. Только религиозные экстремисты откровенны в своих притязаниях, а светское государство часто издает невнятный лепет.

- Что бы вы рекомендовали именно казахскому светскому государству?

- Аналогично - поднять светский флаг. Последние десятилетия отказ от принудительного атеизма обернулся на всем постсоветском пространстве повсеместным принуждением к религии. Государственные служащие высокого ранга говорят о господстве у нас ханафитского мазхаба, видимо, противопоставляя его сектантам и боевикам. Но тем самым они незаметно делают религию господствующей идеологией. Неважно, какую именно. Нас приучают к мысли о традиционной для казахов вере.

- И как поступать?

- Если необходимо духовное самоопределение, пусть оно будет честным и открытым.

Политики говорят о традиционном исламе с таким видом, будто говорили о нем всегда. Но все далеко не так безальтернативно. Выходцы из Коммунистической партии стали «как бы мусульмане», причем все сразу. Ладно, не в КПСС, но в комсомоле состояла практически вся наша элита. Устав ВЛКСМ, глава первая, пункт 2 «в»: «настойчиво овладевать марксистско-ленинской теорией, вести решительную борьбу с религиозными предрассудками» - они же в этом клялись?

Я думаю, было бы правильно, как минимум, на уровне политического класса, объясниться всем, кто предал свое комсомольское обещание. В Коране лицемерие признается одним из проклятых пороков, примерно то же относится к клятвопреступлению.

- Они скажут, что поверили позже.

- Естественно, скажут. Только они сделали это незаметно, как-то все разом. Не было ни покаяний, ни явных прозрений. Все у них случилось само собой. И в одну конфессию скопом. Но клятвопреступление остается фактом, а для по-честному религиозных людей это было бы, конечно, проблемой.

Так уверенно рассуждая о характерном для казахов ханафитском мазхабе, уверены ли они, что понимают, о чем говорят? И готовы ли в формате профессиональной комиссии внятно отличить нормы ханафитского мазхаба от, к примеру, шафиитского?

Думаю, по-настоящему религиозные люди поддержали бы такую аттестацию для политиков, претендующих называться мусульманами. И для всех нас было бы важно узнать, сколько у нас верующих и правильно ли делать из них ведущий политический фактор.

Интервью записал Денис Караманов
Говорить с гражданами на «человеческом языке» и не бояться вынесения оправдательных приговоров призвал своих подчиненных генеральный прокурор Казахстана Жакип Асанов, выступая 22 июля на заседании коллегии Генпрокуратуры.

«Каждая жалоба - это крик души. От того, как ее рассмотрят, зависит доверие к власти. Надо, чтобы каждый гражданин стал нашим союзником. Даже когда мы вынуждены ему отказать по закону. Все зависит от нашего языка. И умение подбора слов, и умения убеждать. Витиеватые фразы, сухие ссылки, черствый, холодный язык. Люди не понимают наших ответов, как будто мы с разных планет», цитирует Асанова Tengrinews.kz.

«Надо ответы давать на человеческом языке. Даже необразованный человек должен легко нас понимать. Все доводы заявителя обязательно надо нумеровать, и по каждому доводу давать аргументированный ответ», - пояснил генпрокурор.

Он заявил, что считает нормальным вынесение оправдательных приговоров. «Это говорит об открытости, состязательности в суде и независимости правосудия. Есть случаи, когда в деле точку может поставить только суд. Там свое следствие, даже более тщательное, чем у следователя до суда. К тому же в суде все публично и открыто, скрыть ошибки или оказать давление на свидетелей, на подсудимого невозможно», - передают слова генпрокурора «Новости-Казахстан».

«Мы в плену стереотипов: раз направил дело в суд, значит, надо добиться осуждения. Именно это подрывает правозащитную роль прокуратуры, превращает ее в карательный орган в глазах населения, отсюда и негатив в СМИ», - убежден Асанов.

Второй причиной, почему работники прокуратуры «тупо отстаивают обвинение», генпрокурор назвал давление со стороны руководства. «На гособвинителя давит его руководитель, ведь он поддержал арест, согласился с обвинением, направил дело в суд, то есть привязал себя к этому делу. Еще раз предупреждаю: не надо бояться обоснованных отказов от обвинения в судах. Наказанию подлежит виновный, а не тот, кто попал в поле нашего зрения», - подчеркнул Асанов.

Согласно статистике Верховного суда, приведенной «Азаттыком» (казахская служба Радио Свобода), в 2014 году в Казахстане было вынесено 478 оправдательных приговоров (1,8 процента), в 2015 году доля оправдательных приговоров составила 2,2 процента.

Асанов сообщил, что в каждой прокуратуре появится два реестра – «отличников» и «двоечников». «Те, кто показал себя, инициативу и пример, того в реестр «отличников». А тот, кто некачественно поддержал гособвинение, плохо рассмотрел дело, ответил на жалобу - в реестр «двоечников». Руководители тоже не останутся в стороне и будут оцениваться по подчиненным», - заявил Асанов.

Самые хорошие работники будут внесены в список «30 образцовых обвинителей». «О лучшем обвинителе будет знать вся страна. Им будет гордиться семья. У него блестящее будущее», - заявила заместитель начальника департамента Генпрокуратуры Арман Аяганова. По ее словам, в органах прокуратуры будет действовать система мотивации: «Много разных поощрений: премия, карьера, награды, обед с Генеральным прокурором».

Жакип Асанов, выразив сожаление наличием слабых кадров среди прокурорских работников, посетовал: «Набираем кого попало. Недавно бывший прокурор Саметов одел старую форму и «кинул» бизнесмена на 3,5 миллиона. И вот такой человек работал в прокуратуре семь лет. Как такие люди были приняты?».

По мнению главного обвинителя Казахстана, причиной плохого подбора кадров является ненормальная система отбора, по которой «невозможно оценить, что из себя представляет кандидат, какие у него личные и деловые качества». Генпрокурор сообщил, что отныне кандидату в работники прокуратуры придется писать два эссе, решить кейсовые задачи и пройти психологический тест.

Согласно информации на сайте Генпрокуратуры, в одном эссе кандидат должен внятно описать себя, показать свои навыки и опыт, рассказать о достижениях, чем его привлекает служба в прокуратуре. Второе эссе должно показать, насколько творчески развит кандидат, умеет ли довести до аудитории содержание своих мыслей. Кейсовых (ситуационных) задач ему предложат три, решить их он должен за 90 минут, продемонстрировав аналитические способности, логическое мышление и умение применять законы на практике. Затем кандидат отправится на беседу с психологом и тестирование: в течение полутора часов он должен ответить на 186 вопросов, которые помогут узнать его IQ, реальные мотивы, целевую ориентированность, стрессоустойчивость, умение работать в команде и так далее. В настоящее время в органах прокуратуры Казахстана имеется более 180 вакансий.

По данным пресс-службы Генпрокуратуры, в первом полугодии 2016 года в социально-экономической сфере прокурорами восстановлены права 360 тысяч человек, половина из которых - дети. При содействии прокуратуры 40 тысяч работников получили просроченную зарплату на 4 млрд тенге ($1 равен 342 тенге), 2,5 тысячи инвалидов трудоустроены, 154 инвалида получили государственное жилье.

Отменено 720 незаконных госзакупок на 25 млрд тенге, в нацфонд вернули 12 млрд тенге, республиканский бюджет получил 45 млрд. Государству возвращены незаконно выданные земли на 14 млрд тенге.

Благодаря вмешательству прокуроров из служебных помещений органов внутренних дел и ИВС освобождены 205 незаконно задержанных граждан, а также 2 тысячи подозреваемых, которых следователи хотели арестовать. По протестам прокуроров 182 осужденных получили более мягкое наказание. Всего по инициативе прокуроров исправлено 698 судебных актов, они добились исполнения решений судов в пользу граждан на 1 млрд 700 млн тенге.

Восстановлены права 14 тысяч граждан, обратившихся к прокурорам с жалобами. По этим нарушениям наказаны свыше 40 тысяч должностных лиц, в том числе к уголовной ответственности привлечено 209 человек.
В Наманганской области Узбекистана осуждены семеро местных жителей, планировавших выехать в Сирию для участия в боевых действиях на стороне экстремистов. Такое сообщение со ссылкой на неназванного представителя прокуратуры Наманганской области было распространено в четверг по каналам российского агентства «Интерфакс».

Мера наказания, которую суд определил осужденным, не раскрывается. Не указываются и имена осужденных, названо только имя «главаря» этой группировки.

«Группу, члены которой называли себя "джихадистами", возглавлял Мамаюсуф Махмудов. В ходе регулярных собраний они обсуждали экстремистские и фундаменталистские идеи, находили и слушали проповеди радикалов с призывами совершить джихад», - сказал собеседник агентства.

По его данным, некоторые члены группы находились на заработках в России, где в социальных сетях установили контакты с представителями международных террористических групп.

«В ходе судебного расследования было установлено, что при возвращении в республику им удалось нелегально провезти на электронных носителях материалы экстремистского характера, которые впоследствии использовали в пропагандистских целях», - говорится в сообщении.

Комментарий «Ферганы»:

Следует отметить: данное сообщение не содержит в себе никакой конкретики и больше похоже на пропагандистский «слив», который узбекские власти частенько осуществляют через российские информационные агентства.

Известно, что ни местные, ни международные журналисты не имеют практически никакой возможности самостоятельно добывать в Узбекистане материалы уголовной хроники, судебные решения, брать интервью у чиновников или получать комментарии у прокурорских работников. Зато периодически происходят подобные «утечки», призванные свидетельствовать об угрозе проникновения международного терроризма в Узбекистан.

С тем, что террористическая угроза существует сегодня для любой страны мира, никто не спорит. Однако такие «сливы» нисколько не раскрывают реальной картины: независимым наблюдателям и международным правозащитным организациям хорошо известно, какая следственная практика применяется в Узбекистане и о том, насколько зачастую беспочвенными являются доказательства вины подозреваемых.

Примеров пыток, психологического давления и выбивания показаний - множество. Лишь один из них - история джизакского фермера Арамаиса Авакяна, о которой мы писали неоднократно.

«Выявление» джихадистов и террористов на поверку часто оказывается в Узбекистане результатом выполнения своеобразного «плана» по поимке «исламистов». Для достижения поставленной начальством цели милиция и спецслужбы идут на подлог и фальсификацию показаний.

В любом случае, рассуждать о росте экстремизма и «джихадистских» идей среди жителей Ферганской долины, основываясь на таких «новостях», можно лишь с оговорками. До тех пор, пока из Узбекистана не станут поступать иные свидетельства, не зависимые от государственной пропаганды.
Таджикистан договаривается с международной полицией (Интерполом) о розыске лидера запрещенной в стране Партии исламского возрождения (ПИВТ) Мухиддина Кабири. Об этом сообщил журналистам 22 июля министр внутренних дел Таджикистана Рамазон Рахимзода, передает «Озоди» (таджикская служба Радио Свобода). По его словам, власти республики провели переговоры со всеми странами-членами Интерпола с тем, чтобы те задержали и экстрадировали Кабири на родину. Однако на момент выхода этого сообщения Мухиддин Кабири в списке разыскиваемых Таджикистаном лиц на сайте Интерпола не значился.

Напомним, в середине сентября 2015 года власти Таджикистана обвинили руководство ПИВТ в причастности к попытке военного мятежа бывшего замминистра обороны страны Абдухалима Назарзода. Партия была объявлена террористической организацией, члены ее руководящего состава арестованы и осуждены.

Лидер ПИВТ Мухиддин Кабири, который эмигрировал из Таджикистана еще в марте 2015 года, опасаясь уголовного преследования, и проживает за рубежом, отвергает все обвинения против своей партии, считая, что сентябрьский мятеж был поводом для того, чтобы запретить деятельность ПИВТ. Кабири заявил о намерении продолжать деятельность партии в изгнании.

Между тем, по сообщению «Азии-плюс», судебный процесс по делу адвоката ПИВТ Бузургмехра Ёрова и его коллеги Нуриддина Махкамова начат заново, хотя рассмотрение их дела уже близилось к завершению. Причина – замена одного из судебных заседателей, который из-за болезни отказался участвовать в данном процессе. Таким образом, все ранее приведенные доводы сторон аннулированы.

По словам Джамшед Ёров – брата и адвоката Бузургмехра, обычно в целях недопущения таких форс-мажорных ситуаций, суд привлекает в дополнение к двум судебным заседателям, ещё и третьего, что в данном случае не было сделано. Два вновь назначенных народных заседателя не в курсе предыдущих заседаний, потому процесс начат заново.

Напомним, Бузургмехр Ёров был арестован 28 сентября 2015 года по обвинению в мошенничестве и подделке документов. Примечательно, что это произошло через несколько дней после того, как Ёров встал на защиту членов ныне запрещенной Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) и возглавил Общественный комитет по предотвращению и пересечению незаконного задержания, ареста, обыска и заключения. К моменту задержания Ёров занимался делами семерых задержанных членов ПИВТ.

Нуриддин Махкамов был задержан в конце октября прошлого года также по обвинению в мошенничестве. Махкамов являлся сотрудником коллегии адвокатов «Сипар», членом которой был и Ёров. До своего задержания Махкамов намеревался защищать интересы своего арестованного коллеги, но не получил ордер на его защиту.

Вскоре арестованных адвокатов стали обвинять в призывах к насильственному изменению конституционного строя и в возбуждении национальной расовой, местнической или религиозной вражды. Суд по делу Ёрова и Махкамова начался 3 мая. В обращении к Эмомали Рахмону Махкамов заявил, что материалы уголовного дела в отношении него и Ёрова сфальсифицированы следствием, обвиняемым даже не предоставили возможности их изучить, а судебные заседания проводятся с нарушением норм Уголовно-процессуального кодекса Таджикистана.
Пятнадцатое июля в Турции будет отмечаться как День памяти погибших в результате попытки переворота, передает РИА Новости. «Будущие поколения никогда не забудут гражданских лиц, полицейских, военнослужащих, всех героев сопротивления во имя демократии. 15 июля каждый год будет отмечаться как день памяти шехидов (погибших во время несения службы. – Прим. «Ферганы»). Обращаюсь к своему народу, который благодаря своей мудрости и мужеству пресек попытку военного переворота, с просьбой продолжить нести вахту демократии на площадях до тех пор, пока Турция окончательно не выйдет из этой сложной ситуации», - заявил президент страны Реджеп Тайип Эрдоган 22 июля.

Вечером 15 июля руководство Турции объявило о попытке военного переворота. Путчисты объявили по телевидению о захвате власти, вводе военного положения и комендантского часа. Однако к утру 16 июля мятежники начали сдаваться сторонникам президента Реджепа Эрдогана. В результате беспорядков в Турции погибли более 290 человек, около 1500 получили ранения.

Основным организатором несостоявшегося путча турецкие власти считают оппонента Эрдогана, авторитетного общественного и религиозного деятеля Фетхуллаха Гюлена, проживающего в США. Гюлен, в свою очередь, опроверг свою причастность к последним событиям и осудил действия мятежников. Турция направила США официальный запрос о выдаче Фетхуллаха Гюлена.

В первые дни после событий ночи 16 июля в стране были задержаны 9332 человека, которых обвиняют в организации военного переворота, в том числе 6038 военных, 755 судей и прокуроров, 492 сотрудника управления по делам религии, сотрудники канцелярии премьер-министра, полицейские и гражданские лица. Среди арестованных – высшие военные чины, генеарлы и адмиралы, в частности, главный военный советник президента Турции Али Языджы.

В стране идут массовые чистки. От занимаемых должностей отстранены 2745 судей различных инстанций, около 8000 сотрудников полиции. Из различных министерств и ведомств уволены более 49 тысяч человек. Рабочих мест лишились сотрудники аппарата премьер-министра Турции, министерства внутренних дел, министерства образования, управления по делам религии и ряда других госучреждений.

Аннулированы лицензии у 21 тысячи преподавателей частных учебных учреждений, свыше 15 тысяч сотрудников сферы образования временно отстранены от работы. Высший совет по образованию Турции призвал отправить в отставку 1577 деканов и профессоров турецких вузов, всем турецким ученым запретили покидать страну.

Президент Эрдоган 21 июля ввел в стране режим чрезвычайного положения (ЧП) сроком на три месяца. Он также заявил о вероятности возвращения смертной казни, мораторий на которую был введен в 2004 году в рамках реформ, направленных на получение членства в Европейском Союзе. Эрдоган сказал, что Турция продолжит предпринимать шаги по обеспечению безопасности, которые она считает необходимыми, и Евросоюзу не следует в это вмешиваться.

Сегодня министр юстиции Турции Бекир Боздаг также призвал не учитывать мнение Евросоюза при решении вопроса о восстановлении в стране института смертной казни. По словам Боздага, решение по вопросу о смертной казни должно основываться на турецком законодательстве, а не на желаниях ЕС. Соответствующее заявление министр сделал в эфире канала CNN Turk, передает Би-би-си.
Использование принудительного труда в Узбекистане - одна из самых главных проблем, которой занимаются переживающие за эту страну правозащитники. Под их давлением Всемирный банк в обязательных условиях кредитования узбекского правительства предусмотрел приостановление выделения кредитов в случае, если в регионах, где реализуются связанные с ВБ проекты, будут обнаружены факты принудительного или детского труда.

Понятно, что власти Узбекистана будут всячески замалчивать такие факты. Но есть неправительственные организации, которые пытаются и добывают доказательства использования принудительного труда. Одна из них – Узбекско-германский форум по правам человека (УГФ). В марте 2016 года он выпустил доклад «The Cover-Up. Whitewashing Uzbekistan’s White Gold» («Под прикрытием: Отбеливание "белого золота" Узбекистана»), основанный на интервью с разными людьми, правительственных документах и полевых отчетах независимых наблюдателей, которые, несмотря на преследования, документировали факты принудительного труда на полях. Немногим ранее, осенью 2015 года, информагентство «Фергана» с помощью своих источников в Узбекистане установило, что тысячи жителей города Ангрена были принудительно вывезены на уборку хлопка в Букинский район Ташкентской области, где реализуется проект, финансируемый Всемирным банком.

Опять-таки под давлением международных правозащитных структур Банк организовал в 2015 году совместный с Международной организацией труда (МОТ) мониторинг использования детского и принудительного труда во время сбора урожая хлопка. Узбекистан разрешил экспертам МОТ ездить по полям, посещать различные учреждения и проводить опросы среди людей. Но поскольку принудительный труд в Узбекистане организован на государственном уровне по указу премьер-министра Шавката Мирзияева, такой мониторинг, когда второй проверяющей стороной являются представители той же самой власти, никак нельзя назвать независимым.

Всемирный банк и МОТ признают, что их собеседников на узбекских полях напрягал официальный вид группы наблюдателей и поэтому они не могли свободно говорить о своих проблемах. «По опыту МОТ, это неудивительно, потому что в таких интервью почти никто не будет прямо признаваться в том, что был принужден к труду или заставлял кого-то работать», - говорится в обнародованном докладе 20 ноября 2015 года докладе Всемирного банка о проведенном мониторинге.

Наблюдатели зафиксировали некоторые факты, подпадающие под показатели принудительного труда: чрезмерные сверхурочные работы, оскорбительные условия жизни и труда, взимание платы за отказ от участия в сборе хлопка. Но в итоге посчитали, что факт использования принудительного труда остается под сомнением. Вероятно, Всемирному банку очень выгодно сотрудничать с правительством Узбекистана и поэтому он цепляется за любую возможность утверждать, что узбекские власти не нарушают договоренности. По сообщению Банка, его текущие обязательства в Узбекистане составляют более $2 млрд.

В июне 2016 года Всемирный банк утвердил новую «Концепцию партнерства с Узбекистаном на 2016-2020 годы». В связи с этим руководитель УГФ Умида Ниязова направила Всемирному банку ряд вопросов, в которых интересовалась, какие меры запланированы Банком на случай использования Узбекистаном принудительного труда, - чтобы понять, каких изменений можно ожидать от новой программы.

В Банке не стали заморачиваться подготовкой конкретных ответов на конкретно поставленные вопросы, а слепили отписку из кусочков своих пресс-релизов и ответов регионального директора Всемирного банка по Центральной Азии Сароджа Кумара Джа образца 2014 года. Ответ подписан главой представительства Всемирного банка в Узбекистане Джунгхуном Чо.

Отметим, что Всемирный банк косвенно признает наличие проблемы принудительного труда в Узбекистане. «Мы считаем, что наиболее эффективным способом решения этой проблемы в Узбекистане является использование комплексного подхода, основанного на постоянном диалоге со страной и сотрудничестве с международными организациями и донорами, сообществом ННО и организациями гражданского общества, а также на основе секторной аналитической работы и стратегического диалога с проведением конкретных мероприятий в рамках проектов», - говорится в ответе Джунгхуна Чо. (О том же самом и практически теми же словами говорил в 2104 году Сародж Кумар Джа, сравните: «Мы полагаем, что наиболее эффективным способом рассмотрения этой проблемы в Узбекистане был бы комплексный и всеобъемлющий подход, предусматривающий непрерывное общение с представителями страны и сотрудничество с международными агентствами и донорскими организациями, осуществление аналитической работы и поддержание стратегического диалога, а также реализацию конкретных мероприятий на уровне проектов»).

Банк обещает «вести мониторинг за ситуацией в тесном сотрудничестве с МОТ и другими соответствующими органами ООН». «Фергана» считает, что в этом будет смысл, - при желании получить реальную картину, - только в случае привлечения представителей таких структур ООН, как Комитет по правам человека, отсутствия в составе наблюдателей представителей местной власти и анонимного анкетирования респондентов. Еще лучше - использовать метод багдадского халифа Харуна аль Рашида, который бродил по городу под видом нищего, чтобы услышать правду о своем правлении.

Ладно, прекращаем фантазировать и предлагаем читателям «Ферганы» самостоятельно оценить релевантность ответа Всемирного банка на вопросы УГФ.
Вопросы Умиды Ниязовой

1. Всемирный банк выделяет миллионы долларов США в виде кредитов для сельскохозяйственного сектора Узбекистана, который, по нашим данным, основан на государственном контроле и принуждении фермеров к выращиванию урожаев по заказу государства. Новая стратегия включает в себя «модернизацию хлопкового сектора» в Узбекистане. Разработал ли Всемирный банк четкие ориентиры, а также конкретные сроки выполнения стратегии, которая побудила бы правительство Узбекистана предпринять реальные шаги по реформированию сельского хозяйства страны?

2. Правительство Республики Узбекистан весной этого года вновь заставило сотрудников государственных учреждений, особенно работников образования и здравоохранения, работать на хлопковых полях или нанимать для этого других людей. Мы собрали достаточно серьезные доказательства и документы, подтверждающие этот факт, отчет будет опубликован в ближайшее время. С нашими последними сообщениями на эту тему можно ознакомиться здесь.

3. Команда наших наблюдателей ежегодно фиксировала использование узбекским правительством принудительного труда в процессе производства хлопка в течение семи лет. Хлопковая кампания 2015 года была первой после того, как правительство подписало с Всемирным банком соглашение о том, что использование принудительного труда в районах реализации проектов, финансируемых Банком в сельском хозяйстве и образовании, будет основанием для приостановления кредитования. Наши наблюдатели присылают свидетельства принуждения чиновниками фермеров к выращиванию хлопка и отправки более одного миллиона человек на сбор урожая во всех регионах страны, в том числе в районах осуществления проектов Банка. Приостановил ли Банк кредитование узбекского правительства? Если нет, то почему? И какие меры принимает Банк для обеспечения подотчетности правительства в соответствии с соглашениями?

В то же время узбекское правительство отрицает факты принуждения людей к прополке и сбору хлопка. Будет ли Всемирный банк работать над искоренением принудительного труда в хлопковом секторе и разработкой конкретного плана сотрудничества с правительством в связи с этим?

4. Если узбекское правительство продолжит использовать принудительный труд в хлопковом секторе в массовом масштабе, какие шаги будет принимать Всемирный банк?

5. Как мы уже сообщали вам, наши независимые наблюдатели столкнулись с беспрецедентными репрессиями после того, как Всемирный банк увеличил свои инвестиции в хлопковый сектор Узбекистана. Что делает Всемирный банк для того, чтобы создать безопасное пространство для независимых групп и отдельных лиц, которые осуществляют мониторинг условий труда в районах, где реализуются проекты Всемирного банка?

Ответ Всемирного банка

(Неофициальный перевод с английского языка предоставлен Всемирным банком)

«Уважаемая г-жа Ниязова,

Благодарим за Ваше письмо. Мы уважаем и разделяем Вашу озабоченность по поводу рисков принудительного труда в хлопковом секторе Узбекистана. Мы признаем и высоко ценим значительные усилия, прилагаемые в настоящее время международными и местными неправительственными и некоммерческими организациями, а также организациями гражданского общества.

Как Вы правильно отметили, Группа Всемирного банка является долгосрочным партнером по развитию Узбекистана, предоставляя консультации и финансовую поддержку для повышения уровня экономического и социального развития и финансового управления страны. Новая Концепция партнерства Группы Всемирного банка с Узбекистаном на 2016-2020 годы сосредоточена на трех приоритетных направлениях: росте частного сектора, конкурентоспособности сельского хозяйства и модернизации хлопкового сектора, а также улучшении практики предоставления государственных услуг.

Для поддержки роста частного сектора Группа Всемирного банка будет способствовать улучшению деловой среды и поддерживать инвестиции в частный сектор страны.

Для стимулирования конкурентоспособности сельского хозяйства и модернизации сектора хлопководства Группа Всемирного банка будет поддерживать изменения в сельскохозяйственной системе, нацеленные на повышение доходов, ориентацию на рынок и насыщенность рабочими местами - наряду с более устойчивой практикой управления земельными и водными ресурсами.

Для повышения уровня предоставления государственных услуг мы будем поддерживать усилия по улучшению доступа к системам водоснабжения и канализации, повышению качества образования и медицинских услуг, а также улучшению транспортных услуг и городскому развитию.

Более конкретно, Группа Всемирного банка полагает, что реформа сельскохозяйственного сектора и модернизация производства хлопка в Узбекистане имеют решающее значение для общего роста в стране и улучшения жизни населения. Сельское хозяйство является основным источником занятости сельского населения. При скудных земельных и водных ресурсах, растущем населении, рисках изменения климата и нестабильных экспортных рынках модернизация сельскохозяйственного сектора имеет жизненно важное значение для повышения эффективности отрасли и поддержки ее интеграции в более открытую и конкурентоспособную экономику, создавая столь необходимые рабочие места и способствуя общему процветанию.

В связи с этим меры, предпринятые в последнее время узбекским Правительством, свидетельствуют о более широких преобразованиях в сельском хозяйстве в ответ на вызовы мировой экономики и новые рыночные возможности, открывающиеся для продукции плодоовощеводства и животноводства на соседних рынках. Для продвижения этой программы Правительство приняло решение по сокращению хлопковых площадей на 170 тысяч гектаров к 2020 году, включая значительные сокращения в засушливых и наименее продуктивных районах, таких как Джизакская и Сырдарьинская области. Правительство приняло документы, направленные на поддержку организованного маркетинга и экспорта примерно одной пятой части плодоовощной продукции в предстоящем году. Мы имеем основания полагать, что Правительство Узбекистана также планирует более широкое развитие плодоовощного сектора за счет инвестиций в складское хозяйство, переработку, логистику и инфраструктуру обеспечения качества, а также производственные мощности.

На уровне мер политики Всемирный банк оказывает стране содействие в формировании концепции преобразования сельскохозяйственной отрасли с нацеленностью на потребности рынка, экологическую и социальную устойчивость, а также экономическую и финансовую жизнеспособность. Мы работаем вместе с Министерством сельского и водного хозяйства над проведением надежной диагностики сельскохозяйственного потенциала и ограничивающих факторов в Узбекистане. Это означает определение сравнительных преимуществ и возможностей страны на местном, региональном и международном рынках, а также анализ сложностей и слабых звеньев, на решение которых необходимо направить усилия, чтобы преобразовать данную отрасль и повысить ее показатели.

Всемирный банк уже непосредственно и активно вовлечен в предоставление технической помощи в рамках программы диверсификации. Более 550 льготных кредитов были предоставлены местным фермерам для развития плодоовощной деятельности, включая садоводство, виноградарство и тепличное хозяйство. Агро-предпринимателям оказывается поддержка в развитии условий хранения, упаковки и переработки. В рамках проекта, реализуемого в Ферганской долине с финансированием Всемирного банка, недавний капитальный ремонт более 1300 километров ирригационных и дренажных каналов позволил в настоящее время обеспечить более надежную подачу воды фермерам, которые, в свою очередь, в состоянии повысить производительность и диверсифицировать производство, выбирая культуры с более высокой стоимостью и меньшим потреблением воды. Недавно собранные данные показывают, что мелкие фермеры смогли увеличить производительность садов на 68 процентов, а также диверсифицировать продукцию в пользу прочих бобовых и овощных культур на 15 процентов.

Как мы уже говорили, мы серьезно обеспокоены сообщениями о случаях задержания некоторых активистов гражданского общества в Узбекистане во время мониторинга использования рабочей силы в сборе урожая хлопка. Когда нам направляются заявления о репрессивных действиях, мы, в рамках нашего мандата, работаем с соответствующими сторонами для нахождения решений по этим вопросам. Мы будем продолжать вести мониторинг за ситуацией в тесном сотрудничестве с МОТ и другими соответствующими органами ООН. Мы также будем выражать Правительству Узбекистана нашу озабоченность по поводу предполагаемого преследования независимых наблюдателей.

И наконец, мы хотели бы еще раз заявить о том, что Всемирный банк не закрывает глаза на принудительный труд в любой его форме и серьезно относится к докладам о подобной практике в системе хлопководства в Узбекистане. Мы считаем, что наиболее эффективным способом решения этой проблемы в Узбекистане является использование комплексного подхода, основанного на постоянном диалоге со страной и сотрудничестве с международными организациями и донорами, сообществом ННО и организациями гражданского общества, а также на основе секторной аналитической работы и стратегического диалога с проведением конкретных мероприятий в рамках проектов. Одной из наших главных задач является содействие модернизации сельскохозяйственного сектора, которая позволила бы создать больше рабочих мест и обеспечить более высокий доход наряду с либерализацией системы производства хлопка, чтобы максимально снизить и давление, и риски принудительного труда в этой отрасли Узбекистана.

С уважением, Джунгхун Чо, глава Представительства Всемирного банка в Узбекистане».

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner