?

Log in

No account? Create an account

June 24th, 2016

Нижняя палата парламента Таджикистана одобрила поправки в Административный и Уголовный кодексы, которые ужесточают наказание за некоторые виды правонарушений на дороге. Так, вместо административной ответственности введено уголовное наказание для водителей за управление автомобилем в нетрезвом состоянии или без прав, если это нарушение совершено повторно, передает «Озодагон».

Кроме того, к уголовной ответственности будут водители привлекаться за смену или использование чужих номерных знаков в случае повторного нарушения. Такая мера введена, поскольку, по словам первого замминистра внутренних дел Абдурахмона Аламшозода, после установки видеокамер на автодорогах участились случаи самовольной смены номеров автомашин или использования чужих номерных знаков. Некоторые водители меняют номера, чтобы избежать уплаты штрафов.

Между тем, в Согдийской области 23 июня на посту ГАИ произошел конфликт между водителем и инспектором ГАИ, который закончился применением огнестрельного оружия со стороны милиционера, сообщает «Озоди» (таджикская служба Радио Свобода). По рассказам очевидцев происшествия, инспектор ГАИ остановил машину, однако водитель и его пассажир начали ругаться и избивать его. В ответ гаишник применил оружие, ранив водителя машины. Сам он также получил травмы. Оба пострадавших находятся на излечении в больнице. Причины конфликта устанавливаются.

В последние годы количество конфликтов между водителями и сотрудниками ГАИ в Таджикистане растет. Водители утверждают, что дорожные инспекторы безосновательно останавливают их и вымогают взятки, а в ответ сотрудники ГАИ говорят, что водители нарушают ПДД. Так, в марте 2015 года было возбуждено уголовное дело в отношении водителя Бахриддина Наджмиддина, «прокатившего» на капоте автомобиля инспектора ГАИ в Душанбе. Гаишник бросился на капот автомобиля и требовал остановить автомашину, однако водитель не подчинился требованию инспектора и продолжил движение, «прокатив» милиционера на капоте около 100 метров. Водитель был осужден на 2,5 года лишения свободы.

По данным МВД, в 2015 году в Таджикистане зафиксировано 2,5 млн нарушений правил дорожного движения. Из года в год количество таких нарушений растет. В минувшем году в стране зарегистрировано более 1,4 тысяч дорожно-транспортных происшествий (ДТП), в результате которых погибли 449 человек, в том числе 90 детей, и более 1,5 тысяч, в том числе 398 детей, получили травмы различной тяжести. По сравнению с 2014 годом в прошлом году число погибших на дорогах республики увеличилось на три человека, а получивших травмы – на 172, пишет «Азия-плюс». Большинство случаев гибели и увечий (34 процента от общего числа) происходят в результате наезда на пешеходов.

По данным экспертов проекта ТРАСЕКА (Транспортный коридор Европа-Кавказ-Азия), показатель смертности в ДТП в Таджикистане составляет 18,09 случая смерти на каждые 100 тысяч жителей республики. Лучший в Центральной Азии показатель – у Узбекистана, где на 100 тысяч населения приходится 11,32 случая смерти в ДТП. Наихудшая статистика – у Казахстана: 30,6 случая смерти. Лучшего всего в мире по этому показателю обстоят дела у Швеции, в которой на каждые 100 тысяч населения в дорожных происшествиях погибают всего трое.
Жителю кишлака Хаит Раштского района Таджикистана 22-летнему Эмомиддину Холову требуется срочная операция по пересадке почки, но у семьи нет денег: на все медицинские процедуры требуется порядка 100 тысяч сомони ($13 тысяч). Донором почки станет его мать – 60-летняя Наджафмо Шоева, передает «Озоди» (таджикская служба Радио Свобода).

История Холова широко известна в Таджикистане. В мае 2015 года юноша приехал в Душанбе для лечения почек, но попал под облаву, которую ежегодно устраивают военкоматы для выполнения плана по призыву на срочную службу. Эмомиддина забрали прямо с улицы.

«Сначала нас, нескольких попавших под облаву молодых парней, отвезли в райвоенкомат Сино. Затем отвезли в какое-то медучреждение, там сдали анализы, сделали рентгеновские снимки. Оттуда снова перевезли в военкомат Сино, где мы прошли медосмотр. Там врач УЗИ, сделав мне ультразвук, сообщила, что у меня одна почка совсем не работает, а вторая – в очень плохом состоянии. Однако меня вместе с остальными отвезли на центральный сборный пункт, а оттуда ранним утром 17 человек отправили в Хорог, в погранчасть, где мы проходили учебную подготовку», - рассказал Эмомиддин изданию «Азия-плюс».

Холод и физические нагрузки резко ухудшили состояние юноши, но на его жалобы никто внимания не обращал. Пока не начались отеки.

«Меня положили в санчасть. Особо не лечили. Только делали уколы ампициллина и давали диетическую пищу. Так пролежал там более двух месяцев. Мое состояние ухудшилось, и лишь тогда отправили в Душанбе, в госпиталь погранвойск в поселке Калинина, а оттуда - в Караболо. Там лечили хорошо, и мне стало немного лучше. Десять дней спустя снова отвезли в госпиталь, где уже не лечили, давали только таблетки от давления. Там пролежал еще пару недель. Второго сентября меня комиссовали, но я еще находился в госпитале, ждал приказа. Два дня спустя мне вновь стало плохо. Отвезли в «заразку», оттуда в Караболо. Но там врач-нефролог сказал, чтобы меня положили в реанимационное отделение. Обратно повезли в госпиталь, а оттуда - в Медгородок. На третий день мне привезли военный билет с заключением о непригодности для дальнейшей службы, сказав, что могу быть свободным», - рассказал Эмомиддин.

Он продолжает жить лишь благодаря диализу. Найти донора почки в Таджикистане очень сложно. Отдать орган хотел его 19-летний младший брат, он даже прошел все необходимые медицинские обследования, но потом семья пожалела мальчишку и отказалась от этой идеи. Донором решила стать мать Эмомиддина - Наджафмо Шоева.

«Мы сдали анализы крови, сделали томографию в больнице, в принципе, противопоказаний для моего донорства нет, сейчас ждем окончательных результатов. Государство незаконно забрало моего сына в армию, но никакой помощи сейчас не предоставило. Помогает лишь «Офис гражданских свобод». Уже год, как у сына обострение, работы нет, денег тоже. Нет средств на операцию, а так я готова предоставить свою почку для него», - цитирует Шоеву «Озоди».

«С каждым днем моё состояние ухудшается. Слава Богу, моя мама согласилась стать донором для меня, но нет денег для самой операции, а сейчас каждый день на счету», - сказал Эмомиддин.

На операцию требуется 48 тысяч сомони, примерно столько же уйдет затем на реабилитацию. Для семьи Холовых это огромные суммы. Одна надежда – на доброту и милосердие людей. Желающим помочь «Азия-плюс» предлагает позвонить по следующим номерам: (+992)-938-73-12-18, (+992)-987-12-24-38 и указывает банковские реквизиты:

Перевод в сомони

Получатель (Ф.И.О. держателя карты) Холов Насриддин Хумайриддинович
Счет получателя 20 216 972 5 9000 000 0017
Банк получателя оперу ОАО «Агроинвестбанк»
Адрес Таджикистан, г. Душанбе, 734018, Саади Шерози, 21
Корр/счет 20402972714031 в ДР НБ ТАДЖИКИСТАНА
БИК 350101403
ИНН 040000053
Назначение платежа пополнение картсчета: 20216972403010456191

Перевод в российских рублях

Получатель (Ф.И.О. держателя карты) Холов Насриддин Хумайриддинович
Счет получателя 24 606 810 3 9000 000 0011
Банк получателя оперу ОАО «АГРОИНВЕСТБАНК»
Адрес Таджикистан, г.Душанбе, 734018, Саади Шерози, 21
SWIFT AGIBTJ22
Расчетный счет ОАО «АГРОИНВЕСТБАНКА» 30111-810-3-0000-0000-395
В АК Сбербанк России
Корр/банк АК Сбербанк России
Адрес Российская Федерация, г. Москва, 117997, ул. Вавилова, 19
Корр/счет 30101810400000000225 В ОПЕРУ ГУ ЦБ РФ
БИК 044525225
ИНН 7707083893
SWIFT SABRRUMM
Назначение платежа пополнение картсчета: 20216972403010456191

Money transfer in USD

Beneficiary (cardholder’s name) Nasriddin Kholov
Account in Agroinvestbank 20 218 840 5 9000 000 0037
Bank beneficiary OJSC Agroinvestbank
Adress Dushanbe, 21, Sherozi avenue, Tajikistan
SWIFT AGIBTJ22
Account in Citibank 3625-3384
Correspondent Bank Citibank n.a.
Adress 399, Park avenue, New York, 10043, USA
SWIFT CITIUS33
Details of payment pay to account: 20216972403010456191

Money transfer in EURO

Beneficiary (cardholder’s name) Hasriddin Kholov
Account in Agroinvestbank 24 606 978 9 9000 000 0010
Bank beneficiary OJSC Agroinvestbank
Adress Dushanbe, 21, Sherozi avenue, Tajikistan
SWIFT AGIBTJ22
ACCOUNT 000-55-046-700
CORRESPONDENT BANK RAIFFEISEN ZENTRALBANK OSTERREICH
Adress AM Ctandttpark 9, a-1030, Vienna, p.o. box 50, Austria
SWIFT RZBAATWWXXX
Details of payment pay to account 20216972403010456191


Что касается сотрудников районного военкомата и врачей, отправивших Эмомиддина на службу в армию: они подверглись выплате штрафов и отстранены от должностей. По сведениям «Азия-плюс», председатель медкомиссии военкомата Абдукарим Толибов и врач Матлуба Самадова оштрафованы по статье 322 («Халатность») Уголовного кодекса Таджикистана на 4800 сомони ($615) и лишены возможности заниматься врачебной деятельностью в течение двух лет. Руководитель подотдела военкомата Алло Аллохуджаев и помощник военкома района Сино Муродали Сафаров признаны виновными по статье 323 («Служебный подлог») и 391 («Злоупотребление властью или служебным положением, превышение должностных или служебных полномочий или бездействие власти»). Они оштрафованы на 10.400 сомони ($1333) каждый, Аллохуджаев освобожден от занимаемой должности. Были ли направлены полученные средства семье Холовых и получит ли она какую-либо денежную компенсацию за причиненный ей ущерб - не сообщается.

https://youtu.be/SpV0HOhHqxA
Шеф-редактор «Ферганы» Мария Яновская беседует с преподавателем Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» (Россия), автором общеуниверситетского курса «Исламский фундаментализм в современном мире» Григорием Лукьяновым.

- После теракта в Актобе в Казахстане активно заговорили о салафитах, на которых возложили ответственность за нападения: оказалось, что в стране около 15 тысяч последователей салафизма, 80 тысяч человек сидит на салафистских сайтах, в тюрьмах около 500 или 600 осужденных исламистов, а около 300 салафитов «перевоспитано». И первый вопрос: что такое салафия? Это ваххабизм?

- Термин «салафизм», который активно используется в последнее время, - это термин, во многом рожденный нашей российской и западноевропейской традицией для объяснения явлений, с которыми мы сталкиваемся в мусульманском мире. В мусульманской культуре термин «салафия» означает процедуру обращения к опыту праведных предков для решения сегодняшних проблем. Когда мы говорим о салафии именно в исламском дискурсе, речь идет о самом широком наборе процедур, вплоть до молитвы, которую мусульмане совершают в соответствии с нормами шариата. Когда мы воспринимаем опыт пророка Мухаммеда как моральный эталон поведения и когда обращаемся к опыту первых трех поколений мусульман, чей авторитет непререкаем, - это тоже, по сути, салафия.

Другое значение слова «салафизм» проявляется в западной науке и публичном дискурсе, когда мы ставим перед собой задачу назвать некие радикальные – политические, в первую очередь, - движения, которые отказываются участвовать в политическом процессе и ставят перед собой задачу перестроить общество в соответствии с их собственными представлениями об идеальном мироустройстве по канонам ислама. В восьмидесятые годы в Советском Союзе в ходу был термин «ваххабизм». Появился он во многом благодаря войне в Афганистане, где первоначально ваххабитами называли представителей моджахедской оппозиции: среди них было большое количество добровольцев из стран Персидского залива, которые как раз и были ваххабитами, ваххабизм - официальная религиозно-политическая доктрина Саудовской Аравии.

Потом термин трансформировался: ваххабитами стали называть всех приверженцев исламского возрождения на постсоветском пространстве, чтобы подчеркнуть их враждебный характер. Они несли разрушение, были ориентированы на чужие интересы, их отказ от устоявшихся норм и конфликт с так называемым традиционным, народным исламом интерпретировался как враждебный. Особенно этот термин «заиграл» во время гражданской войны в Таджикистане, когда появились «вовчики» (производное от слова «ваххабит») и «юрчики».

Другое дело, что те, кого называли «ваххабитами», себя, конечно, таковыми не считали и никакого отношения к тем самым ваххабитам с Аравийского полуострова не имели.

Когда ученые и исследователи стали все громче заявлять, что термин «ваххабит» не подходит, появился «исламизм» - термин куда более устойчивый, он четко демонстрирует, что это не ислам, а «-изм», производная от ислама. И параллельно возник термин «исламский фундаментализм». Но потом посмотрели внимательнее и поняли, что обращение к фундаментальным основам – тоже традиционная практика в исламе, поэтому дальше придумали термин «салафизм». Он тоже несовершенен, но прочно вошел в нашу жизнь.

- Кто такие «салафиты» в Казахстане?

- Сначала об особенностях Казахстана. Казахское общество дольше всех в Центральной Азии находилось в тесном взаимодействии с российской православной цивилизацией. Территории сегодняшнего Казахстана раньше остальных вошли в состав Российской империи, здесь дольше всех проходила колонизация, сюда переселялись другие народы с разных концов империи. Они же построили городскую культуру на севере и в центральных районах страны. Поэтому, когда мы смотрим на результаты переписи в Казахстане в 1989 году, то видим, что казахи составляют менее половины населения, остальные - русские, украинцы, поляки, немцы, народы Северного Кавказа.

Казахстанское общество благодаря своей истории обладает удивительными для региона толерантностью, способностью принимать чужое, там огромное количество смешанных семей, и это стало визитной карточкой республики: купол Дворца мира и согласия в Астане украшает витраж, на котором 130 голубей – символ 130 народов, населяющих Казахстан.

Тем не менее, распад социалистической системы и СССР знаменовал собой отказ от атеистической доктрины. Поиск национальной идентичности, своих традиций и корней, которые были потеряны из-за жесткой политики большевиков по конструированию советского человека и советского народа, привел к необходимости ответить на вопрос: кто такие казахи?

В девяностые годы казахи обнаружили, что они неоднородны. Но грамотная политика властей и президента позволила избежать массового насилия, какое в то же время было в Таджикистане.

- Разве в Казахстане была база для такого насилия?

- В Таджикистане внутренний конфликт между представителями таджикского этноса обрушился, в первую очередь, на иноэтничные группы населения. А в Казахстане на русских ничего выплеснуть не удалось – их оказалось очень много. В девяностые годы в Казахстане создается и русское движение «Лад», появляются казачьи организации, хотя с казаками связана неоднозначная историческая память из-за подавления восстания 1916 года. С другой стороны, возникали и казахские националистические организации, пример тому – Желтоксан. Но государственная власть запретила формировать партии по национальному или конфессиональному признаку, и это позволило избежать легитимизации конфликта.

Казахстан сумел избежать конфликтов на национальной и религиозной почве, и это привлекало зарубежные инвестиции. Страна принимала любую помощь: России, Китая, западных и арабских стран – откуда угодно, к середине девяностых страна была на грани бедности.

Распад СССР вызвал бурные дискуссии в арабо-мусульманском мире: мусульманские мыслители вели публичную дискуссию в журналах, на конференциях, об этом высказывались лидеры арабских государств. Вопрос стоял так: должны ли мы помочь народам постсоветской Центральной Азии интегрироваться в мусульманский мир? Ответ был однозначным: да! Мы должны помочь финансово, на государственном и общественном уровне, дать им наставников, учителей, чтобы они могли вернуться в лоно мусульманской цивилизации. А важной составляющей этой цивилизации является знание арабского языка – языка, на котором написан Коран.

И в Казахстан пришли арабские фонды, которые декларировали готовность строить больницы, социальную инфраструктуру, но начали со строительства мечетей. Мечети стали появляться, как грибы после дождя. Но в стране, которая 70 лет жила в советской системе, не было такого количества сведущих имамов – и молодые казахи поехали за границу учиться, а оттуда стали приезжать арабские проповедники.

Открываются курсы арабского языка, в 1992-96 годах даже шла речь о том, чтобы в школах с первого класса ввести арабский и сделать его обязательным. Тогда же появляются частные университеты в Шымкенте, Алма-Ате. Секулярные и научные предметы там преподают местные профессора, но все, что касается религии, истории, гуманитарных дисциплин, – преподают арабы, приехавшие из Сирии, Йемена, Саудовской Аравии, Египта. Они использовали материалы, которые не подвергались никакому лицензированию, их никому не показывали. В этих университетах сформировались люди, которые если и не являются сегодня сторонниками исламистского общественно-политического проекта, но более других уязвимы перед пропагандой исламистских радикалов – потому что они включены в нужную систему ценностей, они открыты для подобных информационных потоков.

- О каких университетах речь?

- В Шымкенте в 1992 году открылся Казахстанско-кувейтский университет, потом его переименовали в Южно-Казахстанскую гуманитарную академию. В Алма-Ате был Казахстанско-арабский университет. Они были частные, действовали почти все девяностые годы. В этих университетах быстро перешли на преподавание на арабском языке, вокруг была создана система курсов, религиозно-ориентированных колледжей, куда принимали детей с самого юного возраста. Арабский там учили, заучивая суры Корана.

- Университеты давали государственный сертификат?

- Да, о высшем образовании. Но это было до реформы образования и введения ЕНТ (единого национального тестирования). Потом эти университеты были закрыты, к ним появились серьезные претензии у Минобразования и Министерства внутренних дел. В этих учебных заведениях был введен закрытый режим, вход только для студентов и преподавателей. Никто не знал, чем там занимаются. Претензии возникали и со стороны общественности: многие дети, проучившись в этих колледжах и университетах, уходили из семей. В результате, когда некоторые фонды оказались в списке нежелательных организаций в РФ (на волне второй чеченской кампании), университеты были закрыты.

Но и в государственных университетах возникали подобные проблемы. Так, в КазГУ имени аль-Фараби была кафедра арабистики, которая привлекала внимание арабских государств. Они снабжали эту кафедру техникой, преподавателями, литературой, и когда в начале 2000-х, на фоне афганской эпопеи, кафедру решили проверить, то оказалось, что там нет современной арабской литературы, которую должен изучать студент-арабист, одно мусульманское средневековье.

Интерес к Казахстану проявляли не только арабские страны, но и Турция, и Иран. Турецкие фонды вкладывались не только в строительный бизнес, но и в развитие школ во всех регионах Казахстана. Турецкие школы популярны из-за высокого уровня преподавания и ясно открывающуюся траекторию дальнейшего развития ребенка: человек получает хорошее знание языка и ориентирован на страну, где в дальнейшем может работать. Есть в стране и менее качественные турецкие школы, государственного контроля за ними нет.

Иранцы тоже пытались прийти в Казахстан, но для них это осложняется тем, что иранцы – шииты. Шиитской общины в Казахстане нет, и влияние иранцев на местное население незначительно.

- Почему исследователи говорят о западе Казахстана как о наиболее уязвимом регионе для влияния салафитов?

- Арабы пытались строить мечети не только на юге: на катарские деньги была построена мечеть в Петропавловске. Но если на севере страны в мечеть можно было поставить человека из Саудовской Аравии, который бы проповедовал, как хотел, то на юге страны, при всей уязвимости региона и его большей исламизированности, возникал конфликт арабов и обученных ими неофитов с представителями традиционных, казахских исламских элит. И этот конфликт привел к тому, что радикалы не получили на юге достаточного влияния.

И проблема исламского радикального экстремизма проявляет себя не на юге, а на западе Казахстана. Актобе, до этого – Атырау, до этого опять Актобе… На западе никогда не было сдерживающих институтов, традиционных мечетей…

- А что там было?

- Там не было городской мусульманской культуры, это русские города: Гурьев, Яицкий городок, Форт-Александровский… В них до прихода советской власти, которая начала активно переселять туда казахское население, жили русские, украинцы, немцы, люди с Северного Кавказа… В городах казахов не было – и поэтому не были сформированы институты так называемого народного, традиционного ислама, которые были на юге, в том же Туркестане, Шымкенте.

- Салафиты на западе Казахстана – результат такого выращенного арабами «исламского возрождения»?

- Да. Но не стоит сбрасывать со счетов близость Афганистана. Определенное количество уроженцев Казахстана едут в Афганистан воевать: не в девяностые, когда там шел конфликт моджахедов с талибами, - а позже, когда пришли американцы и началось противостояние мусульман западным захватчикам: так, во всяком случае, афганский конфликт преподносился широкой и несильно образованной общественности в течение нескольких лет. В Афганистан направились многие казахи – кто-то присоединился к ИДУ (Исламское движение Узбекистана), кто-то – к Исламскому движению Восточного Туркестана, где были тюрки. С талибами казахи не соединялись, талибы – пуштунски ориентированная группа.

Но конфликт в Афганистане видоизменяется, сокращается присутствие американцев и союзников: в 2014 году их остается девять, а не сто пятьдесят тысяч, как в начале. Конфликт снова становится внутренним, и казахи начинают возвращаться домой и уже тут распространять свои идеи: они – рьяные сторонники так называемого «джихадизма» - такого направления в исламизме, которое делает ставку на джихад как способ насильственного установления правил исламского порядка. Джихад после афганской войны – это именно война, а не борьба со своими предрассудками и грехами.

- Но почему эти идеи не спровоцировали что-то серьезное раньше?

- Потому что Казахстан находился в состоянии процветания благодаря поступлениям от продажи нефти. Казахам удалось пройти кризис 2007 года благодаря грамотному экономическому управлению: был создан фонд «Самрук Казына», туда пришли работать 200 молодых профессионалов, получивших образование за рубежом. Перед ними была поставлена задача построения эффективной экономики, они критично подошли к оценке экономических ресурсов, сократили многие коррупционные издержки, убрали неэффективный производственный сектор. Но в 2011 году кризис ударяет с еще большей силой, и тут Казахстану становится сложнее, рост замедляется.

По сравнению с переписью 1989 года количество казахов заметно увеличилось, их стало около 60%. За счет кого увеличение? За счет расселения по территории южных казахов, кроме того, прибыли оралманы – им обещали золотые горы. Оралманов селили в Мангыстау, Атырау, Актобе – в нефтеносные западные регионы, где развивалась инфраструктура, появлялись рабочие места. Но в 2011 году начинается новый экономический спад, обостряются конфликты власти с иностранными компаниями, местные рабочие оказываются втянуты в это противостояние. В результате возникают волнения в Жанаозене, а чуть позже получаем Атырау.

Что это? Взрыв исламистского наследия, сформировавшегося за эти годы, или форма индивидуального социально-экономического протеста, или заговор против власти? Мне кажется, что все-таки второе – индивидуальный социально-экономический протест.

Власть Назарбаева крепка, она стоит не только на контроле над государственными органами, но и на его высочайшем авторитете, у Назарбаева сегодня нет конкурентов. О заговоре говорить не приходится.

Но не приходится говорить и о заговоре исламистов. Ни «Аль Каида», ни «ДАИШ» («Исламское государство», террористическая организация, запрещена в РФ) не видят для себя особой перспективы в этом регионе и в этой стране.

Но сегодня начинает проявлять себя потенциал, заложенный неконтролируемым исламским возрождением девяностых – начала двухтысячных годов.

- Только сейчас?

- Повзрослели люди, которые обучались в школах в девяностые годы и прошли если не через исламистскую систему образования, то хотя бы через информационное пространство, насыщенное поисками идентичности, брожением между советским, российским, западным, исламским, тюрским национализом, пан-тюркизмом и так далее. Они выходят в мир – и как и у любой молодежи, у них появляются идеи социальной справедливости, от которой власть все-таки дистанцировалась. Власть в Казахстане сегодня не является популистской, особенно после того, как была сделана ставка на появление новой профессиональной элиты и создание технократического аппарата управления.

Но при этом власть не отказалась от идеи поднимать молодежь, поэтому социальная справедливость, основанная на исламистских принципах, не является единственным социальным лифтом для молодежи. Казахская элита молодеет: лояльные, верные и политически грамотные приходят через партию «Нур Отан», а с другой стороны – к управлению приходят технократы, выпускники западных университетов.

В Казахстане сегодня нет «молодежного бугра», который привел к арабской весне, связав неустроенную, необеспеченную и обозленную на общество молодежь с исламистскими организациями. Казахстан этого успешно избежал – но время от времени все равно появляются эти всполохи. Экономика буксует, заморожены выплаты зарплат, упала цена на нефть - сокращаются возможности для работодателей, падает соцобеспечение, профсоюзы не справляются…

И молодежь через глобальное информпространство, в которое Казахстан свободно вошел, начинает перенимать идеи социальной справедливости и необходимости установить ее самостоятельно, без всякого уважения к институтам власти, которые якобы несправедливы и нелигитимны изначально. Эти идеи напрямую декларирует и «ДАИШ» - его пропаганда берет простотой, не нужно сидеть за партой в университете, долго учиться, искать специальную литературу. Достаточно посмотреть видеоролики в интернете, послушать там проповедников.

- Духовное управление мусульман Казахстана хочет запретить салафию. Какие есть признаки, которые бы позволили выделить «салафитов» как отдельное религиозное движение?

- В 2011 году казахстанские власти приняли Закон о религии, который впервые в этой стране стал регулировать деятельность религиозных организаций. Это был широкий шаг – выступление против ценностей, которые поднимались на флаг все время независимости: идеи религиозной, конфессиональной свободы, которая записана в Конституции. Но с другой стороны, принятие закона было способом предотвратить образование радикальных организаций и их легальное функционирование. Закон вызвал серьезную оппозицию, что показало, что эти организации имеют поддержку не только на низовом, бытовом уровне: «защитники» почти каждой такой религиозной организации оказались среди чиновников, политиков и силовиков.

- Речь идет о нетрадиционных религиозных организациях?

- Да. У кого-то дети там состояли. Иногда эти структуры превращались в хороший способ зарабатывания денег.

На юге и западе страны против закона о религии собирались митинги, выступали представители элиты, в том числе интеллектуальной, духовной. Это продемонстрировало слабость Духовного управления мусульман. Сегодня ДУМК – скорее, диалоговая площадка, а не орган управления религиозными делами, как в советское время.

- ДУМК – диалоговая площадка? Или все-таки иерархическая структура?

- С момента создания в 1990 году это было одно из госучреждений, которое не имело для своей деятельности серьезной законодательной базы. Если в стране объявлена религиозная свобода, то не может быть лицензирующей организации. Но когда появился Закон о религии в 2011 году, то возник вопрос – кто будет выдавать лицензии, кто будет решать? Где взять профессионалов? Привлекать из-за рубежа – или самим воспитать? Или снова отправлять учиться в арабские страны, в тот же египетский «Аль-Азхар», который считается сегодня не просо крупнейшим образовательным центром Египта, но и сильнейшим сдерживающим фактором на пути усиления «Братьев Мусульман»? Но и «Аль-Азхар» не дает иммунитета от принятия фундаменталистских и даже более радикальных идей. Как быть?

Идет поиск, как решать эту проблему. Но чтобы система заработала, нужно время, а оно работает против системы: экономическая ситуация не улучшается.

- Сейчас силовики в Казахстане отслеживают общины, которые не приходят на пятничные молитвы в мечеть, а собираются на квартирах. Для силовиков это главный признак «салафии».

- Потому что эти молельные дома находятся вне контроля государства и общественности. Априори возникают сомнения – почему они скрываются и не является ли это угрозой для общества.

- Но могут перегнуть палку. У правоохранителей есть план по борьбе с терроризмом – правозащитники рассказывали, что в Западном Казахстане доходит до абсурда: молодых ребят задерживали по подозрению в ограблении продуктового ларька или краже лошади, а обвиняли в том, что это преступление совершено ими якобы с целью финансирования международного терроризма. Министерство финансов на днях опубликовало список лиц, причастных к финансированию терроризма, но в нем оказались фамилии гражданских активистов и правозащитников, получивших приговоры за «разжигание ненависти». И на пятничные молитвы часто уходят из мечети, потому что конкретный мулла не устраивает, а не потому, что это исламистский протест. Нападения на правоохранителей – это часто личная месть за жестокое обращение в тюрьмах с «религиозниками». Если судить по официальным сводкам – радикализм в Казахстане есть. А если посмотреть, как эти сводки формируются, - может, там и нет ничего, и мы вообще зря беспокоимся?

- Правоохранительные органы Казахстана - достаточно проблемное сообщество, высоко коррумпированное, неэффективное с точки зрения управления и организации работы. Пока работает «палочная система», об эффективности вообще говорить не приходится.

И они, конечно, работают с теми базами, что у них есть, - а это, в первую очередь, правозащитники, участники митингов и так далее. Тут нет злого умысла – полиция будет выполнять план, демонстрировать бурную деятельность. Другое дело, что это будет наращивать недоверие к органам власти, как уже есть недоверие к муллам в мечетях.

Видимо, части силовиков Казахстана не удается придумать ничего нового – поэтому там придумывается заговор с целью свержения государственной власти. Это работающая схема, все знают, что делать. И это борьба с ветряными мельницами, которая закончится, когда органы правопорядка выдохнутся, и тогда все вздохнут с облегчением.

Но главные проблемы не решены: социально-экономическая, отсутствия кадров в религиозной сфере, отсутствие эффективных моделей управления и функционирования органов государственной власти. Мы все знаем об узбекском опыте, когда статьи Уголовного кодекса об экстремизме превращаются в тотальный инструмент подавления.

И тут важно не поддаваться массовому страху, который может прибавить к неоправданному насилию со стороны власти еще и насилие межобщинное, когда уже общество в страхе перед исламистским экстремизмом начнет совершать неоправданные и необдуманные ошибки и чинить самосуд, а это возможно и в Казахстане. Любое общество с любым уровнем образования этому подвержено.

- У нетрадиционных религиозных лидеров есть программа преобразований, которая бы помогла им «оседлать» земельный протест?

- Во-первых, у них нет этих лидеров.

- А как же собрания по квартирам?

- Это небольшие ячейки. Это не политические партии, они не ставят целью захват власти. Они действуют в обществе, скорее, враждебном к ним, чем благоприятном, потому что уровень религиозности этого общества недостаточен. Казахское общество очень секуляризировано – настолько, что значительная часть арабо-мусульманского мира сегодня не считает его частью уммы. Эта страна слишком долго была в составе СССР и приняла вестернизированную модель мироощущения.

- То есть если представители нетрадиционного ислама и выйдут на площадь, то это будет гражданский, а не религиозный протест?

- Они не смогут этот протест «оседлать». Как не смогли это сделать «Братья Мусульмане» в Египте, хотя у них был большой социальный ресурс. В Казахстане ислам не является культурой протеста. Радикалы не владеют социальными инструментами, у них нет авторитета в обществе: их не знают, не видят нигде, даже в публичной сфере, даже за пределами того, что официально попадает в телевизор: их нет в мужских клубах, чайханах, на местных собраниях, на городских и сельских праздниках. Они закрыты – потому что тоже защищаются от казахстанского общества, которое способно ассимилировать чужих и размывает специфическую идентичность. Радикалы пытаются спрятаться не только от полицейского надзора, но и от общества, которое не просто им неприятно – оно для них опасно. Общество не только приносит искушения, но и обладает инструментами, которые могут разрушить их идеологию.

В Казахстане есть развитый сегмент СМИ, общественных организаций разного уровня, от местного до областного и регионального. Есть политические партии, которые пытаются встроиться в политсистему, есть развитая система досуга. Казахстан – не отсталая сельская страна, нефтяной фактор пришел вовремя, там есть промышленность, развитое сельское хозяйство – а значит, стойкая сельская община, постоянный труд.

Преодолеть это радикалам очень сложно. Поэтому казахское общество сегодня очень устойчиво к возникновению радикальных массовых исламистских организаций. Но ситуация может ухудшаться, если будут перегибы, как в Узбекистане. Андижанские события стали результатом того, что у страха глаза велики, и последствия их совершенно непоправимы – печать Андижана всегда будет на режиме Ислама Каримова, сколько бы лет ни прошло с тех пор.

Беседовала Мария Яновская
Международное партнерство по правам человека (International Partnership for Human Rights, IPHR) призывает накануне Международного дня в поддержку жертв пыток, отмечаемого 26 июня по инициативе ООН, присоединиться к онлайн-акции в поддержку жертв пыток в Центральной Азии.

Суть акции - потребовать от властей стран региона справедливости для конкретных людей, которые, находясь под стражей, были подвергнуты пыткам. В частности, это жители Узбекистана, братья Рахим и Ильхом Ибодовы. Сотрудники спецслужб вымогали у них взятки в обмен на возможность спокойно вести бизнес в Бухаре, но братья отказались, в итоге возник конфликт, следствием которого стал арест в середине августа 2015 года и последующее осуждение Ибодовых по обвинению в финансовых преступлениях.

В течение трех недель Рахим и Ильхом Ибодовы содержались в изоляторе временного содержания (ИВС) Бухарского городского отдела внутренних дел, адвоката к ним не пускали. Ежедневно четверо сокамерников избивали братьев, сообщив, что делают это по приказу силовиков, чтобы заставить их дать ложные показания. Десятого сентября Ибодовых перевели в следственный изолятор (СИЗО), где спустя два дня Ильхом был забит до смерти тремя офицерами. Тело было передано семье 13 сентября для захоронения. Есть фотографии и видеозапись, зафиксировавшие ушибы по всему телу Ильхома, но в свидетельстве о смерти, полученном 11 ноября, было указано, что он скончался от сердечного приступа. Его брата Рахима Бухарский городской суд приговорил 15 февраля 2016 года к восьми годам лишения свободы на основании доказательств, полученных, предположительно, под пытками...

Житель Казахстана Расим Байрамов был задержан в июле 2008 года: сотрудники полиции обвинили его в краже денег и трех бутылок пива в магазине, и, добиваясь, чтобы он сознался, избивали ногами и угрожали сексуальным насилием. Байрамов и его мать подали жалобу на пытки, но никакого расследования не было проведено, а его приговорил к трем годам заключения за кражу.Расим Байрамов

В 2014 году Комитет ООН против пыток, рассмотрев дело Байрамова, признал, что он подвергался пыткам со стороны сотрудников полиции и призвал казахстанские власти провести быстрое и эффективное расследование. Но преступники продолжают разгуливать на свободе, и справедливость остается недостижимой. А Расим Байрамов умер в 2016 году в возрасте 33 лет от осложнений болезни, полученной в тюрьме.

Правозащитники считают, что властям пяти центральноазиатских государств необходимо приложить больше усилий, чтобы положить конец пыткам и безнаказанности. В некоторых странах региона жертвы пыток вместе с местными и международными правозащитниками за последние годы достигли определённых успехов в их совместной борьбе за справедливость.К примеру, в Казахстане и Кыргызстане правозащитники имеют доступ в места лишения свободы - в рамках национальных превентивных механизмов (НПМ). С начала 2015 года Коалициями НПО против пыток в Казахстане и Кыргызстане были зафиксированы соответственно 241 и 132 новых случаев.

Власти Таджикистана предоставляют правозащитникам лишь ограниченный доступ к задержанным и заключённым в рамках работы Мониторинговой Группы при Офисе Уполномоченного представителя по правам человека. Во многих случаях к Коалиции НПО в этой стране обращаются родственники жертв. С января 2015 году ею были зарегистрированы 82 новых случая.

«Эти цифры отражают верхушку айсберга. Многие жертвы и их родственники предпочитают молчать о злоупотреблениях, опасаясь репрессий со стороны правоохранительных органов», – заявила глава Коалиции против пыток в Казахстане Роза Акылбекова.

В Туркменистане и Узбекистане репрессивный характер существующих там режимов является причиной того, что независимые правозащитные группы не могут осуществлять свою деятельность и поэтому невозможным является всестороннее изучения ситуации в области применения пыток, отмечает IPHR. Туркменистан – это единственная страна в Центральной Азии, которая никогда не приглашала Специального докладчика ООН по вопросу пыток, а Узбекистан не пускает его к себе с 2003 года. Тем не менее, такие НПО в изгнании, как Ассоциация по правам человека в Центральной Азии (АПЧЦА), Ассоциация независимых адвокатов Туркменистана и Туркменская инициатива по правам человека (ТИПЧ), получают регулярные и достоверные сообщения о том, что применения пыток является широко распространённым явлением и стало неотъемлемой частью уголовного правосудия. С января 2011 года до сего дня АПЧЦА получила от заключённых и их родственников 58 писем и 171 сообщение о злоупотреблениях в процессе проведения расследований и задержаний.

На протяжении последних лет члены Коалиций против пыток в Казахстане, Кыргызстане и Таджикистане помогли многочисленным жертвам подать жалобы, а также упорно работают с их делами в рамках правовых систем этих стран. Несколько виновных в применении пыток были привлечены к ответственности и в результате осуждены к лишению свободы. НПО также оказывали помощь жертвам пыток изо всех пяти центральноазиатских государств в процессе обращения в договорные органы ООН, которые, в свою очередь, приняли решения по десяткам дел, призывая власти провести эффективное расследование поступающих заявлений, привлечь к ответственности виновных и обеспечить жертвам соответствующую компенсацию.

«В Центральной Азии большинство людей, совершающих пытки, продолжают оставаться на свободе, но благодаря мужеству и настойчивости выживших и их семей, а также профессионализму НПО и адвокатов, на данный момент несколько преступников отбывают тюремные сроки. Мы будем опираться на эти успехи и добиваться справедливости в последующих делах», - сказала от имени всех организаций, совместно выступивших с призывом участвовать в онлайн-акции, Нигина Бахриева, глава Коалиции против пыток в Таджикистане.

О проблеме пыток в странах Центральной Азии можно узнать больше, пройдя по этой ссылке https://yandex.ru/search/site/?text=%D0%BF%D1%8B%D1%82%D0%BA%D0%B8+%D0%BD%D0%B5%D1%80%D0%B0%D0%B1%D0%BE%D1%82%D0%B0%D1%8E%D1%89%D0%B8%D0%B9+habeas+corpus+%D0%B8+%D0%B4%D0%B5%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D1%82%D0%B0%D0%B6&searchid=1939132&lr=213&web=0
Смерч, который 23 июня обрушился на город Яньчэн провинции Цзянсу на востоке Китая, унес жизни 98 человек, еще 800 получили травмы различной степени тяжести, сообщает «Синьхуа».

Gismeteo передает, что сильнейший ветер сопровождался ливнем с градом, в некоторых районах скорость ветра составляла 35 метров в секунду.

Смерч повалил столбы линии электропередачи, разнес щиты с рекламой на улицах, повредил жилые дома и административные здания. По словам свидетелей, порывы ветра поднимали в воздух автомобили, срывали крыши с домов.

«Я услышал шум смерча и побежал наверх, чтобы закрыть окна. Но едва поднялся, как услышал грохот: рухнула стена с окном», - рассказал информагентству China News Service 62-летний Се Литянь. Когда он побежал вниз, рухнула крыша. Он сел в углу на первом этаже и в течение следующих 20 минут боялся шевельнуться. Когда смерч прошел, он вышел на улицу и увидел, что «все остальные дома в районе исчезли. Это было похоже на конец света». Деревья выкорчеваны, трактор Литяня перевернут. Он погрузился в глубокую печаль, но тут услышал крики соседа о помощи – тот оказался погребен под обломками своего дома.

Под обломками в районе оказались заблокированы сотни людей, сообщает «Женьминь Жибао».Такого здесь не случалось с 1966 года. В районе бедствия ведутся поисково-спасательные работы.
Один из членов банды GTA Абдумуким Мамадчонов Генеральная прокуратура России направила в Московский областной суд громкое уголовное дело так называемой банды GTA, члены которой обвиняются в серии убийств водителей на дорогах в Москве, Подмосковья и Калужской области в 2012-2014 годах. Перед судом предстанут 9 уроженцев государств Центральной Азии, обвиняемых в убийствах 17 человек и покушениях на убийство двоих, передает ТАСС со ссылкой на Генпрокуратуру.

На скамью подсудимых сядут Хазратхон Додохонов, Холик Субханов, Анвар Улугмурадов, Фазлитдин Хасанов, Шерозджон Кодиров, Мирзомавлон Мирзошарипов, Абдумуким Мамадчонов, Умар Хасанов и Зафарджон Гулямов. В зависимости от роли и степени участия, они обвиняются в бандитизме, убийствах, разбойных нападениях, незаконном изготовлении и хранении оружия, сообщили в Генпрокуратуре.

Расследование в отношении еще четверых участников банды продолжается – им удалось скрыться за пределами России, в связи с чем они были объявлены в международный розыск. Двое из них уже задержаны и содержатся под стражей в Таджикистане. Туда будут направлены материалы уголовного дела для осуществления их уголовного преследования за преступления, совершенные на территории России, сообщил официальный представитель Следственного комитета Владимир Маркин.

По версии следствия, предполагаемый лидер группировки Ибайдулло Субханов (имевший фальшивый паспорт на имя Усманова) в марте 2012 года создал на территории Подмосковья вооруженную банду из уроженцев Киргизии, Узбекистана и Таджикистана. Участники банды в основном совершали нападения на владельцев автомашин, выкладывая на трассу шипы и поджидая в засаде у дороги вынужденных остановиться водителей. Затем бандиты расстреливали водителя и пассажиров и забирали деньги, ювелирные украшения и личные вещи своих жертв. Субханов был ликвидирован во время задержания в ноябре 2014 года.

По словам Маркина, банда GTA, названная так СМИ по аналогии с компьютерной игрой, имела четкую иерархию. «Все ее члены беспрекословно подчинялись лидеру, имели хорошую физическую подготовку, продумывали средства конспирации. Вели себя неприметно, занимались частным извозом, строительством, работали сторожами, то есть ничем не отличались от других трудовых мигрантов, - сказал представитель СК. – Именно из-за такого образа жизни в совокупности с продуманной системой планирования нападений банду было крайне сложно вычислить, на это понадобилось значительное время». Он отметил, что по российскому законодательству, за совершение таких тяжких преступлений предусмотрено наказание в виде пожизненного лишения свободы.
В Ташкенте 24 июня были подписаны меморандумы об обязательствах Индии и Пакистана в целях получения статуса государства-члена Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

Как передает пресс-служба МИДа Узбекистана, участники саммита считают, что «получение Индией и Пакистаном статуса полноправного члена ШОС увеличит потенциал Организации и будет способствовать дальнейшему повышению ее роли на международной арене в качестве многостороннего механизма по решению актуальных проблем современности, обеспечению безопасности, стабильности и устойчивого развития в регионе и в мире в целом».

Главы государств приветствовали также подписание меморандумов о предоставлении статуса партнера по диалогу ШОС с Азербайджаном, Арменией, Камбоджей и Непалом.

Как передает «Кремлин.Ру», в рамках саммита было подписано 11 документов: кроме меморандумов, это –

- Ташкентская декларация пятнадцатилетия ШОС;

- Решение Совета глав государств-членов (СГГ) ШОС об утверждении Плана действий на 2016–2020 годы по реализации Стратегии развития Шанхайской организации сотрудничества до 2025 года;

- Решение СГГ о подписании Меморандума об обязательствах Республики Индии в целях получения статуса государства-члена ШОС;

- Решение СГГ о подписании Меморандума об обязательствах Исламской Республики Пакистан в целях получения статуса государства-члена ШОС;

- Решение СГГ об утверждении Доклада Генерального секретаря ШОС о ее деятельности за прошедший год;

- Решение СГГ об утверждении доклада Совета РАТС (Региональная антитеррористическая структура) ШОС о деятельности структуры в 2015 году;

- Решение СГГ о сроках проведения следующих его заседаний;

- Информационное сообщение по итогам заседания СГГ.


- Программа по развитию сотрудничества государств-членов ШОС в сфере туризма.


В декларации говорится, в частности, что «государства-члены [ШОС] намерены и далее придерживаться общепризнанных целей и принципов Устава ООН и международного права, в первую очередь касающихся поддержания международного мира и безопасности, развития сотрудничества между государствами, независимости, равенства, самостоятельного выбора общественных систем и путей развития, взаимного уважения суверенитета, территориальной целостности, нерушимости границ, ненападения, невмешательства во внутренние дела, мирного урегулирования споров, неприменения силы или угрозы силой.

Государства-члены подтверждают решимость неукоснительно следовать положениям Договора о долгосрочном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве в целях дальнейшего развития добрососедства и дружественных отношений в областях, представляющих взаимный интерес, в том числе превращения границ друг с другом в границы вечного мира и дружбы».

В декларации говорится также, что члены ШОС выступают «за дальнейшее укрепление главенствующей роли Совета Безопасности ООН в обеспечении международного мира и безопасности, продолжение широких консультаций в рамках поиска «пакетного решения» по вопросам его реформирования в целях повышения транспарентности и эффективности деятельности данного органа, руководствуясь интересами обеспечения сплоченности стран – членов ООН, без установления искусственных временных рамок и форсирования вариантов, не получивших широкой поддержки стран – членов ООН».

Государства-члены ШОС поддерживают урегулирование внутриафганского конфликта через продвижение инклюзивного процесса национального примирения и исходят из того, что эти усилия должны предприниматься под руководством афганцев и самими афганцами. Подчеркивают необходимость скорейшей стабилизации ситуации на Ближнем Востоке и в Северной Африке путем политического урегулирования кризисов в соответствии с принципами Устава ООН и общепризнанными нормами международного права. Подтверждают необходимость сохранения единства, суверенитета, территориальной целостности и стабильности в Сирии, а также безальтернативность политического урегулирования кризиса, которое позволит сирийскому народу самостоятельно определять свое будущее. Подтверждают важность политического урегулирования кризиса на Украине на основе добросовестного выполнения Минских договоренностей от 12 февраля 2015 года. Полный текст декларации доступен тут http://kremlin.ru/supplement/5094

Шанхайская организация сотрудничества была создана 15 июня 2001 года. В нее входят Россия, Китай, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан. Статус наблюдателей имеют Белоруссия, Монголия, Индия, Иран, Пакистан и Афганистан.

В заседании СГГ ШОС 24 июня приняли участие президенты Казахстана Нурсултан Назарбаев, Киргизии Алмазбек Атамбаев, России Владимир Путин, Таджикистана Эмомали Рахмон, Узбекистана Ислам Каримов, председатель Китая Си Цзиньпин, генеральный секретарь ШОС Рашид Алимов, директор Исполкома РАТС Евгений Сысоев.

На заседании присутствовали и выступили главы делегаций государств-наблюдателей при ШОС: президенты Афганистана Ашраф Гани, Белоруссии Александр Лукашенко, Пакистана Мамнун Хуссейн, Индии Нарендра Моди, Монголии Цахиагийн Элбэгдорж, министр иностранных дел Ирана Джавад Зариф и в качестве гостя председательствующего государства – президент жирн Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов.

Кроме них, присутствовали заместитель Генсека ООН Джеффри Фелтман, председатель Исполкома – Исполнительный секретарь Содружества Независимых Государств (СНГ) Сергей Лебедев, Генсек Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) Николай Бордюжа, Генсек Ассоциации государств Юго-Восточной Азии Ле Лыонг Минь и Исполнительный директор Секретариата Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии Гун Цзяньвэй.

Очередное заседание Совета глав государств-членов ШОС состоится в июне 2017 года в Астане. Председательство в Организации на предстоящий период переходит к Казахстану.

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner