?

Log in

No account? Create an account

June 10th, 2016

В социальных сетях вечером 9 июня появились тревожные сообщения о прогремевших в Ташкенте взрывах и ярком зареве в Яккасарайском районе над территорией, где раньше функционировал текстильный комбинат, а сейчас располагается технопарк.

Как передает «Podrobno.Uz», причиной происшествия стал тот факт, что сотрудники ООО «СМ ГРАНД ГИГАНТ СТРОЙ», арендующие цеха бывшего текстильного комбината, при эксплуатации кислородных баллонов использовали вместо специального армированного обычный шланг для полива огородов. В итоге примерно 9 июня в 22:30 баллоны взорвались, возник пожар, охвативший площадь 300 квадратных метров.

Пожар удалось оперативно потушить силами шести пожарных расчетов. Информации о пострадавших нет.
Чем больше думаю о «теракте» в Актобе, тем больше склоняюсь к мысли, что на самом деле этот кровавый спектакль мог быть спланирован и срежиссирован спецслужбами. Возможно, это было организовано через лиц преступного мира, имеющих влияние в исламистских группировках Актобе. В итоге были найдены два десятка религиозных фанатиков, согласившихся сыграть роль террористов и устроить показательно-демонстрационную акцию в Актобе.

На мой взгляд, происшедшее в Актобе 5 июня сложно назвать терактом. По своей нацеленности и формату исполнения это, скорее, банальный бандитизм. У террориста, в отличие от бандита, всегда есть задача, отличающаяся от банального грабежа. Теперь уже ясно, что у этой акции не было никакой конкретной цели. Ну разве что считать таковой завладение оружием. Но оружие - это лишь инструмент для свершения теракта, а в чем состоял сам теракт?

Похоже, была задача – устроить как можно больший шум, по возможности не убивая гражданских лиц. Убивали только в исключительных случаях, когда была угроза самим бандитам. Именно поэтому убивали, в основном, бандитов, а не тех, на кого они нападали. Не странно ли?

Вообще, у казахстанского терроризма всегда была одна очень подозрительная особенность – в наших терактах террористов прогибает больше, чем окружающих. Какой-то садомазохизм. А зачастую есть даже теракты, когда террористы убивают сами себя, не причиняя вреда окружающим. Причем во всех случаях остается неясен смысл и нацеленность самих терактов.

Именно так и с «терактом» в Актобе. Никто не может сказать, что он преследовал и какая организация за ним стоит. Скорее всего, никакой организации не было вовсе. И это подтверждает мою версию, что людей, фанатично настроенных, просто кто-то собирал и организовал в преступную группу... на эту разовую акцию.

Для чего это было сделано? Тем, кого послали на акцию, возможно, сказали, что пришло время о себе заявить и показать всем, что радикальный ислам есть и в Казахстане. Эта идейная составляющая умерла вместе с теми, кто о ней знал.

Выскажу предположение – для тех, кто это инициировал, цель совершенно другая. Это, прежде всего, создание атмосферы страха и неуверенности в казахстанском обществе. Страх позволит сделать более лояльными казахстанцев к жестким и даже жестоким действиям властей против всех, кого они объявят своими противниками.

Страх в обществе - это способ заручиться молчаливой поддержкой большинства обывателей для принятия очередного пакета запретительных мер, которые позволят еще более усилить контроль над проявлением недовольства со стороны граждан. Власти слишком напуганы волной протестов по вопросу о земле и поэтому попытаются сделать все возможное, чтобы еще более обезопасить себя на случай повтора таких событий. Отсюда напрашивается вывод: используя угрозу исламского терроризма, власти могут предпринять очередное наступление на права и свободы мирных граждан в части проявления их гражданских инициатив. Это мой прогноз.

Думаю, нам стоит ожидать в самое ближайшее время принятия новых законов и поправок в законы, серьезно ограничивающие гражданские свободы. Параллельно могут быть предприняты какие-то меры в отношении тех общественных организаций, которые сегодня эти права и свободы отстаивают. Их либо попытаются закрыть, либо посадить на совсем короткий «поводок», исключающий возможность критики и высказывания своего несогласия в части принимаемых властями решений.

Что же касается «террористов», то, как только все успокоится и митинги протесов, загнанные под мощный пресс запретов, прекратятся, то прекратятся и «теракты».

Это в нашей истории уже бывало.

Сергей Дуванов, специально для «Ферганы»
10 июня в Актобе (Казахстан) проходит спецоперация по нейтрализации группы подозреваемых в террористических атаках 5 июня. Как сообщает Комитет национальной безопасности (КНБ) Казахстана, операция проводится силами Актюбинского областного оперативного штаба по борьбе с терроризмом.

«В результате оперативно-розыскных мероприятий было установлено местонахождение террористов в квартире жилого дома по ул. Некрасова, - говорится в релизе. - Подразделениями специального назначения КНБ и МВД произведено его оцепление и блокирование квартиры с террористами. С соблюдением мер безопасности обеспечена эвакуация жителей. В ходе переговоров террористы отказались добровольно сдаться и открыли огонь. Последующие попытки склонить их к сдаче оружия результатов не дали».

Спецназ начал штурм, и четыре человека, находившиеся в квартире, были убиты. Сообщается еще об одном убитом: «сообщник террористов», как называет его КНБ, обстрелял на перекрестке улиц Мясоедова и Арынова из гладкоствольного оружия патрульный экипаж полиции и был ликвидирован ответным огнем.

Легкие ранения получили двое сотрудников полиции, жертв и пострадавших среди мирных жителей Актобе нет.

Жители дома по ул.Некрасова, где находится торговый дом «Отрар», рассказали, что эвакуация началась в четыре часа утра. Как описывает местное издание Диапазон, жильцы услышали первые выстрелы раздались примерно полпервого ночи. После четырех утра их посадили в автобус и отвезли к зданию УВД, там, в автобусе, люди и провели всю ночь.

Как оказалось, еще два дня назад к жильцам этого дома приходили полицейские и интересовались, кто живет в одной из квартир.

Жильцы дома уверены, что подозреваемых в терроризме уничтожили именно в этой квартире.

Оцепление с дома было снято в десять часов утра.

По сообщениям актюбинского издания «Диапазон», спецоперация проходила также в районе магазина «Пантера» (на который было совершено нападение 5 июня), оцеплен городской район Москва. Азаттык уточняет, что к месту оцепления подогнана бронетехника и пожарные машины, там же находятся десятки сотрудников сил безопасности, включая спецназ.

Жительница района Москва Анна по телефону рассказала Тенгри.Ньюс, что стрельба началась примерно в 5 утра. «Была перестрелка утром. Одного убили, один убежал. Дома сидели, тут ОМОН был, проверял все. Одного соседа чуть не убили, постреляли в ворота, гильзы были. Мы живем прямо здесь. Через наш огород один сбежал. Но мы его не видели - видели следы. Сосед рассказал - пробежал через нас, побежал к соседу, тот еле успел закрыть дверь. Побежал через другого соседа. Сидим дома. Оцеплено все, нас не пускают. Сейчас, слава богу, стрельба прекратилась».

Некоторых журналистов, которые вели фото- и видеосъемку, спецназ заставил стереть все записи.

Напомним, 5 июня группа неизвестных совершила нападения на два оружейных магазина и воинскую часть. Жертвами преступников стали семь человек - четверо мирных жителей Актобе и трое военнослужащих. По данным МВД, было ликвидировано 13 нападавших. В Актобе действует режим антитеррористической операции, по факту нападений заведено более 20 уголовных дел по статьям «убийство», «разбой», «нападение», «хищение оружия» и так далее. 7 июня в Казахстане на сорок дней был объявлен «желтый» (умеренный) уровень террористической опасности.

КНБ сообщает, что Актюбинский областной оперативный штаб по борьбе с терроризмом продолжает мероприятия по стабилизации обстановки и розыску оставшихся преступников; о завершении антитеррористической операции будет сообщено дополнительно.

https://youtu.be/YK0yXM7gbAY

https://youtu.be/wABW8Q1Bp4A
Депутаты Европейского парламента призывают власти Таджикистана освободить всех узников совести и обеспечить свободу деятельности оппозиционным группам, юристам и журналистам. Об этом говорится в принятой Европарламентом резолюции. «Депутаты Европарламента призывают к освобождению всех лиц, лишенных свободы по политически мотивированным обвинениям, в том числе известного бизнесмена и критика правительства Абубакра Азизходжаева, оппозиционера и бизнесмена Зайда Саидова, оппозиционного активиста Максуда Ибрагимова, лидеров Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) Махмадали Хайита и Саидумара Хусайни и других осужденных членов партии», - говорится в документе. Кроме того, депутаты Европарламента заявляют о необходимости приостановить судебный процесс над адвокатом ПИВТ Бузургмехром Ёровым и отменить судебный приговор в отношение Шухрата Кудратова – защитника Зайда Саидова.

В Европарламенте «глубоко обеспокоены увеличением задержаний и арестов адвокатов по правам человека, политических оппозиционеров и их родственников в Таджикистане. Ограничения свободы средств массовой информации, интернета и мобильной связи, а также ограничения свободы религиозного самовыражения также вызывает беспокойство в этой стране».

Евросоюз «жизненно заинтересован в активизации политического и экономического сотрудничества по вопросам безопасности в центральноазиатском регионе с помощью крепких и открытых отношений ЕС с Таджикистаном», но «политические и экономические отношения с ЕС глубоко связаны с укреплением ценностей, касающихся соблюдения прав и основных свобод человека», отмечено в резолюции.

Европейские депутаты также напоминают Таджикистану о необходимости выполнения международных обязательств этой страны, в том числе проводить открытие и справедливые судебные процессы и приводить «реальные и четкие доказательства» вины обвиняемых. В резолюции отмечается, что власти Таджикистана не должны использовать борьбу с терроризмом и экстремизмом в качестве предлога для запрета деятельности оппозиции и ограничения свободы слова.

В ходе восьмого диалога между Европейским Союзом и Таджикистаном 9 июня в Душанбе руководитель европейской делегации Тойво Клар (Toivo Klaar) еще раз довел до сведения таджикских властей серьезную озабоченность ЕС в связи с осуждением представителей оппозиции и их адвокатов, передает «Озоди» (таджикская служба Радио Свобода).

Резолюция Европарламента является продолжением реакции международного сообщества на приговоры членам ПИВТ. Напомним, 2 июня Верховный суд Таджикистана приговорил к пожизненному заключению заместителей председателя ПИВТ Саидумара Хусайни и Махмадали Хайита, еще 12 членов партии получили от 14 до 28 лет тюрьмы. Единственная женщина среди осужденных – юрист партии Зарафо Рахмони – приговорена к двум годам лишения свободы. Власти Таджикистана обвинили руководство ПИВТ в причастности к попытке военного мятежа бывшего замминистра обороны страны Абдухалима Назарзода.

Евросоюз и многие международные правозащитные организации, в том числе Amnesty International, Human Rights Watch, Норвежский Хельсинкский комитет и Ассоциация «Права человека вЦентральной Азии» осудили приговоры членам ПИВТ, заявив, что судебный процесс над ними был несправедливым и политически мотивированным: подсудимые фактически оказались без защиты адвокатов, на судебных слушаниях не разрешили присутствовать представителям СМИ, международных организаций и дипмиссий. Правозащитники призывают США, Европейский союз и других ключевых международных игроков ввести санкции в отношении таджикских чиновников, «ответственных за лишение свободы мирных активистов, пытки и другие грубые нарушения прав человека». Обеспокоенность суровыми вердиктами в отношении членов оппозиционной партии выразили ООН в лице спецдокладчика по вопросу о праве на свободу убеждений и их свободное выражение Дэвида Кея (David Kaye) и власти США через свое посольство в Таджикистане.
Запрет на проведение вечерних коллективных разговений (ифтар) в ресторанах, кафе, общественных столовых, а также в домах граждан и мечетях Ташкента наложен по рекомендации Духовного управления мусульман Узбекистана.

«Хокимият (администрация) Ташкента запретил проводить ифтары в ресторанах и кафе по нашей рекомендации, это не политика государства. Мы дали такую рекомендацию, исходя из истории ислама. Во времена нашего Пророка ифтар делали людям, которые не могли найти себе пищу во время вечернего разговения. Однако в наше время это превратилось в какое-то пиршество. Поэтому мы дали такую рекомендацию, а хокимият ввел запрет. И в этом году в ресторанах и местах общественного питания никаких ифтаров не будет» - объяснил «Озодлику» (узбекская служба Радио Свобода) заместитель председателя управления мусульман Узбекистана шейх Абдулазиз Мансур.

Напомним, что до 2005 года организация традиционных ифтаров для постящихся и исключение из меню спиртных напитков властями Узбекистана воспринимались спокойно. Но после трагических событий в Андижане власти стали жестко пресекать организацию ифтаров в публичных местах и запретили владельцам кафе и ресторанов изымать из меню спиртные напитки.

В 2015 году, напоминает «Озодлик», власти разрешили проводить ифтары в мечетях, и, к примеру, в столичной мечети «Минор», известной в народе как «Белая мечеть», угощение было устроено для 500 человек. Но в этом году такого не будет.

«Люди проводят вечернее разговение в самой Мекке, потому что у них нет своего дома. У всех наших граждан есть свои дома, чтобы проводить там ифтар.
Мусульманину лучше всего проводить вечернее разговение у себя дома. Организация ифтаров в мечетях – это нововведение! Такого в истории не было. Поэтому в мечетях ифтары проводить не будут», - заявил шейх Абдулазиз Мансур.

Однако и в собственных домах люди не смогут принять столько гостей, сколько захотят: как передает «Озодлик», желающим организовать у себя дома ифтары приходится брать разрешение в махаллинских (квартальных) комитетах, приглашать на такое мероприятие одного из сотрудников данного органа самоуправления, при этом число гостей ограничивается – разрешено приглашать не более 20 человек.

Отметим, что Узбекистан славится многодетностью, а это значит, что близких родственников у иной семьи гораздо больше 20 человек. Ифтар – особенное событие для мусульман, и если родственников пригласить на него выборочно, то это может грозить разрывом связей.

Примечательно, что об этом же предупреждает и сайт «Islam.Uz» в материале «Ифтар: инструкция по применению»: «На семейный ифтар пригласите родителей, братьев, сестер, супругу (-а), близких родственников, детей, даже самых маленьких. Постарайтесь никого не забыть, чтобы никого не обидеть и не поставить в неловкое положение тех, кто придет, перед теми, кто отсутствует… А если во время проведения вами семейного ифтара к вам неожиданно пришли другие гости, обязательно пригласите их присоединиться к вашему столу».

Отдельно в инструкции говорится о «молодежном ифтаре», который рекомендуется проводить как раз в тех местах, что ныне под запретом: «Наиболее оптимальным вариантом для проведения такого молодежного мероприятия является небольшой зал в каком-нибудь кафе или ресторане, в зависимости от ваших материальных возможностей».

Что касается ифтаров для людей, которые не могут найти себе пищу во время вечернего разговения, «Islam.Uz» рекомендует проводить их «в детском доме, в доме престарелых, в центре вынужденных переселенцев», а лучшим местом считает мечеть.
Группировка «Ястребы свободы Курдистана» (ТАК) взяла ответственность за теракт в Стамбуле 7 июня, унесший жизни 11 человек, и предупредила иностранцев, что Турция более не является безопасной страной, сообщает 10 июня РБК.

В заявлении на своем сайте организация объяснила теракт местью за воздушный удар, который турецкая армия нанесла по позициям курдов на юго-востоке страны. «Мы предупреждаем туристов. Иностранцы не наша цель, но Турция больше не является безопасной страной для них», - говорится в заявлении.

По данным РБК, группировка «Ястребы свободы Курдистана» в 2004 году выделилась из Рабочей партии Курдистана (РПК) из-за несогласия с политикой переговоров с турецкими властями. На счету группировки - несколько десятков терактов, крупнейшими из которых стали два взрыва в Анкаре: 17 февраля, когда террорист-смертник осуществил атаку на военный конвой и погибли 29 человек, и 13 марта, когда был взорван начиненный взрывчаткой автомобиль, погибли 37 человек, более сотни получили ранения.

Тем временем турецкая армия продолжает атаки на позиции РПК: как передает ТАСС, утром 10 июня турецкие ВВС нанесли удары по позициям партии на юго-востоке страны - в провинции Хаккяри на границе с Ираком, и уничтожила десять боевиков.
Государственный департамент США призвал Турцию уважать собор Святой Софии в Стамбуле и высказался против действий правительства Турции по превращению собора в мечеть, передает РИА Новости со ссылкой на греческую газету «Этнос». «Соединенные Штаты признают собор Святой Софии как памятник особого значения. Мы призываем правительство Турции сохранить собор Святой Софии таким образом, который уважает традиции и сложную историю», - заявил представитель Госдепа Марк Тонер, отвечая на вопрос корреспондента газеты на брифинге.

Несколько дней назад президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что во время месяца мусульманского поста Рамадан ежедневно в соборе Святой Софии будут читать Коран. Шестого июня в византийском соборе впервые с 1934 года начали звучать суры Корана, которые транслировал государственный телеканал TRT.

На это незамедлительно последовала возмущенная реакция МИД Греции, который назвал «регрессивным и граничащим с фанатизмом» решение властей Турции о чтении мусульманских молитв в древнем соборе. МИД Греции расценивает действия Анкары как «проявление неуважения и отсутствие связи с реальностью», считая их несовместимыми «с современными демократическими и светскими обществами».

МИД Турции в свою очередь назвал неприемлемым заявление МИД Греции и обвинил Афины в том, что они не дают разрешения на строительство мечети в греческой столице и нарушают религиозные права турецкого меньшинства в западной Фракии.

Собор Святой Софии был построен в Константинополе (нынешнем Стамбуле) в 324-337 годах, и более тысячи лет являлся самым большим храмом в христианском мире (высота Софийского собора – 55,6 метров, диаметр купола 31 метр). После падения Византийской империи, в 1453 году храм был захвачен турками и обращен в мечеть. В 1934 году, по решению основателя современного турецкого государства Ататюрка, религиозные службы в соборе были прекращены, он стал музеем и был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Официальное название памятника на сегодняшний день – Музей Айя-Софья.
С 20 июня все колонии и следственные изоляторы Узбекистана будут закрыты на десять дней для посещения осужденных близкими, эта мера связана с проведением 23-24 июня в Ташкенте саммита Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), сообщает ИГНПУ (Инициативная группа правозащитников Узбекистана).

Напомним, что пенитенциарную систему этой страны составляют 35 колоний по исполнению наказаний, одна тюрьма и более десятка следственных изоляторов. Особенно тяжело в них приходится людям, осужденным по политическим или религиозным мотивам, о чем «Фергана» неоднократно рассказывала в своих материалах.

В настоящее время, когда мусульмане соблюдают пост в священный месяц Рамадан (Рамазан), сотрудники пенитенциарных учреждений, по информации ИГНПУ, уделяют особое внимание пытающимся соблюдать требования ислама заключенным. К примеру, в колонии 64/51 города Касан Кашкадарьинской области усилен режим в отношении верующих: с ними жестоко обращаются и не дают возможности соблюдать уразу (пост).

Сложности в отношениях с властями возникают и у мусульман, находящихся на свободе. На днях в ИГНПУ с заявлением обратилась 62-летняя верующая Мархамат Мирзаева, проживающая в махалле (квартале) «Янги обод» горда Чиназа Ташкентской области. Она сообщила, что с 6 июня, когда началась ураза, почти ежедневно в ее дом приходит группа милиционеров во главе с участковым по имени Лазиз и требуют привести к ним ее 39-летнего сына Олима Супижонова, который в настоящее время находится в России на заработках. По словам Мирзаевой, 9 июня в 15:30 ее вместе с невесткой доставили в РУВД Чиназского района, где повторили свои требования. В результате у невестки случился сердечный приступ и «скорая помощь» доставила ее в районную больницу.

По данным руководителя ИГНПУ Сурата Икрамова, с начала уразы сотрудники Чиназского РУВД группами по шесть человек приходят в дома верующих, требуют от них прийти в управление, где держат в душных помещениях по восемь часов без предъявления какого-либо обвинения.
Власти Туркменистана разрешили покинуть страну дочери и внучкам эмигрировавшего несколько лет назад диссидента Пиркули Танрыкулиева (Пиримкули Тангрыкулиева): 4 июня Айджемал Реджепова с двумя детьми 4 и 12 лет вылетела в Турцию. Об этом 9 июня сообщила международная правозащитная организация Human Rights Watch.

Запрет на выезд Реджеповой действовал 13 лет, а в июле 2015 года, после того, как ей с детьми было отказано в посадке на рейс, вылетающий в Стамбул, представитель миграционной службы заявил, что из страны их никогда не выпустят, они внесены в «черный список»; в паспорта всех троих был поставлен штамп с надписью на туркменском языке «выезд запрещен». Годом ранее с рейса в Турцию был снят 71-летний брат Танрыкулиева Долы. Вскоре после этого он перенес инсульт, по мнению родственников, болезнь стала прямым следствием стресса от общения с властями.

Айджемал Реджепова - дочь туркменского оппозиционера и бывшего депутата парламента Пиримкули Танрыкулиева, более десяти лет проживающего в Норвегии, где получил политическое убежище.

Танрыкулиев в прошлом был врачом, преподавал в медицинском учебном заведении, одним из его учеников был нынешний президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов, стоматолог по специальности. В 1999 году Танрыкулиев был осужден за открытую критику правительства и с целью не допустить его к участию в очередных парламентских выборах. В 2000 году его выпустили, после чего он получил убежище в Норвегии.

Вскоре после ареста Танрыкулиева с работы были уволены его дочь Айджемал и зять. Они находились под наблюдением милиции и госбезопасности, периодически подвергались допросам и запугиванию. Выезд из страны им запретили.

После инцидента в июле 2015 года Реджепова обратилась в миграционные органы с запросом относительно своего статуса. Письменный ответ она получила только после ноябрьского визита в Ашхабад госсекретаря США Джона Керри, который был проинформирован о данной ситуации. Ответ был лаконичен: «В соответствии с заключением соответствующих органов ограничения, установленные на Ваш выезд из страны, остаются в силе».

Human Rights Watch, правозащитный центр «Мемориал», кампания «Покажите их живыми!» (международная коалиция за прекращение насильственных исчезновений в Туркменистане) и другие независимые правозащитные группы неоднократно поднимали вопрос о ситуации с Айджемал Реджеповой на встречах с представителями Европейского союза в контексте диалога по правам человека «ЕС-Туркменистан» и в рамках обсуждения «Соглашения о партнерстве и сотрудничестве». Во время диалога по правам человека с правительством Туркменистана, состоявшегося 17 мая 2016 года, Евросоюз «побуждал Туркменистан позволить гражданам беспрепятственно въезжать и выезжать из страны». Эту тему правозащитники поднимали и в обращениях к администрации США.

В итоге, когда 6 апреля 2016 года Реджепова в очередной раз обратилась в Государственную миграционную службу с просьбой разъяснить правовые основания и срок запрета на выезд, а также узнать, по представлению какого ведомства он был введен, в середине мая ей ответили в письменном виде, что ни она, ни ее дети в списках невыездных не числятся. Реджепова была настолько поражена ответом, что лично отправилась в миграционную службу за подтверждением письма.

«Наконец, по прошествии более 13 лет, семья Пиримкули Танрыкулиева сможет вновь встретиться, - говорит Рейчел Денбер, замдиректора Human Rights Watch по Европе и Центральной Азии. – Мы надеемся, что власти Туркменистана покончат с практикой произвольных запретов на выезд, и радость встреч смогут обрести и другие семьи».

«Позволить Реджеповой и ее детям взойти на борт самолета – это единственно правильное решение туркменских властей в данном случае, - говорит Виталий Пономарев, руководитель центральноазиатской программы правозащитного центра «Мемориал». – Международные партнеры должны постоянно напоминать Ашхабаду о том, что свобода передвижения относится к числу основополагающих прав, и настоятельно призывать правительство покончить с любыми запретами на выезд и разрешить всем «невыездным» поездки за границу».

Власти Туркменистана запретили выезд из страны нескольким тысячам граждан, в том числе - родственникам осужденных или эмигрировавших оппозиционеров. Таким образом они пытаются запугать своих критиков и наказать членов их семей.
Последних периодически не пропускают на регистрацию в аэропорту или снимают с рейса. Запреты снимают, как правило, под давлением международного сообщества. В частности, благодаря вниманию правозащитников в сентябре 2015 года туркменские власти разрешили выехать за рубеж опальному коннозаводчику Гельды Кяризову, которого до этого неоднократно не допускали на рейс. Неделей позже через границу пропустили и его несовершеннолетнюю дочь.

Между тем, свобода передвижения гарантируется Международным пактом о гражданских и политических правах, который Туркменистан ратифицировал в 1997 году.
В июне 1989 года подошло к концу так называемое «хлопковое дело» - как собирательно называли серию уголовных дел об экономических и коррупционных злоупотреблениях в Узбекской ССР, расследование которых велось с конца семидесятых годов. Расследованиями занималась комиссия под руководством московских следователей Тельмана Гдляна и Николая Иванова. Было возбуждено 800 уголовных дел, по которым было осуждено на различные сроки лишения свободы более четырех тысяч человек, в том числе высокопоставленные чиновники и партийные функционеры, главы хлопкоочистительных объединений Узбекистана, директора хлопкозаводов.

В 1989 году, в дни первого Съезда народных депутатов методы расследования Гдляна подверглись серьезной критике – вплоть до заведения на него уголовного дела о нарушении законности при проведении расследований в Узбекистане. В 1990 году Гдлян был уволен из Генпрокуратуры, исключен из рядов КПСС. Однако в августе 1991 года дело Гдляна было закрыто. В декабре того же года президент Узбекистана Ислам Каримов помиловал всех осуждённых по «узбекскому делу», отбывавших наказание на территории республики.

О событиях тех лет вспоминает российский юрист, кандидат юридических наук, профессор, бывший временно исполняющий обязанности генерального прокурора Российской Федерации, бывший заместитель Генерального прокурора Российской Федерации, государственный советник юстиции 2 класса Олег Гайданов. Именно его, уже известного в стране 39-летнего юриста, на заре перестройки направили на особо важный в то время участок работы — в Узбекистан, на должность начальника следственного управления, заместителем Прокурора республики. Это была, пожалуй, самая длинная его командировка.

Именно Гайданова часто обвиняли в том, что в период с 1984 по 1989 годы по хлопковым делам в Узбекистане были арестованы и осуждены тысячи человек.

- Олег Иванович, в то время нынешний узбекский руководитель не был на вершине власти, но Вы по должности должны были быть знакомы (Ислам Каримов с 1983 по 1986 годы занимал должности министра финансов, председателя Госплана и заместителя председателя Совмина Узбекской ССР. – Прим. «Ферганы».). Как он Вам тогда показался?

- В 1989 году, когда я уезжал из Узбекистана, Ислам Каримов стал Первым секретарём ЦК Компартии республики. Но я его знал уже несколько лет до этого и был с ним в прекрасных отношениях. И скажу, почему. Дело в том, что когда я осенью 1984 года приехал в Узбекистан, Каримов был первым чиновником, который появился в моём кабинете и дал мне полную картину того, что тогда происходило в Узбекской ССР. Я был начальником Следственного управления и заместителем Прокурора республики, а он министром финансов. Мы с ним проговорили несколько часов. В Казахстане, откуда я приехал, я был заместителем начальника Следственного управления Прокуратуры республики, был членом коллегии. То есть я уже тогда крутился в очень высоких сферах. Я два раза встречался с Кунаевым (Динмухамед Кунаев – в те годы Первый секретарь ЦК Компартии Казахской ССР. – Прим. «Ферганы».) и даже выполнял его личные поручения. Он был член Политбюро. А я, например, выполнял его поручение провести проверку в отношении первого секретаря Костанайского обкома партии Бородина, который, кстати, лично был знаком с Брежневым. Я четыре года руководил следствием в прокуратуре Казахстана. То есть я хочу сказать, что тогда я уже вращался в очень высоких властных структурах союзного уровня.

Поэтому то, что у меня сидел министр Узбекистана, не было чем-то из ряда вон выходящим. Но содержание разговора тогда, осенью 1984 года, на меня произвело неизгладимое впечатление – и я помню его до сих пор.

В течении тех четырех часов, что мы с ним разговаривали, я осознал, с какими проблемами мне придётся столкнуться и какой огромный объём сами знаете чего мне придётся тут разгребать. Это были такие масштабы работы, такие размеры, что я понял – это абсолютно отличается от того, что мне говорили, когда в ЦК убеждали согласиться на работу в Узбекской ССР и инструктировали в Генеральной прокуратуре Советского Союза. Он раскрыл мне такую картинку, с которой масштабы работы в Казахстане ни в какое сравнение не шли.

- Другими словами, Вы не знали, что Вас ожидает в Узбекистане?

- Уже тогда в Узбекистане работали группы Гдляна, Любимова, Свидерского, то есть все союзные следователи. Уже только поэтому можно было примерно представить, какое наследие Шараф Рашидов оставил после своей смерти, а к тому времени прошёл почти год, как он скончался. Тем не менее, когда меня убеждали переехать на работу в Ташкент, я думал, что там работают союзные следственные группы, ими руководит союзная прокуратура, а мне останется руководить только местными прокурорами. Поэтому договорились, что за год-полтора я поставлю на ноги работу и со спокойной душой оттуда уеду. А вот когда Ислам Каримов мне все рассказал где-то в первый мой месяц работы в Узбекистане, я сразу по его рассказам понял, что работа предстоит слишком большая, и засомневался в том, смогу ли я это все организовать - масштабы были большие, несравнимые с тем, с чем я сталкивался в Казахстане.

И потом ещё одна интересная встреча была. Когда я уже уезжал в 1989 году, стали очернять мою деятельность. Каждый день мою фамилию «поливали» и на Съезде народных депутатов, и в узбекской прессе, листовки стали появляться, прокламации, да и позже, когда я уже был переведён из Ташкента в Целиноград, в одном из интервью Каримов сказал, что я провалил работу, производил беззаконие, что от меня пострадали тысячи людей.

Я же понимаю, что это могло быть не последнее интервью. И я приехал в Ташкент и встретился с Каримовым. Он меня принял, и я ему сказал: Ислам Абдуганиевич, давай так. Я тебе не угрожаю - и ты мне не угрожаешь. Мы работали вместе четыре года, но я не собираюсь молчать. Я себя виновным не чувствую, я никого незаконно не арестовал. Да, когда приходится давать тысячи санкций, а тогда в Узбекистане работали 3000 следователей со всего СССР, тут без доверия к следователям невозможно, потому что невозможно каждого проверить, и поэтому волей-неволей доверяешь тому, кто непосредственно расследует дело, веришь, что он соблюдает закон. Но имей в виду: если еще раз ты в интервью назовешь мою фамилию, я начну всем давать интервью, в соответствии в официальными документами, которыми располагаю, о твоей деятельности, когда ты работал в Госплане, Минфине. Кашкадарьинской области. Тебе это надо? Нет? Мне тоже не надо.

Чтобы защитить себя и своё имя, я был вынужден пойти на крайние меры. После этого разговора, во всяком случае, насколько мне известно, и до сегодняшнего дня, а прошло уже 26 лет, ни в одном своем интервью и публикации Каримов не опускался до того, чтобы меня персонально причислять к врагам своим и узбекского народа.

- Но в тысячах невинно осуждённых Вас обвинял и Гдлян...

- Что касается Тельмана Гдляна... Я написал шесть книг о своей работе, и если сначала я очень осторожно оценивал деятельность Гдляна как следователя, то в своей последней книге, которая была издана год назад, я уже просто назвал вещи своими именами. С Гдляном у нас отношения были не то что «натянутые» - мы чуть ли не с кулаками иной раз бросались друг на друга. А Николай Иванов - вообще… Он больной, и не стоит тратить время, чтобы его обсуждать.

Гдлян не дурак, он был неплохим следователем даже в Узбекистане. Когда я приехал, ситуация складывалась таким образом, что мне надо было рассматривать его обращения об аресте или даче санкций на те или иные следственные действия. Не полетишь же каждый раз в Москву за санкцией. А мы-то на местах, поэтому негласно мне была дана команда рассматривать вопросы в пределах прокурорских полномочий, в качестве заместителя Генерального прокурора Узбекистана. И я рассматривал до определенных событий. Я чтобы не позориться, не стал писать про Иванова, но весь народ прокурорский и в ЦК знали об этом.

Речь о том случае, когда Иванов ночью пришел ко мне домой и попросил срочно санкцию на арест. То, что ко мне пришли ночью, не вызвало неприятия — бывает, что, действительно, срочно нужно, существуют три часа, не больше. Следователи без прокурора ничего не могли сделать. Без санкции прокурора даже элементарного обыска провести не имели права.

Когда он мне принес бумагу, я спрашиваю, что это такое. Он говорит — санкции на арест. Кого, спрашиваю. Он говорит, мол, вы что, нам не доверяете? – «Причем здесь доверяю или не доверяю, какой вопрос?» - «А вам что, с Москвы не звонили? Мы его фактически задержали с КГБ, нужно только всё это легализовать». Я ему говорю: «Дорогой, еще раз УПК открой, прочитай». Я посмотрел, а там, в санкции, фамилии не проставлены. Все описано, сколько похитил, - короче, все. А фамилии не проставлены. Задним числом, видимо, проставить собирался. Я его выгнал.

В Узбекистане на тот момент было 15 штатных следователей по особо важным делам при Генеральном прокуроре Советского Союза, но ими никто не руководил, за ними никто официально не надзирал. Формально если подходить, по закону, по Конституции, на территории Узбекистана есть прокурорский надзор, и мы должны его осуществлять. Но фактически они нам не подчинялись. Для осуществления надзора, кроме процессуальных полномочий, нужны и организационные, а он меня может «послать». Иногда так и было — посылали. Да, приезжал Герман Каракозов, начальник Следственного управления Генеральной прокуратуры. Но он приезжал один раз в три недели на два дня. Что можно сделать за два дня? У Гдляна на тот момент было уже человек 30 арестованных. Если речь идет о надзоре, значит, человек должен сидеть и всё проверять досконально. И пойти ещё проверить — а действительно ли он такие признательные показания дал. Это сейчас есть аудио, видео, а тогда все только начиналось. Поэтому возник вопрос - создавать отдел, сажать его в прокуратуре Узбекистана, и пусть он надзирает за вашими же следователями. Если надо решать какие-то вопросы, не Гдлян должен бежать и брать меня за грудки, а прокурор должен выдавать санкции. И прокурор должен решить, поддерживает он Гдляна или нет. И этот прокурор, если он мою фамилию ставит на санкции, должен убедить меня, что все законно.

Мне Союз нагнал три тысячи следователей со всей страны. Три тысячи в Узбекистане работали, и это не считая узбекских следователей. Мы сразу договорились с МВД Союза, и был создан отдел, который сидел в МВД Узбекистана - работники центрального аппарата МВД контролировали и организовывали следователей, которые прикомандировывались по хлопковым делам.

Мы договорились с Минфином Советского Союза. По каждому делу проводили экспертизы. Со всего Союза не только следователей нагнали, но и ревизоров, бухгалтеров, экономистов, которые проводили судебно-бухгалтерские, судебно-финансовые экспертизы. И от Минфина СССР была группа, которая сидела у Ислама Каримова в Минфине Узбекистана и ему докладывала. А от прокуратуры Союза не было такого. Поэтому у нас постоянно шла война с группой Гдляна. Нельзя сказать, что другие группы нам подчинялись, - но они хотя бы отчитывались перед нами, показывали все материалы и просили санкции. А с группой Гдляна была совершенно другая ситуация. Поэтому у нас и возникали распри - до тех пор, пока мы на коллегии прокуратуры Союза не поставили вопрос ребром.

После того, как я им отказал в подписи санкций, они стали ходить к прокурорам областей. Прокуроры мне звонят и спрашивают: что делать, им принёс Гдлян (или Иванов). Я говорю: отправляйте в Союз. А что значит - в Союз, нужно же срочно! Закон же ограничивает во времени: задержали – значит, за трое суток нужно решить, виноват, не виноват, обыск должен быть внезапный — час, два, три, нужно решить вопрос. А они к прокурорам областей, а те все боятся, тем более, узбеки. Стали ходить по районным прокурорам, где 90 процентов — узбеки. И только после этого поставили надзор.

И эта эпопея с Гдляном у меня продолжалась до девяностых годов, когда его уже практически выгнали из прокуратуры. И вот что интересно - прошло уже почти 30 лет, живьём мы после этого больше не встречались ни с Ивановым, ни с Гдляном.

Гдляну можно многое простить. И Узбекистан можно простить: в какой-то степени, обстановка там была сложная, попиариться ему нужно было, все эти миллионы и золото — половина блефом была. Все эти выставки, которые СМИ демонстрировали, — полная показуха. Но если ты следователь, тогда расследуй, а не пиарься.

- Вы упоминали и о других, как Вы говорите, небылицах, которые сложились о том периоде узбекской истории...

- Я впервые об этом говорю СМИ. Никому ещё об этом не рассказывал. Вашему изданию первому. Речь идёт о перезахоронении Шарафа Рашидова в 1986 году.

Не так давно по ТВ выступал бывший председатель Правительства Узбекистана Гайрат Кадыров. А я его, как облупленного, знаю. Ну такую он чушь нёс. Он рассказывал, какое участие он принимал в этом перезахоронении, как всё это он организовывал, как подбирал могилу, как был у семьи Рашидова, как разговаривал с его женой и дочерью и т.д., и т.д. Ничего этого не было, и он ничего не решал.

Он, прежде чем рассказывать, хотя бы поинтересовался, Гайданов жив ещё или нет. Алексей Бутурлин (в то время прокурор республики) тогда заболел, и я исполнял обязанности прокурора Узбекистана. Мне было поручено провести все мероприятия по перезахоронению в рамках закона. Кадыров даже об этом не знал. Всё делали второй секретарь ЦК Анищев, председатель КГБ Головин, я, первый замминистра внутренних дел Дидоренко и командующий Среднеазиатским военным округом. Горбачёв прислал постановление Политбюро. И я всё это должен был процессуально оформлять. Мусульманина в мусульманской стране эксгумировать. Мы же понимали, что это значит, тем более такой авторитет — Рашидов. Мы же понимали, как народ может отнестись и какие могут быть последствия. Поэтому войсками окружили Ташкент, отключили электроэнергию, полностью в городе отключили телефонную связь. Площадь, где был захоронен Рашидов, окружали войска, а внутри войск стояли сотрудники КГБ.

Но нужно было всё сделать по закону, а по закону эксгумация, какие бы ни были основания, должна производиться только с согласия родственников. Его жена, Хурсант Гафуровна, - жива. Но понятно, что жена не даст согласие, тем более жена Рашидова, с её огромной властью, похлеще, чем у Раисы Горбачёвой. А нам было нужно её письменное согласие.

Мы подготовили документ с текстом. Надо ехать к ней. Я понимал все исторические последствия, поэтому потребовал, чтобы со мной был один из руководителей республики. Вызвали Кадырова и приказали ему ехать со мной. Он чуть ли не на колени перед нами упал, мол, мне нельзя, у меня же здесь родственники, мне же здесь жить. Я ему объяснил, что его задача будет только одна — стоять за моей спиной, а за его спиной будут стоять автоматчики. От него не требуется ни одного слова. Но в протоколе должна быть подпись одного из руководителей Узбекистана, так как это — национальная республика.

Мы поехали. Я тогда впервые оказался в квартире Рашидова на улице им.Германа Лопатина. Там здание МВД, а позади стоит дом, где жил Рашидов. Естественно, там всё было уже окружено, техникой обеспечили всех. Полдесятого вечера. Нам докладывают, что всё спокойно. Идем. Какой-то офицер звонит. Открывают. Его супруга дома одна. Сейчас, с высоты прошедших лет, я понимаю, насколько это грязно и тяжело. А тогда мне что - только сорок лет было. Молодой человек с громадной властью, без ограничений, в общем-то. Ей докладывают:

К вам заместитель прокурора республики Олег Иванович Гайданов.

А зачем? С какой целью?

Всегда, если я где появляюсь, все сразу понимают, что либо арестовывать пришли, либо обыски делать. Я говорю:

Извините, вот есть поручение из Москвы, я должен Вас ознакомить с этим поручением. Поэтому мы пришли с такой целью.

«Мы» - это кто?

Я и Гайрат Хамидуллаевич (Кадыров).

А Кадыров у меня за спиной где-то там, за порогом остался. Я ему говорю: «Гайрат Хамидуллаевич, ну вы зайдите».

Хурсант Гафуровна приглашает нас войти из прихожей в небольших размеров зал. И, кстати, я удивился. Я у многих великих людей был дома. И я удивился, насколько скромный был дом у Рашидова. Меня это поразило. И вот я вошёл и продолжаю: «Вы знаете, с не совсем приятной миссией, вернее, с совсем неприятной мы к Вам пришли, но вчера Политбюро ЦК КПСС и Совет Министров Союза ССР приняли постановление. Я прошу Вас ознакомиться с постановлением». Оно нигде не было опубликовано к тому времени. Нам нужно было получить её подпись. Мы понимали, что она не подпишет, конечно. Но мы к этому подготовились. То есть мы могли констатировать, что супруга Шарафа Рашидова с документом лично ознакомлена, всё это сопровождается видеозаписью, аудиозаписью, чтобы были какие-то доказательства, который можно было бы «пришить».

И тут началось. Она вспылила, говорила, что это кощунство. Я опять предложил ознакомиться. В постановлении были разные пункты, в том числе о снесении памятников, но самым главным был третий - перезахоронить. Чтобы перезахоронить, нужно делать эксгумацию. А по закону, эксгумация делается с согласия родственников… Но даже и не это было главное. «Внутри» всего этого была основная сверхзадача, о которой не напишешь в постановлении ЦК: проверить слухи, которые к этому времени распространились достаточно активно, тем более на фоне возрождения националистических интонаций в жизни республики, о том, что Рашидов жив, что вместо Рашидова там захоронен двойник и Рашидов вернётся, что часть «золота-бриллиантов» он увёз, а часть захоронена с этим двойником.

И вот самая главная наша задача состояла в том, чтобы провести судебно-медицинскую экспертизу в течение четырёх часов и установить, действительно ли в могиле лежит Рашидов и есть ли там, кроме самого тела, ещё что-то…

Экспертам (а из Москвы самолётом привезли лучших судмедэкспертов Советского Союза и лучшую специальную технику) сказали, что в их распоряжении три часа. Солдаты разбирают памятник, вскрывается могила, в час ночи гроб с телом отдаётся экспертам, в четыре утра они должны нам дать письменное заключение. Максимум - дополнительно ещё 30 минут. Всё это было настолько жёстко регламентировано, потому что в 5.30 должны были уже захоронить на «Коммунистическом» кладбище и поставить памятник, чтобы к 6.00 всё уже было полностью готово. Всё нужно было сделать с 10 часов вечера до 6 часов утра. Вот этот отрезок времени Ташкент был на военном положении. Столица была окружена, она осталась без связи и электроэнергии.

И как только я сказал Хурсант Гафуровне про эксгумацию и про то, что она должна дать согласие... Потом мне генерал КГБ Головин говорил: «Олег Иванович, Вы с ней беседовали, а я на Кадырова смотрел. У того и руки, и ноги тряслись, я боялся, что он сейчас перед ней на колени упадёт».

...Я сидел за овальным столом, разложил бумаги. Рашидова не садилась, прочитала стоя, швырнула ручку - и вдруг каким-то непонятным для меня движением… Моё внимание ещё было приковано к бумагам, мне подпись её позарез нужно было получить, - и вдруг я вижу, она как-то поворачивается, там два кресла стояли, между креслами столик, и на столике ваза хрустальная. А когда я сел, Гайрат Хамидуллаевич оказался прямо перед её взором. Он в рост стоял перед ней. И я смотрю, она эту вазу хватает и «запуливает» прямо в него. И я даже не представляю, как он смог увернуться от такого броска. Всё произошло в одно мгновенье, но Гайрат Хамидуллаевич присел и ваза, минуя его, угодила в большое, громадное стекло, которое оказалось позади него. Всё, разумеется, вдребезги. И, видно, от испуга, а не от удара этой хрустальной вазы, Кадыров упал.

Тут же рядом стоят полковники, генералы, я вскочил и спрашиваю: «Вы что делаете?». И она стала на узбекском языке, обращаясь к Кадырову, что-то быстро ему говорить. Узбекский язык я не понимаю и не понимал, и мне перевели, что она его материла и говорила, что, мол, ладно, Гайданов, с него спрос невелик, но ты сволочь, ты вообще кто такой, что ты творишь... да будут прокляты твои дети, внуки и так далее...

А с нами был врач, потому что некий подобный вариант развития событий мы предусматривали. Её сразу усадили, доктор, как смог, её истерику успокоил. А я уже думаю, что операция сорвалась и задачу я не выполнил. Хотелось, конечно, соблюсти формальности. Хотя то, что она откажется подписывать, мы тоже предусмотрели. У нас на этот случай был запасной вариант, и не один. Например, если с ней что-то случится, а могло произойти и самое худшее, например, разрыв сердца, ведь она всю жизнь с Рашидовым прожила, боготворила его, впрочем, как и он её, - у нас был второй вариант, сын Володя, он к этому времени был майор КГБ, и дочь Гуля, доктор химических наук. И там, и там всех уже контролировали. Если здесь не получится, нас тут же перевозят к ним.

Я тогда предложил, что сына не надо, если матери плохо, пусть лучше Гулю привезут сюда. Она, видимо, была недалеко, так как буквально через 5-7 минут, пока доктор давление мерял, укол сделал, Гулю привезли. Я ей опять всё объяснил... и она в обморок падает.

Гуля была более разумная. Когда пришла в себя, то поняла, что в любом случае, подпишет она или нет, есть решение Политбюро. Всё. Она спросила, как всё будет происходить, где будет захоронен, можно ли ей участвовать. Я сказал, что ей можно, а больше никому нельзя. Даже родственникам нельзя сообщать. Через два дня всё будет можно, но не ранее, потому что там всё будет под охраной: в республике к Рашидову было неоднозначное отношение, могли осквернить.

Таким образом, утром, как и планировалось, операция была завершена.

- Возвращаясь к личности Ислама Каримова, тогда и сейчас. Как Вы думаете, насколько он за это время изменился?

- Когда ты человека знаешь изнутри, тебе легче объяснить те или иные его государственные решения. Он всегда такой был. Он до сих пор идет туда, где выгодно. К американцам - значит, к американцам. Американцы дали по зубам - побежал к Путину. Путин дал денег, списал долг, - опять к американцам переметнулся… В том мире, который сложился после распада Советского Союза, руководителю страны вертеться было очень непросто.

- Каримов реабилитировал всех, кто проходил по «хлопковому делу», и многие считают, что в отношении Узбекистана была проявлена чудовищная несправедливость. Что Вы скажете по этому поводу?

- Согласно официальной статистике, по хлопковым делам было заведено 800 с небольшим уголовных дел о хищениях и взятках. На 25 млн. жителей республики это не такой грандиозный размах, как представляли СМИ. Это много, но не вопиюще. Так вот, по всем этим делам, по состоянию на 1989 год, обвинение предъявлялось 20 тысячам фигурантов. Это получается 20-30 человек на дело. Это нормально для дел подобной категории. Непосредственно к судебной ответственности из 20 тыс. были привлечены всего 4,5 тыс. человек. Остальные 15 тысяч были амнистированы. На них уголовные дела были прекращены. Все они вину признали, потому что без признания вины невозможно было освободить от уголовной ответственности. Такой был закон. Таким он и сейчас остался.

Не нужно напоминать народу Узбекистана об обстановке в республике в семидесятые-восьмидесятые годы. Бесправие и коррупция - особенно в прокуратуре и МВД. Достаточно напомнить, что нам с Алексеем Владимировичем Бутурлиным уже в первый год удалось реабилитировать почти тысячу граждан, незаконно привлеченных прокуратурой и МВД к уголовной ответственности в тот период. В одной из первых своих книг « На должности Керенского, в кабинете Сталина» я привел конкретные дела. До сих пор храню благодарственные письма этих людей.

Из 4,5 тыс. осужденных по «хлопковому делу» самые большие сроки — это примерно 7-8 лет лишения свободы. Другое дело, что кроме так называемых «хлопковых дел», ущерб по которым составил 4-5 млрд. рублей в ценах 81-85 гг., в то время вообще сложилась такая ситуация, что Узбекистан стал первой республикой в СССР, в которой после 30-х годов возродилась организованная преступность.

В Узбекистане было очень много денег, на которые слетались жулики и бандиты всех мастей со всего Союза. Хлопок воровали. Да. Приписками занимались в каждом колхозе и совхозе. Но чтобы отправить в Иваново пустой вагон, как вагон «с хлопком», чтобы украсть 100 тыс. рублей, которые, к примеру, стоит этот вагон, надо подготовить целый мешок разрешительных и сопроводительных документов. Поэтому в этой цепочке принимала участие огромная масса народа. Пример, конечно, упрощенный, но так было не только в хлопководстве, так было во всём узбекском сельском хозяйстве. За время правления Рашидова сложилась система, противостоять которой было практически невозможно. Так что невиновных там не было. Другое дело, что сами узбекские власти, как мы и советовали, могли помогать своим гражданам, под различными предлогами освобождая их от уголовной ответственности.

Каримов в этом отношении прав только в том, что это, действительно, была кампания. И не последнюю роль в этой кампании сыграл Михаил Горбачёв. Так, когда к власти в СССР пришел Юрий Андропов, начались известные «андроповские зачистки» по всей стране. И волна докатилась до Ставропольского края. Туда отправилась большая группа сотрудников МВД и КГБ. И там появились официальные показания на Раису Горбачёву. Так же и в Узбекистане всё с мелочей начиналось. А когда «очень вовремя» Андропова сменил Горбачёв, он, чтобы отвести удар от Ставропольского края и не позорить его, переключил всё внимание на Узбекистан. Туда и были направлены все правоохранительные силы. Это Ислам Каримов знает прекрасно, и в этом он прав.

Если же кого-то интересует лично моё мнение, то я полагаю, что если бы руководителем СССР стал не Горбачёв, а другой человек, расследования в Узбекистане, может, и были бы, но не достигли бы таких масштабов и такого размаха.

- И последний вопрос. Как Вы сами сегодня можете оценить свою работу в Узбекистане в тот период?

- Конечно немало людей, которые оценивают нашу работу по-другому. Но совесть моя чиста, я честно и добросовестно исполнял свой профессиональный долг, исполнял закон - и не мы его писали. Были ли ошибки? К сожалению, были. И причины даже не в том объёме работы, которую Москва взвалила на нас. Основная причина ошибок довольно банальная – предательство. Его — предательства, и сегодня я об этом могу сказать — было немало даже среди тех, кто приехал бороться с беззаконием и коррупцией.

Беседовал Дмитрий Аляев
10 июня 2016 года в Астане прошло заседание Совета Безопасности под председательством президента Казахстана Нурсултана Назарбаева. Президент назвал атаки, произошедшие в Актобе 5 июня, бессмысленными и жестокими, и возложил ответственность за них на салафитов: «Мы уже знаем, что это была террористическая вылазка группы последователей нетрадиционного религиозного течения салафизм, - цитирует Назарбаева пресс-служба Акорды. - Обеспечивая в республике свободу вероисповедания, мы в то же время намерены давать решительный отпор всем, кто, прикрываясь религиозными лозунгами, будет расшатывать обстановку в стране».

Президент заявил о предстоящем ужесточении законодательства, поскольку «террористические акты изменили настрой общества, население справедливо осуждает их, ожидая решительных действий». Так, Назарбаев поручил правительству в двухмесячный срок выработать пакет законодательных инициатив в сфере противодействия терроризму и экстремизму, оборота, хранения и продажи оружия, в области регулирования миграции и религиозных объединений.

Председатель Комитета по делам религий Галым Шойкин рассказал сегодня журналистам, что в Казахстане находятся до 15 тысяч последователей салафизма: «Пересчитать всех невозможно, но примерно где-то 15 тысяч человек. Если говорить в общем, то полную информацию о количестве последователей салафизма в Казахстане вам никто не предоставит», - цитирует портал Today.kz.

Галым Шойкин рассказал, что с 2014 года специалистам реабилитационного центра «Акниет» удалось вернуть в традиционную веру порядка 300 последователей нетрадиционных религиозных течений, однако никто не может дать гарантии, что в будущем они не вернутся к прежним убеждениям. По данным главы комитета, также порядка 500 последователей таких течений сейчас находятся в местах лишения свободы.

5 июня группа неизвестных совершила нападения на два оружейных магазина и воинскую часть. Жертвами преступников стали семь человек - четверо мирных жителей Актобе и трое военнослужащих. По данным МВД, было ликвидировано 13 нападавших. В Актобе действует режим антитеррористической операции, по факту нападений заведено более 20 уголовных дел по статьям «убийство», «разбой», «нападение», «хищение оружия» и так далее. 7 июня в Казахстане на сорок дней был объявлен «желтый» (умеренный) уровень террористической опасности. Сегодня, 10 июня, в Актобе прошла спецоперация, в ходе которой были уничтожены пять боевиков, подозреваемых в нападениях.

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner