?

Log in

No account? Create an account

April 26th, 2016

Хочу рассказать про свои впечатления о двух землетрясениях - 26 апреля 1966 года в Ташкенте и 20 июля 2011 года в Ферганской долине. Первое мне пришлось пережить самому, на месте второго довелось побывать спустя всего несколько часов после трагедии.

Два эти события отделяют сорок пять лет, за это время успели вырасти новые поколения, но оба стихийных бедствия, на мой взгляд, объединило одно важное обстоятельство - и в Ташкенте, и в Фергане люди не растерялись, не впали в панику, а сами, исключительно по своей инициативе помогали соседям и близким. А те, кто в момент подземных толчков оказался на работе, продолжали выполнять свои служебные обязанности. И нередко совершали поступки, которые сродни героизму.

Картинки в памяти

Землетрясение 26 апреля 1966 года я застал на тогда новом ташкентском массиве Чиланзар. Шестой квартал, где жила наша семья, был построен меньше трех лет назад, панельные четырехэтажные дома были совсем новенькими. Это сейчас их презрительно называют «хрущобами», а тогда для многих это был настоящий подарок. Отдельная квартира с ванной, туалетом и кухней! Настоящий рай! По крайней мере, нам, переехавшим сюда из большой коммуналки, находившейся в двухэтажном доме между Урдой и Кашгаркой, тогда казалось именно так.

В 1966 году я был совсем маленьким, только недавно начал ходить в детский сад. Все, что тогда происходило, я, конечно, не помню и не могу помнить, но отдельные картинки остались в памяти, как приклеенные. А, кроме того, когда я стал постарше, что-то рассказали родственники. Поэтому сказать, что я не был очевидцем тех событий, никак нельзя.

Землетрясение я воспринял с детской непосредственностью. Потом говорили, что некоторые при первых толчках от страха даже слегка повредились рассудком. Но, если такие и были, то те, кто жил на четвертом этаже и выше. У нас же квартира находилась на втором этаже, поэтому первых подземных толчков я просто не заметил.

Мама, спавшая на соседней кровати, конечно, испугалась, когда стены начали шататься из стороны в сторону. Но, как бывший офицер фронтовой контрразведки, ни малейшим образом не растерялась. Сначала по военному быстро оделась сама, а затем схватила меня на руки и вынесла на улицу. «Мама, мы куда?» - удивился я, когда она заворачивала меня в легкое одеяло. На что мама спокойным голосом ответила: «Гулять».

Орден ценнее, чем жизнь

Дома, кроме нас, находился еще дедушка. Человеком он был еще более закаленным, чем моя мама. В царское время служил в лейб-гвардейском Преображенском полку, вместе со своими сослуживцами в октябре 1917 года брал Зимний дворец. Помню, как он ругался, когда показывали кинофильм «Ленин в Октябре». Режиссер, по словам дедушки, правдиво показал все детали штурма, кроме одной - стрельбы в здании дворца. На самом деле никакой стрельбы не было. И у солдат с матросами, и у противостоящих им юнкеров был жесткий приказ: «в музее не стрелять!» И все этот приказ дисциплинированно выполнили, дрались насмерть стульями, которые стояли в проходах и особой исторической ценности не представляли. У дедушке на плече от тех жестоких драк на всю жизнь остались две еле заметные вмятины.

А 23 февраля 1918 года дедушка в составе первых красных отрядов сражался с немцами под Нарвой. Очень гордился, что они тогда крепко всыпали кайзеровским войскам, но сам в этот день схлопотал от немцев две пули в грудь. Так что землетрясение, пусть и очень сильное, было дедушке нипочем. При первых подземных толчках он надел пижаму, решив, что для такого случая и этого вполне достаточно, убедился, что дочка с внуком надлежащим образом покинули квартиру, а сам задержался в поисках самой дорогой вещи, что у него была - ордена Ленина.

Одни родственники сейчас говорят, что этот орден дедушке дали за то, что он в Великую отечественную войну сопровождал куда-то секретный поезд со Сталиным. Другие - за безаварийную перевозку раненых. Но сам я думаю - за Тамару Ханум. Та торопилась на фронт, а в вагоне, где были ее наряды, неожиданно загорелась букса. По правилам, вагон надо было загонять для ремонта на запасной путь, но в таком случае бригада артистов опоздала бы, войска, отозванные на несколько часов с фронта, пришлось бы опять вернуть на передовую, и концерт был бы сорван. Дедушка тогда нашел выход - по своей инициативе всю ночь провисел снаружи вагона, одной рукой держась за поручень, а другой засыпая в горящую буксу песок. Концерт состоялся во время, а Тамара Ханум при всех дедушку расцеловала.

Так что без ордена Ленина покидать дом, который вполне мог развалиться, дедушке было как-то не с руки. Со своих мест попадала кое-какая мебель, найти было что-то сложно. Кроме того, после первых толчков у нас в квартире почему-то выбило пробки, и искать пришлось при свете, отбрасываемом уличными фонарями. Но дедушка не вышел на улицу, пока орден не положил в карман.

«Хрущобы» выдержали стихию

Надо сказать, что в нашем доме вообще жили закаленные жизнью люди. Как минимум, треть из них составляли семьи бывших греческих партизан - бойцов народно-освободительной армии ЭЛАС, эмигрировавших в 1949 году после поражения в гражданской войне. Люди, выстоявшие под немецкими, а затем английскими бомбами, не растерялись и перед землетрясением. И некоторые из них тоже, как и мой дедушка, задержались в квартирах, доставая из шкафов ценные вещи и документы.

Жители собрались во дворе, никто не кричал, истерик не устраивал. Все проходило буднично, словно землетрясения подобной силы случаются каждый день. Я хорошо помню, как сидел рядом с мамой на скамеечке, и смотрел на то, как от очередных подземных толчков шатаются уличные фонари. Плафоны с горящими лампочками тряслись, будто были живыми и испытывали острый приступ лихорадки. А мне, по детской глупости, было интересно, отвалятся они или нет.

Дедушка тогда при свете этих фонарей обнаружил, что в спешке надел пижамные штаны задом наперед, и, невзирая на то, что может быть завален обрушившимися стенами, пошел их переодевать на заднюю сторону дома, где уже разросся густой кустарник. Но стены не рухнули, наша четырехэтажная панельная новостройка, как и все остальные «хрущобы», экзамен землетрясением прошли на «отлично» - разве в подъездной штукатурке кое-где появились трещины.

Можно ли провалиться под землю?

Когда рассвело, и толчки прекратились, жильцы, хоть и с некоторой опаской, разошлись по своим квартирам и занялись своими обычными делами. А меня мама отвела в детский сад, находящийся прямо рядом с нашим домом.

В детском саду в тот день для малышей было настоящее раздолье. Опасаясь повторения утреннего землетрясения, воспитательницы заводили нас в здание только для завтрака и обеда, все остальное время мы проводили под открытым небом и от души носились по территории детсада.

И с интересом рассматривали образовавшиеся в грунте неширокие, но, казалось, бездонные трещины, а потом обсуждали, можно ли в эти трещины провалиться, и, если провалишься, долетишь ли до середины земли. В «тихий час» нас тоже уложили на свежем воздухе - расстелили матрацы в игровых беседках.

В последние дни апреля, да и в мае иногда потрясывало, но жизнь на нашем квартале как-то сразу вошла в привычную колею. Хотя было и много необычного. Некоторые из жителей первых, да и вторых этажей вытащили на улицу кровати и спали под открытым небом. А одна семья греков-политэмигрантов даже поставила во дворе большую армейскую палатку, и жила в ней чуть ли не до середины лета.

Когда на крышу рушится труба

Меньше повезло тем, кто во время землетрясения находился в других районах города, в частности моей тете, которая жила в одноэтажном доме на улице Павлова рядом с винзаводом. Дом этот построили в незапамятные времена. Говорили, еще до революции, и там располагался какой-то ресторан. А затем его переделали под 15 отдельных квартир с общим двором, где находилась водопроводная колонка и уборная. А одну из этих квартир в 1925 году дали моему дедушке, когда он с остатками семьи приехал сюда из голодного Оренбуржья. Точь-в-точь как в фильме «Ташкент - город хлебный», который у нас дома не принято было смотреть, чтобы лишний раз не вспоминать, как дедушке пришлось обливать керосином и поджигать свой дом вместе с умершими от тифа родственниками.

Так вот, в этом доме, точнее, квартире, в ту ночь 26 апреля оставалась одна тетя. От первых толчков стали сыпаться покосившиеся стены, с потолка падала черепица. Как потом выяснилось, на крышу рухнула тяжелая кирпичная труба. Тетя испугалась и, даже не успев включить свет, бросилась к окну - до входной двери по длинному и извилистому коридору бежать в такой ситуации было долго и страшно. И только очутившись на подоконнике, тетя опомнилась - на окнах решетки, да еще и закрытые ставни. Хорошо оконный проем был широким, как стол. Так тетя в одиночестве и простояла на этом подоконнике, пока звезды, мерцающие в лопнувшем потолке, не сменились солнечным светом.

Не знаю, как частные дома, а наш, так сказать, родительский дом на улице Павлова был ЖЭКовским, поэтому его быстро восстановили за государственный счет. Стены укрепили поперечными бетонными подпорками, в квартире сделали капитальный ремонт, и, ко всему прочему, деревянную террасу перестроили в кирпичную кухню. Тете горсиполком предложил на время ремонта переехать в другой район Ташкента, где предоставлял отдельную квартиру. Но тетя не согласилась, так и жила во время ремонта в полуразрушенном доме.

Тогда таким частичным разрушениям на улице Павлова подверглись немало домов, но, насколько я знаю, восстановили их все, и все они благополучно простояли до 1980 года, пока их не снесли, заменив комфортабельными многоэтажками.

В городе был порядок

Судьба многих других домов в Ташкенте была печальнее. К разбору завалов привлекали даже военных. Из окон автобусов, на которых я куда-то ездил с мамой, иногда можно было увидеть танки. У меня, как у мальчишки, ожидаемого восторга они не вызывали - танки были без пушек. Мама поясняла мне, что пушки сняли специально, потому что они мешают танкам сносить полуразвалившиеся дома.

Помню в те дни еще усиленные милицейские патрули на улицах. Власти опасались разгула мародерства и преступности. Но ничего такого не было. Я ни от кого не слышал, чтобы в то время кто-то у кого-то что-то украл, или были какие-то разбои. Жители сами обеспечивали порядок в городе.

А в детском саду на матрацах в открытых павильонах мы спали, как минимум, до 20 мая. В этот день было солнечное затмение, и воспитательница раздала нам для наблюдения за редким природным явлением кусочки закопченного стекла. Было это уже под вечер, когда родители забирают детей. Я взглянул через стеклышко на почерневшее солнце и отчего-то сразу заболел. Дома меня на руках нес какой-то парень. После этого картинки в моей памяти, связанные с землетрясением 1966 года, начисто исчезают.

Честно говоря, землетрясение 1966 года не оставило в моей памяти картинок какого-то героизма. Хотя такой героизм, наверняка был, просто о нем не рассказывали, считали чем-то обыденным. Делали то, что положено, и все. Такое впечатление те дни у меня и оставили - впечатление обыденности. Обыденности, за которой скрывается настоящее мужество.

В Фергане тоже крепко потрясло

Такое же мужество я увидел и в Ферганской долине - во время землетрясения, что случилось здесь в 00.35 часов 20 июля 2011 года. Эпицентр находился в Баткенской области Киргизии - 6,1 балла, но хорошо тряхнуло и Узбекистана - в Фергане и Ташкенте сейсмологи тогда отметили по 5 баллов. А в приграничной с Киргизией Ферганской области даже были жертвы - по официальным данным тогда погибло 13 человек.

В Ферганскую область мне довелось попасть уже поздно вечером того же дня. То, что тряхнуло здесь хорошо, можно было видеть уже на выезде из туннеля на Камчикский перевал - на обочине были видны недавно убранные с дороги большие камни, упавшие со скалы. Но населенные пункты, которые я проезжал, жили обычной размеренной жизнью, как будто здесь в этот день ничего особенно не произошло.

На ночь остановился в Олтиарыкском районе, где в городе Хамза у знакомой журналистки жили родственники, они же рассказали мне подробности того, что случилось 20 июля. По их словам, сначала раздался гул, а потом так стало трясти, что поднявшаяся пыль закрыла собой луну. Затем наступила мертвая тишина - от страха несколько минут молчали даже собаки. Особую жуть ситуации придавал тот факт, что в этот момент во всем районе отключилось электричество, и погас свет.

Такого землетрясения в этих местах никогда не было, поэтому во всех домах случились какое-то разрушения - где обрушилась часть стены, где рухнул глиняный забор. Но люди повели себя точь-в-точь, как ташкентцы четыре с лишним десятилетия назад - сначала выводили на улицу родственников, потом бросались на помощь соседям.

В Хамзе погибших не было, поэтому местные жители, с которыми я говорил утром, рассказывали о том, как они в темноте свете выскакивали на улицу и как им затем помогали соседи с определенной долей юмора, чуть ли о некоем забавном происшествии. Всех больше интересовал вопрос о том, даст ли государство компенсацию за восстановление жилья.

Соседи тут же приходили на помощь

Знакомые хозяев дома, у которых была машина, согласились меня провезти по близлежащим городам и кишлакам. Во время этой поездки с удивлением убедился в правоте слов, которые услышал еще в Хамзе: землетрясение прошло в каком-то странном «шахматном» порядке - одни населенные пункты тряхнуло слегка, а другие, находящие поблизости, наоборот, потрясло от души.

Больше всего тогда досталось городу Риштану, а особенно его окрестностям, где в кишлаках преобладали дома, построенные из глиняного кирпича. Именно в Риштанском районе было больше всего погибших - 7 человек из 13.

В кишлаке Хурамабад я видел дом, куда землетрясение принесло смерть. Мне его показал молодой парень, живущий по соседству. Здесь завалило кирпичами от обрушившейся стены сорокалетнего мужчину, который спал во дворе на айване. Соседи тут же разобрали завал, но мужчина был уже мертв - удар одного из кирпичей оказался для того роковым.

Рассказывая об этой истории, парень говорил печальным голосом. Ему было неловко оттого, что ему и другим жителям кишлака не удалось спасти соседа.

Но подавляющему большинству других людей, которых завалило в своих домах, повезло гораздо больше. Мне запомнился рассказ одного из жителей села Кипчак. По его словам, во время землетрясения на него и трех членов семьи рухнул чуть ли не весь дом - балки, штукатурка, кирпичи с развалившихся стен. Ко всему прочему еще лопнули доски пола, в результате чего они «оказались буквально под землей». Но соседи достали из завалов всех членов семьи за считанные минуты.

То же происходило и в других кишлаках района. Люди раскапывали пострадавших соседей и тут же на своих машинах доставляли в Центральную Риштанскую больницу.

Скромные герои Риштанской больницы

Сотрудники Ришанской больницы в ту ночь тоже оказались на высоте. Как рассказала мне одна из дежурных медсестер, когда от сильных подземных толчков с потолка начала падать штукатурка и погас свет, ей стало очень страшно. Первым порывом было - бежать на улицу. Она даже интуитивно сделала несколько шагов к выходу, но тут же услышала спокойный голос дежурного врача: «Девушка, вы куда?» Ей стало очень стыдно, и она тут же занялась больными.

Опасались повторных толчков, которых двухэтажное здание больницы могло уже не выдержать, поэтому больных было решено переместить во двор. Эвакуация проходила хоть и в темноте, но без какой-либо паники. Ходячих больных выводили в организованном порядке, тех, кто не мог идти, медперсонал вынес вместе с кроватями.

В операционной, где в это время вырезали аппендицит 15-летней девушке, медперсонал тоже проявил завидную выдержку. Когда началось землетрясение, там, как ни в чем не бывало, продолжили операцию. Одни говорили - при помощи аварийного освещения, другие - свечки. Но, так или иначе, прооперировали девушку успешно.

Больница в эту ночь достойно встретила и наплыв пострадавших со всего района. Необходимую медицинскую помощь организовали прямо во дворе, при свете автомобильных фар. Представителям местной МЧС только и оставалось, что стоять в сторонке и наблюдать за такой слаженной работой. Помощь профессиональных спасателей тогда в Риштанском районе не понадобилась - все спасательные работы медперсонал больницы и простые жители провели в ту ночь сами.

Чем должен гордиться Узбекистан

Когда я приехал в Ташкент, то написал статью о том, что увидел в Ферганской долине - как обыденно местные жители совершали, в общем-то, героические поступки. Но эту статью не взяла ни одна республиканская газета. Руководство изданий звонило куда-то «наверх», советовалось, после чего мне неизменно сообщали, что «есть мнение - с этим материалом повременить».

Не знаю, какие тогда были соображения у чиновников. Может, возникли какие-то проблемы с финансами для выделения помощи пострадавшим. А, может, кто-то посчитал, что рассказ о стихийном бедствии «вызовет панику у населения». В Узбекистане в последнее время любят использовать такой штамп, как будто население сплошь состоит из изнеженных истеричек.

Как бы то не было, но статью не напечатали. А жаль. На поверку люди в Узбекистане и в наше время остались такими же, какими были во время ташкентского землетрясения 1966 года - отзывчивыми, добрыми, смелыми, готовыми придти на помощь ближнему. И этим республика должна только гордиться.

Виктор Крымзалов
Таджикская неправительственная организация «Офис гражданских свобод» отмечает рост количества жалоб граждан на неуставные отношения в армии. Если в 2013 году организация зарегистрировала два обращения граждан по фактам дедовщины, то в 2015 году поступило 15 таких обращений. Несколько обращений уже поступило и за неполных четыре месяца текущего года, сообщает «Озоди» (таджикская служба Радио Свобода). «По сравнению с предыдущими годами большее количество обращений граждан зафиксировано в текущем году. Только на прошлой неделе с подобными жалобами обратились четыре гражданина. В некоторых случаях примененное насилие обернулось смертью солдат. Я говорю о кейсах, связанных со случаями избиений солдат и их трагической смертью в результате дедовщины», - говорит руководитель «Офиса гражданских свобод» Дилрабо Самадова.

В то же время госструктуры Таджикистана не владеют единой и достоверной статистикой о случаях избиений и смерти новобранцев в армии. Депутаты таджикского парламента говорят, что с жалобами на неуставные отношения в армии к ним никто ни разу не обращался, и это при том, что в таджикских СМИ регулярно появляются сообщения об истязаниях и смерти военнослужащих в результате неуставных взаимоотношений.

Член парламентского Комитета по обороне и безопасности Рустам Кудратов сказал радио «Озоди», что вопрос о побоях и насилии в воинских частях никогда не обсуждался на парламентских сессиях, но пообещал поднять эту проблему. «Ежедневно в стране происходят тысячи фактов правонарушений. Четыре-пять членов нашего комитета физически не могут рассмотреть каждый случай. Да, конечно, эта проблема существует, я подниму среди парламентариев вопрос дедовщины и доведу до сведения оборонного ведомства», - сказал он.

За последний год несколько солдат-срочников в таджикской армии были госпитализированы со следами избиений и серьезных травм, многие из них скончались. По некоторым фактам были возбуждены уголовные дела, однако военные структуры отрицают насильственную смерть солдат и уводят виновных от ответственности.

Один из последних случаев – смерть 22-летнего жителя города Куляб Бахтиёра Курбонмадова спустя всего пять дней после начала службы в армии. Его безжизненное тело со следами побоев 19 апреля было передано родственникам. Парень пошел служить в армию добровольно. Его родные говорят, что до отправки на службу он был совершенно здоров. «Когда привезли его тело, на одежде пуговицы были сорваны и одежда порвана, на теле были видны следы избиений», - говорят родственники. Однако руководство войсковой части подразделения быстрого реагирования Минобороны, куда попал новобранец, утверждает, что он умер из-за сердечной недостаточности.

«Проанализировав все дела, которыми занимались адвокаты нашей организации, мы пришли к выводу, что масштаб армейского насилия намного больше, чем мы можем себе представить. Он просто огромен. До нас – правозащитников, адвокатов, журналистов – доходят только дела со смертельным исходом и дела, где солдат настолько травмирован, что воинская часть уже не может скрывать эту информацию. Более того, я уверена, что даже военная прокуратура узнает и документирует только мизерную часть случаев насилия. Основная же его часть скрывается», - сказала Дильрабо Самадова ранее в интервью «Азии-Плюс».

Правозащитница отмечает, что по тем делам, которые не становятся достоянием общественности, как правило, не проводится тщательного расследования. Виновные не привлекаются к ответственности и укрепляются в своей безнаказанности.
На рынке распространения периодической печати в Казахстане наступил коллапс: резко сократились тиражи газет и журналов, что повлекло за собой не менее резкое снижение объемов производства типографий, где печатаются эти СМИ. Причиной такой ситуации стало решение компании-распространителя «Номад», которая 15 апреля в одностороннем порядке расторгла договоры с большинством печатных СМИ, ссылаясь на изменения в составе акционеров и ребрендинг компании, сообщает на своем сайте Международный Фонд защиты свободы слова «Адил соз» (далее приводим текст сообщения в небольшим сокращении).

Компания «Номад», имеющая в своем распоряжении около 350 киосков и торговых точек и занимающая доминирующее положение на этом рынке (более 33 процентов), не только приостанавливает распространение печатных СМИ, но и замораживает им выплату задолженности, которая составляет более 200 млн тенге.

Тем самым распространитель посягнул на конституционное право граждан свободно получать и распространять информацию любым, не запрещенным законом способом. Удивительно, но, несмотря на безусловную социальную и общественную значимость этой сферы хозяйственной деятельности, распространение печатных периодических СМИ через киосковую систему не регламентируется ни в одном из законов и нормативных документов республики. Редакции сколько угодно могут повышать качество содержания своего печатного продукта, улучшать его внешний вид, добиваться высокого полиграфического качества, повышать тираж, - все будет тщетно, если киосковые сети безосновательно откажутся распространять издание или, взяв его на продажу, не рассчитаются с редакциями.

В целом на сегодняшний день положение с распространением печатных СМИ в Казахстане катастрофическое. «Номад» – единственная республиканская сеть по распространению периодических изданий, фактически не имеющая конкурентов, так как количество других торговых точек по распространению печатных СМИ за последние годы в Казахстане искусственно сократилось в разы.

Так, три года назад крупнейшая розничная сеть по распространению периодических изданий в Алматы «Дауыс», насчитывающая 200 киосков, фактически прекратила свое существование – ее владельцы вынуждены были продать все свои киоски ТОО «Перекресток». Правда, как нам известно, в договоре купли-продажи этих киосков было указано их целевое назначение: торговля периодическими изданиями и только потом – сопутствующими. Однако на деле одна половина этих киосков сдана в аренду, другая же, в первую очередь, торгует прохладительными напитками, сигаретами, жевательными резинками и т.п., а газеты и журналы фактически стали в них сопутствующим товаром.

Не Интернет и социальные сети выдавливают из культурной и общественной жизни Казахстана газеты и журналы, а отсутствие государственной защиты этого социально значимого сектора рынка, считает ряд руководителей СМИ. Подобная защита и поддержка печатных СМИ в сфере распространения существует практически на всех европейских рынках прессы. Во Франции и Польше торговые точки периодической печати получают дотации от государства. В Германии и во Франции на 700 человек приходится один киоск, а в Чехии на 150 человек один киоск, несмотря на норматив один киоск на 2000 жителей.

Кстати, еще недавно ситуация с распространением СМИ была на грани кризиса и в России. Однако за последние 3-4 года она резко изменилась в лучшую сторону. Правительства Москвы и регионов проводят модернизацию старых и установку новых киосков по распространению прессы. Более того, глава президентского Совета по правам человека России Михаил Федотов предложил Закон «О средствах массовой информации» дополнить формулировкой «производство, выпуск и распространение продукции СМИ является социально значимой услугой».

В Казахстане же за последние годы из-за запредельных цен на аренду в разы сократилось количество торговых точек, особенно в крупных торгово-развлекательных центрах. На дотацию арендных площадей для продажи периодической печати можно было бы перенаправить средства госзаказа, абсолютно неэффективно расходуемые якобы на поддержку СМИ, заключает Фонд «Адил соз».
«Будучи первым вице-президентом Афганистана, Дустум является вторым чиновником в этой стране, которая почти полностью зависит от американской военной и финансовой мощи, и он готов посетить Вашингтон и обсудить, как лучше победить талибов. Единственная проблема заключается в том, что господина Дустума, который был обвинен в военных преступлениях, не жаждут видеть в Соединенных Штатах».

Так начинается статья, опубликованная 25 апреля в газете New York Times.

Об отказе в визе известному в прошлом полевому командиру, лидеру этнических узбеков Афганистана в Кабул было сообщено из Вашингтона за несколько дней до предполагаемой поездки Дустума, сообщает издание со ссылкой на несколько неназванных афганских и американских официальных лиц. Для того, чтобы избежать неприятного публичного резонанса, афганское правительство быстро и тихо отменило визит г-на Дустума.

Представители Государственного департамента США отказались комментировать газете данное событие, заявив, что не могут обсуждать отдельные случаи отказа в визе по причинам конфиденциальности. Однако известно, что в последние годы среди американских чиновников царит полное согласие в отношении Дустума, который стоит особняком в связи с его «зверским прошлым», отмечает New York Times.

Автор статьи приводит некоторые интересные факты из биографии Дустума и его отношений с американским правительством и военными. Например, еще в 2009 году президент Обама заявил, что его администрация будет расследовать обвинения в военных преступлениях против г-на Дустума, которые происходили в течение трех дней в конце 2001 года, когда заключенные Талибана были заключены в транспортные контейнеры без еды и воды. Многие из пленников задохнулись, другие погибли от пуль охранников, беспорядочно стрелявших в контейнеры. Все они, как считается, были похоронены в братской могиле в местности Дашти-Лейли недалеко от Шибаргана на севере Афганистана.

Однако первые подробные отчеты об этом преступлении появились еще в начале 2002 года. Однако администрация Буша опасались, что расследование приведет к подрыву авторитета афганского правительства, в котором г-н Дустум тогда отвечал за оборону, а также находился на содержании у ЦРУ.

Что стало c этим расследованием после, остается неясным, пишет NYT. Государственный департамент не отвечает на запросы по делу, направленные к нему даже из Белого дома. Афганское правительство, в свою очередь, никогда официально не расследовало обвинения в совершении военных преступлений против г-на Дустума или других влиятельных лиц, которые сегодня работают в правительстве в Кабуле.
Начало беседы с Президентом Узбекистана Исламом Каримовым

В.Путин: Уважаемый Ислам Абдуганиевич! Уважаемые друзья! Позвольте мне ещё раз, уже в более формальной обстановке, вас поприветствовать.

У нас вчера была возможность поговорить в неформальной обстановке, вдвоём посидеть, с глазу на глаз, как говорят дипломаты. Достаточно подробно в течение трёх часов мы могли поговорить и поговорили по двусторонним отношениям, по международной обстановке, ситуации в регионе.

Сегодня внимание сосредоточим на наших двусторонних отношениях и на работе в тех международных организациях, которые для нас наиболее близки. Имею в виду и ШОС, где вы сейчас активно работаете.

Но в начале нашей встречи хотел бы ещё раз сказать два слова о двусторонних отношениях. Я вчера уже приводил эти данные. Хотя в долларовом эквиваленте несколько сократился объём торговли, но в рублёвом он вырос, вырос также и в физических объёмах. И этот рост в первом квартале этого года сохраняется.

Существенно увеличились поставки сельхозпродукции из Узбекистана. Как мы с Вами и договаривались, хочу Вас поблагодарить за то, что Вы всячески этому содействуете. На 10 процентов выросла в целом общая поставка из Узбекистана, а по некоторым товарам – значительно больше. По некоторым овощам – до 10 раз, в 10 раз выросли поставки. По винограду – в 20 раз, а по цитрусовым – в 54 раза. Это, конечно, уже существенно для российского рынка в целом. Думаю, что и для ваших сельхозпроизводителей это тоже большое подспорье – осваивать такой большой рынок, как российский.

Но мы работаем не только в этой сфере. Мы работаем в сфере промышленности. Особое внимание уделяем, конечно, совместной деятельности в высокотехнологичных сферах. В общем, есть о чём поговорить.Ещё раз хочу сердечно Вас поприветствовать, сказать, что мы Вам очень рады. Добро пожаловать!

И.Каримов: Владимир Владимирович, прежде всего в присутствии такого парада журналистов хочу ещё раз поблагодарить Вас за Ваше приглашение посетить с официальным визитом Россию, Москву. Выражаю искреннее удовлетворение, и не просто удовлетворение, а признательность за то, что в столь позднее время вчера так много успели [обсудить].

Я удовлетворён вчерашней беседой, и не просто удовлетворён, а считаю, что она если не сегодня, то завтра даст обязательно свои результаты. Тем более что эта беседа была открытой, откровенной, и мы мало касались дипломатических вопросов, а больше говорили прямо. Я люблю такие беседы, не надо выдумывать какие‑то дипломатические обороты там, где можно более коротко, но очень точно выразить свои мысли.

Действительно, мы вчера почувствовали, что мы давно не встречались, было о чём поговорить, и я благодарю Вас за то – Вы сейчас сказали, – что у нас есть о чём поговорить.

Хорошо, что есть о чём поговорить. Тем более что в мире происходит много того, что действительно требует не просто обмена мнениями, но и выяснения позиций. Тем более что мы в Узбекистане, в Средней Азии, Центральной Азии чувствуем, что то, что происходит в мире, имеет непосредственное отношение к Центральной Азии. И всё, что мы каждый день видим по телевидению, читаем в печати, интернете, имеет прямое отношение к тем событиям, которые имеют место в нашем окружении.

Афганистан был и остаётся пока той территорией, на которой продолжает происходить противостояние, я бы сказал, вялотекущая война, которой пока не видно конца.

Если говорить о двусторонних отношениях, остаётся только благодарить Вас за то, что Вы так хорошо знаете и чувствуете эти цифры. Тем более что была необходимость или востребованность того, что Узбекистан, когда в этом действительно была востребованность, сделал всё необходимое, чтобы по тем позициям товарного обмена мы смогли восполнить то, что имело трудности.

Эти «разы», которые Вы сейчас обозначили, однозначно выражают не только наши возможности. Это ведь не просто так: за год – раз! – и вырос в 20 раз, в 10 раз. Оказывается, есть такая возможность. Возможность эта говорит о многом.

Мы, естественно, могли бы и сегодня продолжить тему двусторонних отношений не только в вопросах общего товарооборота, а я бы прежде всего сказал по тем востребованным позициям, в которых есть необходимость, потому что ну не растёт виноград в Москве и в Питере, не растёт. Не говоря о других позициях.

И как‑то в Москве, в Питере забыли о том, что самые лучшие фрукты и овощи – естественно, мы считаем, – в Узбекистане. А некоторые наши соседи иногда на свободном рынке говорят: «Приходите, хорошие фрукты из Узбекистана». Хотя они не имеют никакого отношения к Узбекистану. Но товар есть товар, реклама есть реклама. И сама реклама говорит о многом.

Москвичи это прекрасно знают, и я думаю, что Узбекистан открыт именно по этим востребованным позициям. Но это не только фрукты и овощи. Не надо думать, что Узбекистан только такие однозначные позиции.

Товарооборот действительно в долларовом, валютном измерении несколько сократился, но ещё раз говорю, что мы особо не чувствуем, что произошёл какой‑то резкий спад товарных позиций, по которым мы обмениваемся с Россией.

Но есть, конечно, вещи – по автомобилям, например. То, что происходит в мире в целом и в России, естественно, отразилось и на наших двусторонних отношениях. Не говоря о других вопросах.

Хочу однозначно сказать, что действительно сейчас у нас есть о чём продолжить вчерашнюю беседу, в узком составе обменяться мнениями по тем вопросам, которые сама жизнь ставит на повестку дня.

Первое, что хочу сказать, – это безопасность в регионе Центральной Азии. Однозначно хочу сказать то, что я уже говорил неоднократно, то, что война в Афганистане не кончается и не видно пока какого‑то света в конце коридора.

В присутствии и журналистов, и наших друзей хочу сказать однозначно, что есть определённые попытки найти решение афганского вопроса без России. Считаю, что это в принципе, даже не хочу останавливаться на этом вопросе, в принципе неверно.

Тем более что географию никто не забыл, и все знают, что Средняя Азия уже много веков имеет связи с Россией, тысячелетние связи. И мы однозначно чувствуем заинтересованность, интересы России в Средней Азии. И мы согласны с этим. Не просто согласны, а считаем это востребованным. И если кто‑то пока недопонимает, то думаю, что со временем они поймут это дело, как и другие реалии, которые происходят в мире.

Надо признавать реалии. А если не признавать реалии, всё равно они тебя догонят и достанут. Если через эту призму смотреть, у нас есть о чём сегодня поговорить по вопросам, в которых однозначно заинтересованы и Россия, и Узбекистан.

Ещё раз хочу Вас поблагодарить за внимание, которое уделяется делегации Узбекистана. Рад продолжить сегодня наш разговор.

В.Путин: Спасибо.
http://rus.azattyk.org/archive/ky_News_in_Russian_ru/latest/4795/4795.html?id=27690189
Генеральная прокуратура озвучит свою позицию по рекомендации Комитета ООН по правам человека освободить Азимжана Аскарова после изучения официального документа. Об этом «Азаттыку» сообщил официальный представитель Генпрокуратуры Нурлан Тагаев.
http://www.ng.ru/courier/2016-04-25/11_tashkent.html
Предыдущий визит президента Узбекистана Ислама Каримова в Москву состоялся чуть менее года назад – в мае 2015 года в рамках мероприятий, посвященных 70-й годовщине Победы. Чуть ранее, в декабре 2014 года, в Ташкенте с визитом побывал российский президент. За столь невыпуклой динамикой встреч первых руководителей двух стран без какой-либо внешней аффектации действуют довольно интенсивные двусторонние связи. Именно двусторонние – за этим кроется одна из важных особенностей всей узбекской внешней политики, которая характеризуется устойчивым стремлением к максимальной диверсификации и сбалансированности. Ташкент последовательно избегает каких-либо ярко выраженных приоритетов и связанных с этим внешних зависимостей. И в общем-то, ему это практически всегда удается. Судя по всему, и в Москве уже смирились и согласились с тем фактом, что вовлекать Узбекистан в какие-то многосторонние и чаще всего малоэффективные интеграционные форматы – значит попусту тратить время.

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner