?

Log in

No account? Create an account

April 20th, 2016

Сегодня в Вашингтоне пройдет общественная дискуссия, на которой будет обсуждаться вопрос: куда могут быть направлены средства узбекской клептократии, замороженные на счетах швейцарских банков.

Напомним, в феврале текущего года Департамент юстиции США опубликовал релиз, в котором, в частности, говорится: «VimpelCom Limited, шестая по величине в мире телекоммуникационная компания и эмитент публично размещаемых ценных бумаг в США, и ее дочерняя узбекистанская компания ООО Unitel выпустили совместную резолюцию с Департаментом юстиции США, где признались в тайной выплате взяток на сумму более 114 млн долларов государственным чиновникам в Узбекистане в период с 2006 по 2012 год. В связи с этим Департамент юстиции подал гражданский иск о конфискации более $550 млн, находящихся на счетах в швейцарских банках, которые представляют собой платежи, произведенные «ВымпелКомом» и еще двумя отдельными телекоммуникационными компаниями или фондами, участвующими в отмывании этих денег, должностному лицу Республики Узбекистан. Ранее, 29 июня 2015 года, был подан другой гражданский иск, в котором заявляется о конфискации более $300 млн на банковских и инвестиционных счетах в Бельгии, Люксембурге и Ирландии. Эти деньги также представляют собой средства, коррелируемые со взятками или участвующие в отмывании взяток, выплачиваемых «ВымпелКомом» и другой телекоммуникационной компанией тому же узбекскому чиновнику».

Участие в вашингтонской дискуссии о возможном распределении конфискованных средств примет и бывший узбекский предприниматель и политзаключенный Санжар Умаров, отпущенный в 2009 году из узбекской тюрьмы и ныне живущий в США. Как стало известно «Фергане», он написал в Департамент юстиции США письмо, где заявляет о своих правах на часть этих денег, которые могут быть выплачены ему в качестве компенсации ущерба, понесенного в Узбекистане. В том числе и по делу об «Уздунробите» - телекоммуникационной компании, которая, будучи с 2006 года узбекской «дочкой» МТС, в 2013 году была признана банкротом, ее активы переданы на баланс национального оператора связи «Узбектелеком», а менеджеры осуждены.

Мы решили подробнее расспросить Санжара Умарова о его претензиях и о том, как он видит ситуацию с конфискацией и дальнейшим распределением этих денег.

- «Уздунробита» была основана в 1991 году. В заявлении семьи, сделанном после вашего освобождения, говорилось, что вы «приняли непосредственное участие в проекте «Уздунробита», в другом тексте вас уже называли одним из создателей компании. Каким образом было оформлено ваше участие?

- Договор о создании «Уздунробиты» был подписан в феврале 1991 года между американской стороной и Министерством связи Узбекской ССР, на документе стояли подписи министра связи и его заместителя. От американской стороны подписали Пол Гриффитс и Виктор Фишман. Предложение о создании совместного предприятия было сделано узбекской стороне в первой половине 1990 года, но оно лежало в министерстве без движения: связь была почти «сакральной» областью, и допустить туда иностранцев, тем более американцев, было очень сложно. Поэтому проект не был воспринят узбекской стороной, «пылился». Я узнал о нем от американской стороны: я тогда занимался бизнес-школой, и мы старались привлекать иностранцев, которые были в Ташкенте. К тому же у меня были дружеские отношения с Виктором Фишманом, а он - ассистент Пола Гриффитса. Я часто посещал их офис.

Я увидел проект, пролистал: интересно. А почему лежит, спрашиваю. – Никак не можем начать его продвигать, Минсвязи не реагирует, нет фидбэка (ответа – ред.). Я предложил: хотите, я займусь этим проектом, мне он интересен, но одно условие: этим должен заниматься только я, эксклюзивно, чтобы больше никто с этим проектом в Минсвязи не ходил. Хорошо, говорят, тем более что он у них лежал несколько месяцев без движения, уже шел октябрь.

Я взялся за продвижение проекта, и к концу декабря мы парафировали договор и устав. Я смог это пробить за два месяца. Официальное подписание было в феврале 1991 года.

- Как было оформлено ваше участие в «Уздунробите»? Вы были собственником? Или бенефициаром? Уже потом, когда она стала частной компанией?

- Сначала «Уздунробита» была совместным предприятием с участием государства. Там такая история, не очень приятная для воспоминаний… Я хоть и выступал от имени американской компании, но оставался гражданином Узбекистана и советским человеком, поэтому я старался, чтобы были учтены интересы государства. Первоначально мы отдали Министерству связи 55 процентов, а 45% отошли американской стороне. И это распределение с небольшими изменениями сохранялось до начала 2001 года. Потом, когда известная особа (Санжар Умаров за все время интервью ни разу не назвал по имени эту «известную особу», но очевидно, что имеется в виду Гульнара Каримова - старшая дочь президента Узбекистана. – Прим. «Ферганы».) положила свой глаз на «Уздунробиту», то она эту государственную долю, кажется, почти бесплатно забрала, перевела ее на свою офшорную компанию, а потом уже продала МТС. Взяла, что плохо лежало.

И параллельно взяла за бесценок американскую долю и тоже продала МТС, так что МТС стал, в конечном счете, 100-процентным владельцем «Уздунробиты». Но все проходило поэтапно.

- А как она смогла забрать американскую долю?

- Насколько я в курсе, она сначала потребовала у американцев примерно половину того, чем они владели, т.е. 20% всей доли: требовала, чтобы с ней поделились, потому что она будет лоббировать их интересы. Оставшееся забрала позже, когда у нее уже была часть узбекской государственной доли: у нее получился 51%, она контролировала компанию и просто «выдавила» американцев. У них начались неприятности: свет выключали, запугивали технический персонал, который приезжал в Узбекистан. В конечном счете, они за бесценок отдали ей ту долю, что у них еще оставалась. И она это забрала и продала МТС.

- Но все это происходило в 2006-м, когда «Уздунробита» стала «дочкой» МТС? Вы ведь уже сидели?

- Это длилось с 2001 года.

- Да, но формально вы в компании были в качестве кого? Как вам обосновывать перед Минюстом США право на компенсацию? Вы были формальным директором, или туда были вложены ваши деньги?

- Это было СП между американской стороной и Минсвязи УзССР. И в СП я не мог претендовать на долю Минсвязи. Когда компания создавалась, я сказал американцам: мне интересен этот инвестиционный проект, мне не нужны проценты, но когда вы будете эту компанию продавать, меня интересует «право первой руки» («Преимущественное право продажи» - прим. «Ферганы».). Другими словами, это право первого отказа. Когда американцы заработают, вернут вложенные деньги, получат прибыль – им нужно будет продавать бизнес, и мне первому должны предложить эту компанию купить. У меня было право первого отказа, и об этом у меня была договоренность с Гриффитсом, президентом «Уздунробиты».

- И получается, что она лишила вас этого права?

- Мы только начинали заниматься бизнесом, но оставались советскими людьми, думали об интересах государства. Мы «отвоевывали» у иностранцев долю государства, а ведь государство ни копейки не вложило, оно только дало разрешение на частоты и так далее. За все платила американская сторона: за аренду офиса, вышки, электричество и проч.

Я не мог предположить, что через десять лет дочь руководителя государства заберет долю Минсвязи за бесценок и продаст ее. Я не мог этого просчитать.

- Никто не мог.

- Да. И не идти же выяснять отношения… Тогда мне бы пришлось уже не возвращаться в Узбекистан, а жить в Америке, а у меня не было такого желания. Семья жила в Штатах, потому что дети там учились. Но на каникулы они приезжали в Узбекистан, два раза в год, я тоже постоянно туда ездил, чтобы их навестить. Процентов 70 времени мы вместе проводили.

Я считал, что у детей обязательно на родине должны быть дома, чтобы у них не было ущемленного чувства эмигранта. Когда сын закончил университет, я его уговорил вернуться в Узбекистан, не дал ему даже получить степень магистра.

- Но сейчас ведь он с вами?

- Да. Сейчас все здесь.

- Вы направили письмо в Департамент Юстиции США, где заявляете, что часть денег, которые, возможно, будут конфискованы судом, должны быть выплачены вам в качестве возмещения ущерба по делу «Уздунробиты». Это так?

- Не только по делу «Уздунробиты». Меня не интересует, откуда взялись у известной особы эти деньги, которые будут конфискованы. Я считаю, что часть этих денег должна пойти на поддержку гражданского общества, но есть и мой личный интерес - компенсировать убытки. Получается два в одном.

Как я говорил в интервью «Дождю», «Уздунробита» была началом неприятностей. Основная неприятность пришла в 2005-м году, и эта неприятность связана с крупным проектом GTL (Gas To Liquid), который я продвигал, начиная, кажется, с 2003 года. Речь шла о производстве жидких углеводородов из природного газа. Это был 100-процентный инвестиционный проект, мы его тогда оценивали в один миллиард долларов, - и единственное, о чем мы просили для реализации этого проекта в Узбекистане, - это правительственных гарантий.

Как мы знаем, тогда уже начался спад производства добычи нефти, намечался дефицит жидких углеводородов, а газа было много. В начале 2000-х появилась эта технология производства жидких углеводородов из природного газа, и мы в Америке провели переговоры с солидной компанией, которая занимается этим вопросом, и договорились, что будем вместе продвигать этот проект в Узбекистане. И моя задача была как раз заниматься продвижением.

(Уголовное дело по подозрению в отмывании денег в Швейцарии было возбуждено на Гульнару Каримова осенью 2013 года. Первые результаты расследования в Швейцарии спровоцировали аналогичные действия прокуратур Швеции и Франции.)

В 2003-м мы начали. А в Узбекистане есть положение, согласно которому проект стоимостью свыше 20 млн. должен войти в инвестиционную программу, которую ежегодно подписывает президент. А чтобы проект попал к президенту на подпись, нужно получить визы премьер-министра, четырех вице-премьеров и четырех госсоветников. Девять подписей.

Их просто так не получишь. У каждого есть доверенный человек, и с каждым нужно встретиться, договориться и «решить вопрос». Я не соглашался, мне не хотелось идти таким путем.

К тому времени моя семья жила в Америке, дети там учились, я тоже имел вид на жительство, и мне не хотелось мараться взятками. В США есть закон «О противодействии коррупции за рубежом» (Foreign Corrupt Practices Act, FCPA), и я не хотел, чтобы меня привлекли в Америке по этой статье. Я нашел инвестиционного партнера, который согласился вкладываться в проект, а это сотни миллионов долларов, - и что я ему скажу? Что нужно еще и взятку заплатить? (хохочет) Это было несерьезно и криминально.

Я решил идти открытым путем, давал интервью о проекте и его возможностях, надеясь, что оно попадет на глаза президенту. Но интервью, видимо, попалось на глаза компании Zeromax (швейцарско-узбекская компания, которая была крупнейшим инвестором в узбекскую экономику; полностью контролировалась Гульнарой Каримовой; объявлена банкротом в 2010 году. – Прим. «Ферганы».), и мне было предложено: если с тебя там просили десять процентов, то мы тебе сделаем за пять. Тебе это будет стоить не 100 млн. долларов, а 50 (если это миллиардный проект). Но меня даже один доллар не устраивал, меня не устраивал сам принцип.

– И что, не состоялся проект?

- После моего ареста он был реанимирован, но совсем с другими действующими лицами. При создании его оценили уже более чем в четыре миллиарда долларов. Но он так и заглох: цены на нефть упали. Проект имел смысл, кажется, при цене 40 долларов за баррель.

- Вернемся к возможности возместить ущерб. Что было сказано в вашем письме в Департамент юстиции США?

- Я написал, что часть конфискованных средств можно было бы направить на развитие демократии, прав человека и гражданского общества, в том числе и на выплаты людям, которые признаны потерпевшими Комитетом по правам человека ООН. Комитет обязал Узбекистан выплатить им компенсацию, но Ташкент так ничего и не заплатил до сих пор. И еще заявляю о компенсации своих личных затрат.

- Департамент юстиции говорит в иске, что эти деньги, как они считают, - взятки, которые давал «Вымпелком» и еще две телекоммуникационные компании, какие – не называют. «Уздунробита» стала дочерней компанией МТС в 2006 году, когда вас уже «закрыли». И GTL тоже был запущен без вас. Почему деньги от взяток телекоммуникационных компаний должны покрывать ущерб, нанесенный в другой сфере и тому, кто был вне этих процессов? На чем основаны ваши претензии на часть этих денег? Только на том, что эти деньги принадлежали Гульнаре Каримовой?

- Давайте так. В кейсе, который Министерство юстиции ведет, есть две составляющих. Первая – Foreign Corrupt Practices Act, и согласно этому акту ведутся переговоры между Департаментом юстиции и телекоммуникационными компаниями, например, «Вымпелкомом», «Телиасонерой» и так далее.

- «Вымпелком» согласился выплатить штраф.

- Да. Штраф правительству США. Вторая составляющая кейса – это Kleptocracy Asset Recovery Initiative: деньги на счетах, принадлежащих или контролируемых известной особой, заблокированы согласно этой инициативе. Я не могу, естественно, претендовать на деньги, которые телекоммуникационные компании заплатят американскому правительству: оно само будет решать, что делать с этими средствами. Конечно, если оно направит их на поддержку гражданского сектора Узбекистана, - это было бы очень хорошо. Но это уже американское правительство будет решать.

А деньги, которые заблокированы и принадлежат известной особе, - на эти деньги мы можем претендовать, потому что эти деньги уже не считаются деньгами телекоммуникационных компаний. Это деньги известной особы или приближенных к ней лиц. Или офшорных компаний, у которых есть бенефициарный владелец.

Учитывая, что за моим арестом стоит «Зеромакс» и известная особа, я могу, естественно, выдвигать претензии.

- И вы сможете это доказать?

- Я считаю, что да. Могу.

- По двум кейсам? «Уздунробита» и GTL? Или еще будут кейсы, по которым вы будете отстаивать свои права, доказывая, что они были ущемлены дочерью президента?

- Это уже детали. Юристы будут работать.

- Но вы сможете заявить о своих претензиях, только если будет выигран иск Департамента юстиции о конфискации этих денег?

- Да.

- В какую сумму вы оцениваете нанесенный вам ущерб?

- Это опять детали.

- Но это же интересно.

- Но я должен обговорить этот вопрос с юристами. Это уже следующий шаг, а мы пока на стадии первого шага.

- Вы не определяли еще сумму ущерба?

- Мы должны пройти сначала первый шаг, он должен состояться, а потом уже пойдем дальше. Step by step.

- Разве направить письмо в Департамент не есть первый шаг? И он уже совершен?

- Да, но теперь должен быть фидбэк (отклик), должен состояться диалог.

- То есть в своем письме вы не оговариваете ущерб, а просто заявляете о своих правах?

- Да. Это был первый запрос.

- В Америке есть судебная практика, которая дает вам возможность думать, что это может быть успешный ход?

- Да. Даже в рамках Foreign Corrupt Practices Act есть кейсы состоявшиеся и положительно разрешившиеся для потерпевшей стороны. Если правительство выигрывает дело, то потом уже оно решает, кому распределять эти деньги, второй раз идти в суд необязательно. Кажется, пару лет назад был похожий кейс с конфискованными деньгами нигерийского диктатора.

- И получить компенсацию ущерба смогли необязательно те, кто пострадал непосредственно от дающих взятки компаний?

- Да, потому что деньги принадлежат уже не компаниям, дающим взятки, а тем, кто эти взятки брал.

- Вы знаете еще кого-то, кто готов предъявить претензии на эти деньги?

- Да. Здесь была компания, связанная с чаем, - она давно уже судится.

- Они тоже будут требовать возмещения ущерба?

- Наверное.

После «Казахгейта» - скандала, связанного с сомнительным посредничеством между властями Казахстана и нефтяными компаниями Запада, на счетах в швейцарских банках были арестованы десятки миллионов долларов США. В 2008 году в результате трехстороннего соглашения между правительствами Казахстана, США и Швейцарии был создан благотворительный фонд БОТА (другое написание - «Бота»), которому передали арестованные деньги в размере 84 миллионов долларов. Сумма на счетах в швейцарских банках к тому времени вместе с процентным приростом составила 115 миллионов долларов. Общественный фонд БОТА предоставлял гранты для помощи детям и молодежи из социально незащищенных слоев населения и малообеспеченных семей: платились денежные пособия, через НПО предоставлялись социальные услуги, выделялись образовательные гранты для студентов. В 2014 году Фонд завершил свою работу, поскольку деньги закончились.

- После «Казахгейта» были тоже конфискованы деньги, и Казахстан, Швейцария и США учредили Фонд БОТА, который занимался распределением этих денег. Я не уверена, что в Узбекистане возможно создание подобного фонда: для этого необходимо участие Ташкента, а вряд ли власти Узбекистана пойдут на это.

- А если другого варианта не будет, почему бы не пойти?

- Они хотят вернуть эти деньги.

- Да. А когда поймут, что возврат невозможен, то согласятся. Ведь и БОТА создавался не сразу, Казахстан тоже хотел вернуть деньги. А когда не получилось, то согласились. О претензии [Минюста Узбекистана] стало известно в январе, но с тех пор ничего не слышно. Не знаю, кто им это посоветовал, но видимо, это было сделано чисто бюрократически, чтобы по шапке не попало. Минюст Узбекистана предложил это, чтобы продемонстрировать, что они стараются сделать что-то. Но шансов там нет, даже теоретически они мизерные.

Я бы предложил создать фонд наподобие «Боты» и учитывая опыт «Боты». Денег там больше, на многое хватит. Я бы предложил создать что-то вроде Нобелевского фонда, который ежегодно генерирует прибыль. Не просто все проесть, чтобы ничего не осталось, а вложить деньги в развитие социального предпринимательства, а полученную прибыль направлять на нужды гражданского общества, социально незащищенных слоев населения.

- Возможно ли, что эти деньги частично будут отпущены на оппозиционную деятельность за рубежом? Или, поскольку предполагается участие узбекского правительства, это вряд ли может даже обсуждаться как предложение?

- Никто, никакое правительство не выделяет денег на политическую деятельность, а оппозиционная деятельность – это политика. На политику конфискованные средства пойти не могут.

Беседовала Мария Яновская
Российская компания ЛУКОЙЛ начала строить в Бухарской области Узбекистана Кандымский газоперерабатывающий комплекс (ГПК), сообщает 19 апреля Lukoil.ru.

В торжественной церемонии закладки камня Кандымского ГПК приняли участие премьер-министр Узбекистана Шавкат Мирзиёев, президент ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов, представители местных властей и основных подрядных организаций.

Мирзиёев заявил, что Кандымский комплекс станет одним из крупнейших в Центральной Азии, а его эксплуатация позволит создать более двух тысяч постоянных рабочих мест. Алекперов отметил, что создаваемый ГПК - крупнейший инвестиционный проект ЛУКОЙЛа в Узбекистане.

В рамках создания Кандымского ГПК будет построен газоперерабатывающий завод мощностью 8,1 млрд кубометров газа в год, а также система сбора природного газа, которая на стадии полного развития включит в себя 114 добывающих скважин, 11 кустовых площадок и 4 сборных пункта. Будет построено 370 километра газопроводов, проложено 160 километров автодорог. На пике строительства комплекса и объектов инфраструктуры планируется задействовать около семи тысяч человек.

Напомним, ЛУКОЙЛ является крупнейшим иностранным инвестором в Узбекистане: общий накопленный объем инвестиций компании в экономику этой страны превысил $3,5 млрд, а за весь период реализации действующих проектов запланировано инвестиций в объеме более $12 млрд. Представительство компании - «ЛУКОЙЛ Оверсиз Узбекистан Лтд.» - было открыто в Ташкенте в январе 2003 года. В июле 2004 года было подписано Соглашение о разделе продукции (СРП) в отношении Кандымской группы газовых месторождений, участков Хаузак, Шады и Кунградский. Проект реализуется консорциумом инвесторов в составе «ЛУКОЙЛ Оверсиз», оператора международных upstream-проектов ОАО «ЛУКОЙЛ» (90 процентов в консорциуме) и компанией «Узбекнефтегаз» (10 процентов). Доля инвесторов в прибыльной продукции составляет 50 процентов, то есть государство имеет право на половину получаемой продукции. В СРП предусмотрена возможность увеличения доли Узбекистана до 80 процентов в случае повышения рентабельности проекта для «ЛУКОЙЛ Оверсиз». Срок действия соглашения - 35 лет, а в 2014 году было продлено еще на 7 лет - до 2046 года. Стоимость проекта на дату подписания составила около миллиарда долларов США, объем утвержденных геологических запасов природного газа на контрактной территории - 283 миллиарда кубометров.

В Кандымскую группу входят шесть газоконденсатных месторождений: Кандым, Кувачи-Алат, Аккум, Парсанкуль, Ходжи и Западный Ходжи. По прогнозам «ЛУКОЙЛ Оверсиз», инвестиции по проекту обустройства Кандымской группы превысят $4,5 млрд.

В среднесрочной перспективе - до 2020 года - ЛУКОЙЛ в Узбекистане планирует выйти на уровень добычи более 16 млрд кубометров газа в год. Доходы государства за весь срок реализации проектов ЛУКОЙЛа в Узбекистане составят более $40 млрд.
Международная организация «Репортеры без границ» (RWB) обнародовала очередной ежегодный отчет о Всемирном индексе свободы прессы. Общая динамика свидетельствует о вездесущем страхе и давлении на СМИ, к которым добавляется все усиливающийся контроль над редакциями со стороны государств и частных лиц, отмечается в полученном «Ферганой» пресс-релизе RWB. Индекс свободы прессы 2016-го года демонстрирует высокое количество нападений на свободу и независимость журналистики со стороны государственной власти, некоторых идеологий и частных интересов.

В рейтинге, отражающем степень свободы действий местных журналистов, представлено 180 стран мира. Согласно индексу, Европа остается зоной самых свободных журналистов. За ней следует (с большим отрывом) Африка, которая – небывалый факт – обгоняет Американский континент. Латинскую Америку тянет вниз всё возрастающее количество покушений на журналистов. Далее следует Азия, Восточная Европа и Центральная Азия. Ближний Восток и Северная Африка остаются регионом, где меньше всего соблюдаются права журналистов.

Верхние строчки индекса занимают три страны Северной Европы: Финляндия (первая с 2010-го года), Голландия и Норвегия. Замыкает индекс, как всегда, «адская троица»: Туркменистан (178 место уже который год подряд), Северная Корея (179 место) и Эритрея (180 место).

Все более катастрофической становится ситуация в области свободы прессы на постсоветском пространстве. Приблизительно две трети стран этого региона расположились в районе 150-ой строчки индекса свободы прессы и ниже, и эти показатели продолжают ухудшаться. Столкнувшись с рисками в сфере экономики и государственной безопасности, авторитарные режимы умеют действовать лишь старым, проверенным способом – методом «ежовых рукавиц».

Ниже всех стран из числа бывших советских республик в рейтинге опустился Таджикистан (150 место в рейтинге, в 2015 году – 116 место). Под предлогом «антитеррористической борьбы» президент Эмомали Рахмон пресекает любые критические высказывания в свой адрес и активно укрепляет свои позиции как единоличного правителя. При этом он ставит под угрозу и без того хрупкий мир в стране. Бессменные авторитарные тираны Узбекистана (166 место третий год подряд), Казахстана (160 место второй год подряд), Туркменистана «с давних пор предаются своему любимому занятию: хватаются за выдуманные угрозы и похваляются наличием стабильности, чтобы оправдать собственную власть». «Местные экономические кризисы, шоковая волна от украинских событий и, в некоторых случаях, продвижение сомнительных наследников только добавляют аргументов к их дискурсу. Этим режимам недостаточно того, что они давно задушили любые проявления недовольства: они приструнивают блоггеров и устраивают беспощадные гонения на оставшихся независимых журналистов», - отмечает RWB.

Единственной страной региона, которая в очередной раз несколько улучшила свои позиции, является Киргизия (85 место против 88 в 2015 году). Однако и в этой стране отмечается слабая независимость медиа и их сильная поляризация.

«К сожалению, заметна такая тенденция: у очень многих лидеров государств началось что-то вроде паранойи против законной работы журналистов. Всеобщая атмосфера страха влечет за собой нарастающую ненависть к дискуссии и плюрализму, а также происходит «закручивание гаек» в медиа-сфере правительствами, принимающими все более ограничивающие свободу законы, и захват отдельными лицами информации в коммерческом секторе. Самое важное – это защита настоящей журналистики от усиливающейся пропаганды и информации, распространяемой в чьих-либо интересах. Для решения локальных и глобальных проблем человечества необходимо гарантировать право на независимую и надежную информацию», – заявил генеральный секретарь RWB Кристоф Делуар.

Публикуемый ежегодно с 2002-го года по инициативе RWB индекс свободы прессы – это главный инструмент для защиты журналистов, основанный на соперничестве между государствами. Его репутация обеспечивает ему все более заметное влияние на медиа, на власть и на международные организации. Индекс отражает ситуацию со свободой прессы и базируется на оценке плюрализма, независимости медиа, качестве законодательства и защищенности журналистов в 180-ти странах. Результаты получены на основе анализа ответов на анкету, переведенную на 20 языков, которую заполняют эксперты со всего мира. Помимо качественного анализа проводится анализ количества актов насилия по отношению к журналистам за определенный период.
Число пострадавших от произошедшего во вторник в Кабуле теракта возросло до 64 погибших и 347 раненых, сообщает TOLO News со ссылкой на пресс-секретаря МВД Афганистана Седика Седика. Накануне утром террорист-смертник взорвал грузовик, начиненный взрывчаткой, в районе Пул-э-Махмуд Хан, где находятся здания министерств обороны, финансов и управления национальной безопасности Афганистана. Затем вооруженные боевики попытались проникнуть в здание управления нацбезопасности. Завязалась перестрелка, которая длилась более двух часов, пока ситуация не была взята под контроль. Сотни людей в районе боевых действий в радиусе одного километра были убиты и ранены, повреждено много зданий.

Ответственность за нападение взяло на себя движение «Талибан», которое более недели назад заявило о начале очередного крупномасштабного весеннего наступления. В этом году талибы назвали его «Операция Омари» – в честь покойного главы и основателя «Талибана» муллы Мохаммада Омара. Талибы заявляют, что будут вести непримиримую борьбу до тех пор, пока страну не покинут иностранные военные.

В последние недели ситуация особенно обострилась вблизи границ с республиками Центральной Азии – ожесточенные бои идут вдоль границы с Туркменией в провинциях Бадгис, Фарьяб, Джаузджан и в граничащей с Таджикистаном провинции Кундуз.

Как заявил накануне спецпредставитель президента России по Афганистану, директор второго департамента Азии МИД Замир Кабулов, «нынешний полевой сезон» в Афганистане «обещает быть особенно горячим», передают «Известия». По словам дипломата, талибы используют новую тактику: они оставили все основные силы на территории Афганистана, не уводя отдельные части в Пакистан. Кабулов полагает, что «в ближайшее время большие территории в Афганистане могут быть захвачены талибами», и в Центральную Азию и Россию хлынет поток беженцев, в связи с чем, по его словам, страны-члены Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) «должны перекрыть свои границы с Афганистаном».

Насколько серьезны эти опасения «Фергана» попросила прокомментировать политолога, эксперта Центра изучения современного Афганистана Андрея Серенко:

- Вчерашний кровавый теракт в Кабуле вкупе с нападением на управление безопасности можно считать громкой заявкой талибов об очередном весеннем наступлении?

- Всякий теракт – это не только акция устрашения, но и определенный сигнал, послание. Атака боевиков «Талибана» 19 апреля на офис 10-го управления службы национальной безопасности Афганистана, которое занимается обеспечением охраны президента, правительства и парламента страны, очевидно, должна была продемонстрировать афганскому и мировому общественному мнению слабость, уязвимость системы власти в Афганистане и силу «Талибана». Безусловно, эта атака является частью пропагандистского сопровождения «весеннего наступления» талибов. Однако эта акция не достигла своей цели – теракт стал всего лишь еще одним убийством в череде взрывов и нападений, которые организуют боевики муллы Ахтара Мансура в последнее время.

Талибы лишний раз подтвердили свою репутацию террористической организации, враждебной по отношению не только к актуальному режиму в Кабуле, но и к современному афганскому обществу. Взрывом в Кабуле и нападениями в различных частях страны в рамках своего «весеннего наступления» талибы показали, что не стоит всерьез рассматривать их заявления о готовности к ведению мирных переговоров. Для «Талибана» участие в переговорных интригах является не более, чем уловкой, военной хитростью. До тех пор, пока талибы не будут ослаблены и побеждены – через военные поражения, раскол и внутренние конфликты, – ни о каком принуждении их к миру речь идти не может.

Сегодня единственной силой, способной принудить «Талибан» к миру, является афганская армия, афганская полиция и служба национальной безопасности страны. Однако для этого они должны быть достаточно сильны, хорошо вооружены и профессионально подготовлены. Афганские силовики нуждаются сегодня в конкретной и убедительной поддержке не только со стороны стран НАТО, но и стран региона, а также России. Нужно отдавать себе отчет, что никакими переговорами и политическими заигрываниями талибов не остановить – это можно сделать только умной и убедительной силой.

На мой взгляд, нынешняя реанимация движения «Талибан» стала возможной, в том числе, из-за стремления различных политических сил, как в Афганистане, так и в регионе и на Западе, начать процесс «ползучего» политического признания талибов. И боевики используют сейчас в своих интересах отсутствие жесткой, консолидированной позиции мирового сообщества в отношении них.

Время для политических заигрываний с «Талибаном» прошло. Сейчас нужно не идти на уступки боевикам, взрывающих афганские города и убивающих граждан Афганистана, а прекратить с талибами любые переговоры, увеличить военную помощь Кабулу со стороны стран региона и НАТО, оказать практическое содействие афганским силовикам в планировании и проведении крупных операций по уничтожению боевиков и их военно-политических лидеров. Следует добиться от Пакистана – в том числе и через угрозу введения международных экономических санкций – убедительных действий по уничтожению на его территории инфраструктуры талибов и их командиров.

Было бы уместно использовать сегодня успешный российский опыт в Сирии и сформировать международную группировку военно-воздушных сил в Афганистане, которая бы сосредоточилась на нанесении регулярных и мощных авиационных ударов по объектам «Талибана» и «Исламского государства» (ИГ) на афганской территории, а, при необходимости, и на территории Пакистана. Уверен, что нынешнее афганское правительство, армия и общественное мнение страны поддержали бы такие меры.

- Замир Кабулов накануне сказал, что талибы этой весной сосредоточили все силы на территории Афганистана, не отводя их в Пакистан. Что собой представляют эти силы, и насколько адекватное противодействие может оказать им афганская армия и силы безопасности?

- Возможно, это и так, хотя инфраструктура талибов в Пакистане – политические офисы, лагеря подготовки боевиков, система организации финансирования, прежде всего, за счет доходов от продажи наркотиков, медицинской помощи – никуда все это не делось. Равно, как и практическая и методическая помощь талибам и формированиям «Исламского государства» со стороны пакистанских спецслужб.

Очевидно, что «Талибан» бросит в «весеннее наступление» 2016 года все свои основные силы – а это около 30 тысяч человек. Боевикам политически крайне важно овладеть каким-либо заметным территориальным анклавом (по примеру ИГ в Сирии и Ираке), продемонстрировать афганскому и мировому общественному мнению свои высокие боевые возможности – и, тем самым, склонить Кабул, страны региона и Запада, к новым уступкам. Именно поэтому крайне важно для афганского правительства, для стран НАТО и государств региона не допустить талибского реванша.

Судя по событиям текущего апреля, боевики пока концентрируют основные силы в северных провинциях. Приоритетом для них сейчас являются провинция Баглан и Кундуз. Контроль над «багланским узлом» нужен «Талибану», чтобы перерезать коммуникации между Кабулом и несколькими ключевыми северными провинциями страны. Кундуз с осени 2015 года талибы рассматривают в качестве «слабого звена» в системе безопасности Северного Афганистана. Хотя, на самом деле, это уже не так – во всяком случае, 15 апреля талибы потерпели крупное поражение при попытке захватить город Кундуз. Афганские военные и полицейские организовали грамотную оборону столицы провинции, нанесли упреждающие удары по базам боевиков в пригородах, а также в самом Кундузе, ослабив наступательный натиск талибов, а затем и вовсе отбросив боевиков от города. И это стало первой серьезной неудачей муллы Ахтара Мансура в объявленном им «весеннем наступлении» 2016 года.

Можно предположить, что в ближайшие недели талибы будут активно атаковать объекты полиции и армии в Баглане, Джауджане, Фарахе, Кундузе, Бадахшане, Балхе, Сари-Пуле, Фарьябе, Герате. Они попытаются также захватить относительно крупные территории за пределами Северного Афганистана – в Гильменде и Газни. В «группе риска» находятся уезды в северных провинциях, где компактно проживают пуштуны – они традиционно поддерживают талибов (например, уезд Вардудж в провинции Бадахшан).

Афганские силовики сегодня способны не только организовать активную оборону от атакующих боевиков, но и доказали свое умение проводить успешные наступательные операции. Помешать афганским военным и полицейским сегодня может только одно – предательство, как в высшем руководстве страны, так и на местах. Безусловно, как предательство стоит рассматривать и попытки афганских и иностранных политических сил вести с наступающими талибами сепаратные переговоры. На период активных боевых действий какие либо переговоры о мире должны быть исключены – хотя бы потому, что они все равно не остановят боевиков.

- В российском МИДе допускают, что талибам в ближайшее время удастся взять под контроль большие территории в Афганистане, что спровоцирует поток беженцев в северном направлении. Насколько высока вероятность такого развития событий?

- Планы захватить большие территории в Афганистане талибы вынашивают все последние 10 лет. Однако до сих пор у них ничего не получалось. Не думаю, что какие-то катастрофические для афганского государства события произойдут и в нынешнем году – талибская риторика это одно, а их реальные возможности – несколько другое. Вне всяких сомнений боевики активизируют свои террористические вылазки, будут чаще нападать на КПП и другие объекты, автомобили армии и полиции, убивать чиновников и обычных граждан, засылать смертников в крупные города и ставить фугасы на дорогах. Однако это еще не значит, что «Талибан» «созрел» к захвату каких-то крупных территорий в Афганистане.

Что касается страхов относительно потока беженцев из Афганистана и необходимости закрытия границы с этим государством, то, на мой взгляд, эти заявления обусловлены не совсем афганскими причинами. Российское руководство сейчас крайне обеспокоено активностью таких стран, как Китай, Иран, Турция, США, а также Евросоюза в республиках Центральной Азии. Москва привыкла рассматривать центральноазиатский регион исключительно как зону своих интересов. Однако Россию отсюда все более методично выдавливают. Москва, например, сегодня не может соперничать с китайскими инвестициями в Центральной Азии, и ей будет не менее сложно противопоставить что-то растущему иранскому и турецкому влиянию. Просто денег у самой Москвы в результате международных экономических санкций становится все меньше, сокращается и ее политическое влияние в мире.

Единственными инструментами, с помощью которых Кремль может попытаться сохранить свое влияние в Центральной Азии и участие этого региона в проекте Евразийского союза, являются коррупция и оборонительные услуги. С коррупцией все ясно, в ее систему давно и прочно интегрируются родственники, друзья и люди из ближнего круга центральноазиатских лидеров. Ценность же оборонительных услуг России можно увеличить лишь через актуализацию террористической угрозы со стороны Афганистана. Поэтому российские представители в последнее время не устают подчеркивать свою озабоченность ситуацией с безопасностью в Афганистане, кстати, практически не оказывая никакой реальной и системной помощи афганскому правительству и силовым структурам этой страны. Что, согласитесь, несколько странно, если проблемы с безопасностью действительно волнуют Москву.

Думаю, новая «большая игра» в регионе, которую ведет Россия, призвана создать условия, при которых перепуганные центральноазиатские власти повторят прошлогодний подвиг сирийского президента Башара Асада и пригласят российские войска к себе – для обеспечения безопасности афгано-таджикской границы, например, а также для противодействия террористической угрозе со стороны Афганистана. России крайне важно разместить в регионе свои «антитеррористические» гарнизоны, поскольку сегодня никаким иным образом Москва не в состоянии обеспечить защиту своих интересов в «мягком евразийском подбрюшье». А без этого долго не продержатся не только Евразийский союз, но и менее экзотические интеграционные проекты вроде СНГ и ОДКБ.

- Как на ситуации в Афганистане может отразиться раскол внутри талибского движения и слухи о гибели нового его лидера Ахтара Мансура? Насколько велико влияние лидера талибских сепаратистов Мохаммада Расула Нурзая? Могут ли эти внутренние противоречия быть использованы в интересах ослабления движения и налаживания мирного диалога?

- Слухи о смерти муллы Ахтара Мансура, похоже, все же сильно преувеличены. Внутренние конфликты среди талибов по-прежнему актуальны и серьезны, и нынешнее «весеннее наступление» «Талибана», на мой взгляд, помимо всего прочего, является также попыткой принудительного сплочения движения через механизм коллективного участия в боевых действиях – дескать, отложим наши разногласия на после победы. Тем более что в любом случае до нее доживут не все противники муллы Мансура.

Внутренние противоречия в «Талибане» афганские спецслужбы уже используют, и у них это неплохо получается, как, например, в Герате, где члены соперничающих группировок талибов активно убивали друг друга на протяжении всего марта. Есть основания полагать, что эта «братоубийственная» гератская война не обошлась без участия сотрудников афганской разведки, умело дирижировавших амбициями и комплексами талибских командиров.

Что касается использования внутреннего раскола в «Талибане» для налаживания мирного диалога в стране, то вряд ли это возможно сегодня. Конечно, могут быть отдельные эпизоды, отдельные фигуранты среди талибов, которых можно привлечь на сторону правительства. Однако в «промышленных» политических масштабах это вряд ли получится сделать.

Лучшее средство углубить раскол в движении – это нанести ему чувствительные военные поражения. Ничто так не разрушает неустойчивые политические союзы – а именно таким после официальной смерти муллы Мохаммада Омара является Талибан), – как поражения. А афганскому обществу, напротив, сегодня нужны убедительные демонстрации побед над его непримиримым врагом – террористическими группировками «Талибан» и ИГ.

Tags

Реклама




Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner